2008/11/03 дети

2008/11/03 дети

***

Девочка лет пяти-шести и её бабушка у киоска.

— Аня, выбирай, какую водичку тебе купить.

— Вот эту, в зелёной бутылочке.

— Эту? Да ты что, она же с красителями! Выбирай быстрее, нам уже ехать пора!

— Тогда вот эту.

— Эта мне не нравится, она сладкая слишком… Ну, будешь ты выбирать или так и будешь топтаться и в носу ковырять?!

— Ба, она не слишком сладкая… Она хорошая. Давай эту купим.

— Я же сказала – нет! Выбирай немедленно, или я вообще ничего тебе не куплю!

— Тогда сок яблочный…

— Сок яблочный не будем, от него изжога.

— Чего от него?

— Чего, чего… Живот заболит, вот чего! Ты долго меня мурыжить будешь с этим питьём? Вот, погоди, приедем – всё матери с отцом расскажу, как ты над бабкой издеваешься!

— Ну, тогда колу… Ба, давай колу, а?

— Здрасьте, приехали! Колу ей! А пива тебе не купить ещё в придачу?

— Ба-а.. А «Акву Минерале» можно?

— Ань, как ты мне надоела, ты себе не представляешь! Полчаса стоим у киоска, и ты выбрать не можешь! Избаловали тебя, мать моя, вот что я тебе скажу.. . Девушка! Дайте-ка мне вот эту бутылочку… Она с газом или без газа? А-а-а.. Тогда эту. Нет – лучше вон ту, с той стороны, с жёлтой этикеткой. Это «Новотёрская»? Нет, тогда не надо… Девушка, а который час? Ну, вот! Аня! Опять из-за твоих дурацких капризов опаздываем!

***

Наблюдая эту сцену, я вспомнила, как мы ходили с бабушкой в булочную.

Теперь таких булочных уже нет. А раньше их было много. Они были тесные, коричневые, пахли изюмом, маком и вчерашними хлебными крошками. Люди шли вдоль лотков, отгороженных от внутреннего пространства барьерчиком или перилами, а откуда-то сверху, с небес, в эти лотки сыпались и съезжали крепкие желтоватые батоны с коричневой, пыльной от муки подошвой. Их надо было щупать рогатыми вилками, а потом складывать в авоськи. Батоны были на первых лотках, а потом начинались лотки с бубликами, рогаликами и плюшками. Всё это было громоздким, черствоватым и невыносимо ароматным.

Каждый раз, когда мы туда приходили, мне покупали калорийную булочку. Именно в этом возрасте я узнала, что такое ненависть. Мало кого в жизни я потом так ненавидела, как эту булочку. Пожалуй даже вообще никого.

Я до сих пор помню её во всех деталях. Она была плотная, неровно-круглая, с блестящей яичной корочкой, которая кое-где горбилась из-за спрятанных под ней фрагментов орехов и изюмин. Без сомнения, она была вкусной, эта булочка…. Но – каждый день?

— Ба, я не хочу калорийку! Пожалуйста, можно мне что-нибудь другое?

Бабушка искренне изумлялась моему капризу и только качала головой.

— Бабушка, ну, хоть разочкек! Вот эту, с вареньем внутри!

— Вот придём домой, я тебе калорийку разрежу и туда варенья положу, - примирительно говорила бабушка.

— Бабушка, у тебя нет такого варенья, как здесь! Здесь повидло, настоящее…. Ну, бабушка!

— Господи, сами не знают, чего хочут, - вздыхала бабушка и покупала мне калорийку.

До сих пор я не знаю причины её несгибаемой стойкости в этом вопросе. Ведь булочка с вареньем – я это точно знала! – стоила ровно столько же, сколько калорийная. Копейка в копейку. Другое дело – игрушки. Игрушки она мне не покупала, потому что на игрушки нечего деньги тратить – и так вон, старых полный ящик. Это я понимала и даже и не думала возражать против столь очевидной вещи. Только иногда, когда мы ходили с ней в «Повседневный» (полное имя этого заведения было «Магазин Повседневного Спроса Населения»), я задерживалась ненадолго возле витрин с игрушками и разглядывала крошечную, как эльф, резиновую девицу в тугих капроновых шелках и с пышным бантом, вживленным в жидковатые резиновые волосы. Я знала, что она стоит целых пятнадцать копеек, и мечтать об этом, в принципе, было бессмысленно.

А ещё хорошо помню резиновую белку. Она была как живая, хоть и почему-то на колёсах. Колёса её явно портили, но всё остальное в ней было абсолютно безупречно, особенно влажный кончик носа и бесшабашный, чуть пьяноватй прищур, с которым она смотрела на меня сквозь первомайскую витрину, прижимая к животу здоровенный – видимо, кокосовый – орех. Витрина сияла солнцем и праздником; в ней отражались летящие шары и трепетные алые флаги, почему-то длинные и узкие, как на картинках к японским сказкам.

В этот раз я была не с бабушкой, а с папой. Каким-то образом он перехватил мой взгляд, устремлённый на витрину, и тут же, с ходу, не задумываясь, предложил:

— Давай купим!

— Что купим? – насторожилась я.

— Что хочешь! – сказал этот безумец. – Что тебе нравится, скажи.

Мало ли что мне нравится, подумала я. А папа между тем не унимался:

— Вон – смотри, белка какая… Хочешь белку?

— Папа, у меня и так полно игрушек, - строго объяснила ему я, поскольку он явно был не в курсе истинного положения дел.

— Ну, милая моя, это не аргумент, - радостно заявил папа. И тут же, не сходя с места, купил мне белку.

Всё-таки бабушка права, - думала я, прижимая её к себе, пока она прижимала к себе свой кокос и щурилась на алые шары, летящие в синем небе. – Родители очень легкомысленные и безответственные люди. А если я сейчас пойду и попрошу, чтобы он мне… ну, я не знаю.. духи «Эллада» из парфюмерного отдела.. он что – тоже вот так вот пойдёт и купит? С него станется, пожалуй.

Разумеется, я не стала это проверять. В отличие от папы, я была благоразумна и знала, что желания вовсе не обязаны сбываться. Не для того они существуют на свете, чтобы сбываться.

Кроме того, я не любила запах духов «Эллада». Я вообще понятия не имела, чем они пахнут. Но мне безумно, до боли в груди, нравилось название. Я была уверена, что это женское имя. Самое красивое имя на свете.

Элладой я назвала белку. Нельзя сказать, чтобы мы жили душа в душу – всякое бывало. Может быть, потому, что почти никогда не расставались. Я её потом даже в школу носила. Разумеется, не вынимая при людях из портфеля.

Created by ljsm+allin1, http://www.offtopia.net/ljsm/ version $Id: allin1.pl,v 2.2.4 2007/12/17 Exp


Следующая глава >>