2007/09/08

2007/09/08

Километрах в трёх от нашей деревни есть лес, а за лесом – пролесочная дорога. Это Туська так её называет – «пролесочная». На самом деле это даже не дорога, а тропа, которая в прежние, пешеходные времена, была узенькой, серой, как мышиный хвост, и едва заметной в траве, а теперь, разъезженная колёсами, раздвоилась, расширилась и покрылась мелкой тёплой пылью с примесью хвои и раздавленных цветков папоротника. Я не знаю, кто и куда ездит по этой дороге на машинах. Потому что ездить по ней, собственно, некуда – она никуда не ведёт. Во всяком случае, мне ни разу не удавалось по ней куда-то прийти, хотя я не один раз пыталась это сделать. Нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что это Дорога Никуда. Наоборот – вполне возможно, что это как раз-таки Дорога Туда. Просто мне ни разу не представился случай в этом убедиться – сколько я ни ходила по ней, она всё не заканчивалась и не заканчивалась, и каждый раз я, отчаявшись прийти по этой дороге Куда-То, вспоминала, что мне, в общем-то, Никуда И Не Надо, и, вспомнив об этом, совершенно успокаивалась.

Зато по ней несказанно хорошо проходить Мимо Чего-Нибудь, особенно в начале осени. Когда в полях, мимо которых она ведёт, потихоньку преет собранная в скирды солома, бегают мыши и крепко матерятся грачи, а в лесах опадает листва и остро пахнет мокрыми лисичками и дикими яблоками. Говорят, что здешние лесные яблоки гораздо вкуснее иных садовых, но я их не пробовала, потому что слышала от кого-то, что в сентябре в лесу особенно много змей, и без резиновых сапог туда лучше не соваться, а в сапогах – тоже лучше не соваться. Особенно за яблоками. Поэтому я и не суюсь.

Один-единственный раз мне всё-таки удалось по ней Куда-То Прийти, и то я не уверена в том, что это было на самом деле. В тот день я особенно долго по ней шла и уже к сумеркам набрела на какую-то незнакомую деревню.

Деревня была маленькая, тихая, вся пропахшая дымом, вянущими лопухами, керосином и тёплыми лепёшками. Дорога, против своего обыкновения, не огибала её, а вела прямо к ней, уходя под странного вида арку или ворота, состоящие из трёх грубо обтёсанных жердин: две по бокам, а одна – сверху. Притом, что никакой ограды вокруг деревни, разумеется, не было, эти ворота смотрелись особенно загадочно, и почему-то не очень хотелось через них проходить. Возле ворот, на перевёрнутом ведре, сидел крепкий осанистый мужик лет пятидесяти, с ухоженной полуседой бородой и обширной гладкой лысиной, и перебирал картошку. У пояса его я увидела громадную связку ключей всевозможных размеров и калибров. Чуть в стороне двое молодых веснушчатых парней с длинными, как у толкинистов, волосами, чистили колодец. Я мельком удивилась тому, что для такого дела они вырядились в белоснежные свитера красивой узорной вязки, а также тому, что, работая, они не делают перекуров и совершенно не матерятся. Где-то в глубине деревни бормотало и играло радио и пели подгулявшие коты.

— Ну, чего встала-то? – спросил мужик, отвлекшись на минуту от своей картошки и смерив меня весёлым, но ничуть не насмешливым взглядом. – Проходить через ворота будешь или как?

— А что, - с холодом в коленках отозвалась я, - разве и мне можно?

— Ну-у… это уж тебе самой решать, - философски заметил мужик и кинул в корзину ещё одну картофелину. Радио в глубине деревни стихло, и теперь было слышно только, как скрипит колодезная цепь и попеременно, то в одном, то в другом дворе, мычат коровы. Я вдохнула полной грудью нестерпимо вкусный запах дымной вечерней свежести, ежевичных лепёшек и молока, закашлялась и прижала локтем тяжелое, как чугунный колокол, сердце

— Ладно, - сказал мужик, взглянув ещё раз мне в лицо. – Иди-ка ты, дочка, домой. Нечего тебе одной бродить по глухим местам… вон, гляди, уже темнеет. До дома-то далеко, поди? Ты из какой деревни?

— Из Тимашова, - вздохнула я.

— Надо же! – удивился мужик. – Я даже не слыхал. Это где ж такая? Ребята, вы слыхали про такую?

Парни, чистившие колодец, охотно оторвались от своего занятия и отрицательно помотали головами.

— Не может быть, чтобы не слыхали, - сказала я. - Там у нас как раз за деревней гороховое поле. Как время пришло, к нам даже из Вязовни приезжали горох воровать.. а Вязовня – это знаете, за сколько километров?

— А-а, горох! – парни переглянулись и понимающе просветлели лицами.

— Вижу, что знаете, - ехидно сказал мужик и покачал головой.

— А чего? – с ясной улыбкой отозвался один из парней. – Ну, горох. Не яблоки же.

— Если не яблоки, значит, по-вашему, можно? И что мне только с вами делать, ума не приложу… Ладно. Раз знаете дорогу, то идите, проводите женщину.

— Я её вчера провожал, - тут же заявил один из парней.

— Не ври, ты даже не знал, кто она и откуда, - тут же поддел его другой.

— Ладно, хватит вам, - нахмурился мужик. – Ну и что же, что вчера провожал? И сегодня проводишь, не переломишься. Иди, дочка, с Богом, не бойся. Они за тобой присмотрят, ничего. Иди.

И я пошла. Обернувшись по пути, я увидела, как в лучах заходящего солнца сияют пыльным золотом ободранные ворота, а наверху, на перекладине, сидит пожилая белая курица и дремлет, распушив перья и запихнув голову под крыло.


Следующая глава >>