2007/11/24 Труп молодой леди

2007/11/24 Труп молодой леди

Судя по всему, был конец мая. Потому что весь задний двор был усыпан клочьями тополиного пуха и молодыми одуванчиками, а ближе к дому, в огороженном подобии палисадника, цвела сирень. Эти одуванчики и эту сирень я помню особенно отчётливо, потому что в тот день, томясь покоем и одиночеством, я обрывала цветы и делала из них «секретики»: перекладывала их фольгой от шоколада и обрывками серпантина, закрывала сверху зелёным бутылочным стёклышком и засыпала тонким слоем грунта.

— Привет, - дружелюбно сказал мне большой Сашка из одиннадцатой квартиры. – Дурью маешься?

— А тебе какое дело? – так же дружелюбно отозвалась я, разворачиваясь так, чтобы заслонить от него свои клады. – Давай, гуляй отсюда, а?

— Да ладно, не обижайся, - сказал мне Сашка, дружелюбие которого начало приобретать уже какие-то пугающие размеры. – Ты…это… вот чего… Тебе сейчас всё равно ведь делать не фига, как я понимаю. Ты… ну, короче, не хочешь у нас немножко трупом побыть?

— Чего-о? – Я поднялась с корточек и на всякий случай приметила краем глаза путь к отступлению через сиреневые кусты. – Дурак, что ли? Каким ещё трупом?

— Мы играем, - объяснил Сашка. – Я Шерлок Холмс, понятно?

— Нет, - сказала я.

— А, ну да, ты же ещё маленькая, - спохватился Сашка.

— Сам ты маленький! Я первый класс закончила, к твоему сведению.

— Ну, да. Я и говорю… В общем, Шерлок Холмс – это такой сыщик, понятно?

Я хмуро кивнула и сказала, что понятно. Хотя на самом деле со словом «сыщик» в моём представлении было связано только зубастое чудовище в клетчатых штанах из второй серии «Бременских музыкантов».

— Ну, вот, - обрадовался Сашка. – Я сыщик и должен расследовать убийство. Убита молодая прекрасная леди. Ну, в смысле, девушка.

— Молодая и прекрасная? – заинтересовалась я.

— Вот именно, - подтвердил Сашка. – И Шерлок Холмс должен найти убийцу. На самом деле он уже знает, кто убийца… это, конечно, профессор Мориарти… Но всё равно – знать мало. Профессора Мориарти же надо ещё и поймать.

Всё перепуталось в моей голове. До сих пор я думала, что профессор – это очень приличный, хотя и довольно беспомощный в быту человек, который, как правило, занят только своими научными изысканиями. Изредка его, правда, насильно вывозят куда-нибудь в Южную Африку, берут там в плен, продают в рабство, но он и в этих тяжёлых обстоятельствах остаётся верным себе и продолжает интересоваться исключительно положением небесных светил или видами редких насекомых. Но то, что профессор в некоторых случаях может быть и безжалостным убийцей - это было для меня новостью.

— Короче говоря, - вдохновляясь, пояснял мне Сашка, - ты будешь лежать на траве, вся в крови…

— В какой ещё крови? – встревожилась я.

— Я помаду губную водой развёл, очень натурально выглядит. Ты не бойся, она хорошо отмывается.

Идея с помадой мне не очень понравилась, но делать было нечего.

— Ладно. Только платье, чур, не пачкать. И лежать в траве я тоже не собираюсь. В траве холодно, можно простудиться. И бабушка из окна может увидеть.

— Ну… можно и не на траве, - согласился Сашка. Он был на всё согласен, лишь бы не упускать такой чудесный труп. – Мы могли обнаружить твоё тело на скамейке. Ты сядешь вон туда, на скамейку, откинешься на спинку… Можешь закрыть глаза, а можешь не закрывать – трупы бывают и с открытыми глазами. Главное – не двигайся. Просто сиди и молчи.

— Просто сидеть и молчать скучно, - вздохнула я.

— Я понимаю, - посочувствовал Сашка. – Но что делать? Труп обязан молчать и не двигаться, на то он и труп. Но это же недолго. Я всё быстренько расследую, а потом – иди себе спокойно, ковыряйся в своих грядках. Ну, чего, согласна?

— Ладно. – Я ещё раз вздохнула, вытерла о платье ладони, испачканные землёй и травяным соком, и пошла к скамейке.

Не помню, как меня мазали помадой, не помню, что говорил Шерлок Холмс своему другу доктору Уотсону над моим трупом (именно Уотсону, поскольку фильм «Шерлок Холмс и доктор Ватсон» тогда ещё, кажется, не вышел на экраны). Но хорошо помню, что в глубине души я была польщена тем, что большие ребята взяли-таки меня в свою игру. Пусть бессловесным трупом – неважно. К любой роли, какой был они ни была, надо относиться серьёзно. И я добросовестно таращила неподвижные глаза в небо и старалась дышать как можно незаметнее, пока Шерлок Холмс бегал вокруг скамейки с лупой, а доктор Уотсон бегал за ним и отпускал глубокомысленные замечания. А потом они оба куда-то убежали, оставив меня на скамейке и не дав никаких указаний по поводу того, что же мне делать дальше. Очевидно, игра ещё продолжалась, и я ещё могла им понадобиться в качестве мёртвого тела. И я осталась сидеть на скамейке.

Сидеть неподвижно было совсем не трудно и не так уж скучно, как я думала вначале. Наоборот – я как-то на удивление быстро свыклась со своим новым состоянием и уже смотрела на мир, как сквозь прозрачное, но непробиваемое стекло. Мир был по одну сторону этого стекла, а я – по другую. Какие-то малыши в панамках возились и дрались в песочнице, бабушки сидели на другой скамейке, напротив моей, и со вкусом перемывали кому-то кости, кот тайком рыл себе ямку в песке, чтобы туда пописать, цвели одуванчики, мурлыкали и стонали голуби… Но всё это было где-то там. Отдельно от меня. Как на экране в кинотеатре. Я больше не могла присоединиться ко всему этому, как бы мне ни хотелось. Я была НЕ ЗДЕСЬ, хотя всё отчётливо видела и понимала. Более того: я всех их видела, а они меня – нет.

Странное чувство тоскливого, беспредельного, безрадостного освобождения накрыло меня с головой, как волна, так что я едва не задохнулась. Всё, что минуту назад было важным и интересным, стало вдруг далёким и безразличным. Можно было не переживать из-за завтрашних уроков. Не потому, что конец четверти и конец года. А потому, что КОНЕЦ ВСЕГО. И наплевать, что платье всё-таки испачкалось в этой чёртовой помаде. Потому что ругать за это меня уже никто не будет. И завтра я это платье уже не надену. И послезавтра не надену. И НИКОГДА не надену. И это не плохо и не хорошо. Просто – так уж получилось, и ничего с этим уже не поделаешь. Ничего. Совсем ничего.

Я замычала от острой, режущей по сердцу тоски, но сдержалась и не заплакала – ведь мёртвым не положено плакать. И где же, в конце концов, этот проклятый Шерлок Холмс с его идиотским доктором Уотсоном? Может, они вообще про меня забыли? Ну, да. Скорее всего, так и есть. Забыли, сволочи… Но даже если и не забыли – что это меняет, в конце концов? Я вспомнила рассказ писателя Пантелеева про какого-то мальчика, который во время игры дал честное слово, что не уйдёт со своего поста, и так и не ушёл до поздней ночи, пока какой-то случайный прохожий не привёл военного, чтобы тот дал ему новый приказ: покинуть пост. Хорошо было этому мальчику - любой военный запросто мог освободить его от данной клятвы. А кто освободит меня? Ведь если человек умер – это же навсегда. И пусть Шерлок Холмс десять раз найдёт и покарает моего убийцу, меня-то он этим не спасёт. Меня ВООБЩЕ УЖЕ НИКТО НЕ СПАСЁТ!

Так я сидела и, холодея от тоски и безысходности, осознавала необратимость смерти и ненужность мёртвых – живым. И почти не заметила, как рядом со мной, на ту же скамейку, присел незнакомый большой мальчик в круглых профессорских очках.

— Ты – труп молодой леди? – деловито осведомился он.

— Да, - сказала я, сразу догадавшись, кто со мной говорит. – А ты – профессор Мориарти?

— Он самый, - кивнул мальчик.

— А что, тебя тоже убили? – с надеждой спросила я.

— Нет, - ответил профессор, протирая очки. – Так быстро нельзя, чтобы с первой же игры убивать главного злодея. Так неинтересно.

— Значит, ты живой? – вздохнула я. – А почему ты тогда со мной разговариваешь? Разве можно с трупом разговаривать?

— Вообще-то некоторые пытались, - засмеялся профессор, водружая очки на место. – Было даже такое увлечение – спиритические сеансы. Абсолютно ненаучная дребедень, конечно, но когда-то, ещё до революции, когда было много суеверий… кое-кто в это верил. Чушь, конечно… Ты не устала тут сидеть? Печенья хочешь?

Он высыпал в подол моего и без того уже безнадёжно выпачканного платья крошки земляничного печенья с изюмом, потом достал из кармана бутылку воды и тоже протянул мне.

— Надоел этот Шерлок Холмс до чёртиков, - доверительно объяснил он мне, пока я ела и пила. – Некогда спокойно посидеть и подумать. Меня тут одна проблема заинтересовала. Ты про планету Фаэтон что-нибудь слышала?

— Фаэтон – сын Солнца! – невпопад предположила я.

— Точно. Молодец. Фаэтон, сын Солнца – это древняя легенда. Но у всякой легенды есть какая-то реальная, научная подоплёка. Так вот, планета Фаэтон…

… Я не ошиблась в профессоре Мориарти. Он был настоящий профессор. Погони и убийства интересовали его так же мало, как мои дурацкие клады из фольги и бутылочных осколков. Он занимался наукой – и только наукой. Я слушала его, подперев кулаками подбородок и не понимая ни одного слова, благодарно вздыхала и думала, между прочим, не влюбиться ли мне в него - не как в Лёшку Киселёва из параллельного класса, а основательно, крепко и по-настоящему.

Влюбиться основательно не получилось – всё-таки он был слишком взрослый и слишком умный. Я даже так и не узнала, как его зовут по-настоящему и где он живёт. Иногда после обеда я выходила во двор, садилась всё на ту же скамейку, смотрела на малышей, играющих в песочнице, и втайне ждала – вдруг он опять придёт и расскажет про планету Фаэтон. Но так и не дождалась. Он больше ни разу не появился в нашем дворе. Это было, конечно, грустно, но терпимо: ведь главное уже произошло, и он, вопреки всем наукам на свете, всё-таки вытащил меня из небытия.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«...И, ТОЛЬКО ТРУП ЕГО УВИДЯ...»

Из книги Некрасов автора Скатов Николай Николаевич

«...И, ТОЛЬКО ТРУП ЕГО УВИДЯ...» Русская женщина Фекла Викторова, она же Зинаида Некрасова, явила удивительный пример нравственного перелома, могущего совершиться с человеком и подтвержденного всею его жизнию.И перелом этот определил ее муж, великий русский поэт и


Ценный труп

Из книги Александр Македонский. Гениальный каприз судьбы [litres] автора Левицкий Геннадий Михайлович

Ценный труп Этим словом он как бы подал своим друзьям сигнал к бою и бросил им его как яблоко раздора; (с этой минуты) все стали соперниками друг другу, стремились подольститься к толпе, начали тайно добиваться поддержки у войска. Юстин. Эпитома сочинения Помпея


39. ЛЕНГОЛЛЕНСКИЕ ЛЕДИ: Леди Элеонора Батлер (1755–1831) и Сара Понсонби (1739–1829)

Из книги 100 кратких жизнеописаний геев и лесбиянок автора Расселл Пол

39. ЛЕНГОЛЛЕНСКИЕ ЛЕДИ: Леди Элеонора Батлер (1755–1831) и Сара Понсонби (1739–1829) Леди Элеонора Батлер родилась в семье ирландских аристократов-католиков, воспитывалась в монастырской школе во Франции. По возвращении в Ирландию Элеонора не проявила интереса к замужеству,


«В аспирантуру — только через мой труп!»

Из книги Улыбка фортуны автора Мюге С Г

«В аспирантуру — только через мой труп!» Месяца через два я осторожно «подъехал» к директору с просьбой дать характеристику в аспирантуру.— В заочную — пожалуйста, в очную не пущу. Такого зоотехника у меня с основания учхоза не было.— Конечно, в заочную, — поспешил


Живой труп

Из книги Ленин. Жизнь и смерть автора Пейн Роберт

Живой труп Тихо катились дни. Он лежал в своей постели в Горках, лишившийся дара речи, парализованный, и не спал. Его глаза были постоянно открыты — всем своим существом он денно и нощно боролся с болезнью. Два месяца он находился на грани между жизнью и смертью. Но


Труп в матраснике

Из книги Сколько стоит человек. Тетрадь восьмая: Инородное тело автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Труп в матраснике Все мы знаем, что карты — пагубная страсть. Слово «картежник» ассоциируется у нас с Германом из «Пиковой дамы», с пушкинским «Выстрелом». Но у тех, кто имел дело с преступным миром, все эти «пиковые дамы» вызывают лишь улыбку. Лично я вспоминаю труп в


Труп в матраснике

Из книги Сколько стоит человек. Повесть о пережитом в 12 тетрадях и 6 томах. автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Труп в матраснике Все мы знаем, что карты — пагубная страсть. Слово «картежник» ассоциируется у нас с Германом из «Пиковой дамы», с пушкинским «Выстрелом». Но у тех, кто имел дело с преступным миром, все эти «пиковые дамы» вызывают лишь улыбку. Лично я вспоминаю труп в


«Труп невесты»

Из книги Тим Бёртон: Интервью: Беседы с Марком Солсбери автора Бёртон Тим

«Труп невесты» С тех пор как Бёртон закончил съемки «Кошмара перед Рождеством», он не прекращал поиски проекта, который дал бы ему возможность снова вернуться к покадровой мультипликации. Однако за прошедшие годы анимационный ландшафт сильно изменился, главным образом


ТРУП  В БАГАЖЕ

Из книги Шеф сыскной полиции Санкт-Петербурга И.Д.Путилин. В 2-х тт. [Т. 1] автора Коллектив авторов

ТРУП  В БАГАЖЕ Преступление это относится к 1888 году. В свое время оно наделало много шума, главным образом своей ка­жущейся таинственностью. До этого преступления только убийцы Зона для скрытия следов прибегли к отправке трупа багажом. И быть может, повторение этого


Леди Мэри Пиррпонт (леди Мэри Уортли Монтегю) (1689–1762)

Из книги Любовные письма великих людей. Женщины автора Коллектив авторов

Леди Мэри Пиррпонт (леди Мэри Уортли Монтегю) (1689–1762) То, что мы делаем, приводит меня в трепет. Вы и вправду будете любить меня вечно? Мэри Пиррпонт была старшим ребенком Ивлина Пиррпонта, позднее – первого герцога Кингстон-апон-Халла, и леди Мэри Филдинг. Мать Мэри умерла


Леди Мэри Пиррпонт (леди Мэри Уортли Монтегю) – Эдварду Уортли Монтегю (25 апреля 1710 года)

Из книги Отрывки из Ничего автора Ванталов Борис

Леди Мэри Пиррпонт (леди Мэри Уортли Монтегю) – Эдварду Уортли Монтегю (25 апреля 1710 года) Я сию минуту получила два Ваших письма. Не знаю, куда отправлять ответ: в Лондон или в деревню. Вполне вероятно, что это письмо Вы так и не получите. Я сильно рискую, если оно попадет в


Леди Мэри Пиррпонт (леди Мэри Уортли Монтегю) – Эдварду Уортли Монтегю (15 августа 1712 года, вечер пятницы)

Из книги Записки военного врача автора Грачев Федор Федорович

Леди Мэри Пиррпонт (леди Мэри Уортли Монтегю) – Эдварду Уортли Монтегю (15 августа 1712 года, вечер пятницы) То, что мы делаем, приводит меня в трепет. Вы и вправду будете любить меня вечно? Не раскаемся ли мы? Страшусь и надеюсь. Я предвижу все, что может произойти далее. Своих


Леди Мэри Пиррпонт (леди Мэри Уортли Монтегю) – Эдварду Уортли Монтегю (16 августа 1712 года, суббота, утро)

Из книги Книга мёртвых автора Лимонов Эдуард Вениаминович

Леди Мэри Пиррпонт (леди Мэри Уортли Монтегю) – Эдварду Уортли Монтегю (16 августа 1712 года, суббота, утро) Вчерашнее письмо я написала Вам в порыве страсти. Мне вновь становится страшно. Признаться, я труслива. Вы не ответили на ту часть письма, где говорится о моем


ТРУП ТРУБ

Из книги автора

ТРУП ТРУБ Вера глубже всего, что есть в человеке. Она древнее инстинкта, потому что уходит прямо в вечность. Она невыносима. Ужиться с ней невозможно. В чистом, беспримесном виде вера смертельна, поэтому ее разбавляют жизнью. Спиритус + жизнь = человек. Земля – коктейль.


Живой труп

Из книги автора

Живой труп аинственную запись Кугеля удалось расшифровать только через восемнадцать лет.Вот как это произошло.Девятого мая 1960 года в составе делегации Балтийского морского пароходства я присутствовал на Пискаревском кладбище, где погребены сотни тысяч ленинградцев,


Труп розовой собаки

Из книги автора

Труп розовой собаки В моей жизни были два идиллических периода, этакого моего личного «застоя». Нет, это не детство, детство своё я не люблю, потому что был трудным мальчиком, трудным подростком, у меня было множество проблем, в том числе и с моей ненасытной сексуальностью,