2006/10/06 Вавилонская библиотека

2006/10/06 Вавилонская библиотека

Девушка с лихорадочно сияющими глазами ворвалась в зал и резко остановилась, всхрапывая, тряся гривой и диковато озираясь по углам.

— Мне.. это… - выговорила она, отдышавшись.

— Занято! – хором сказали я и десять студентов-лингвистов, сидящих за столом, рассчитанном на четыре посадочных места

— Что – все экземпляры? – горестно прохрипела девушка.

— Все! – хором сказала я и десять студентов-лингвистов.

— А что же мне?..

— Второй этаж, алфавитный каталог, - посоветовала я, укоризненно глядя на злорадно фыркающих студентов-лингвистов.

— Там стреляются? – спросила девушка.

— Нет. Там заказывают книги из хранилища. Один экземпляр в хранилище ещё есть. Торопись, а то и его не будет.

Девушка стремительно, со свистом, развернулась и галопом поскакала вниз по лестнице. За окном синели сумерки и скандалили засевшие в пробке машины. Лысый студент-историк, приткнувшийся сбоку от студентов-лингвистов, вдохновенно чесал ручкой бритую макушку и время от времени порывался делать пометки в учебнике Кареева. Но наталкивался на мой яростный взгляд, делал независимое лицо и начинал напевать себе под нос:

Франки, готы, саксы и тевтоны,

А где ваши жё-о!-о!-ны?

Наши жёны – конские попоны – эх! – Вот кто на-аши жёны…

Десять студентов-лингвистов, обрадовавшись поводу не работать, начали постепенно прислушиваться к его мурлыканью и хихикать.

— А помнишь, помнишь? – как это?.. Фердинанд де Соссюр был большой бедокур…

— Че-го-о?

— Ничего. Не помню, как там дальше. Ты не помнишь?

— Да почём я знаю? Ерунду всякую запоминать… Это может кто хочешь сочинить, прямо с ходу.

— Ну, ну. Попробуй.

— Пожалуйста. А Роман Якобсон был большой фармазон…

— Да-а? – (Вкрадчиво) – А Эмиль Бенвенист?

— А Эмиль Бенвенист был… э-э-э… крутой фонетист!

— А он не был фонетистом.

— Ну, тогда – крутой грамматист.

— И грамматист был не так чтобы крутой…

— Тогда…хи-хи…

— Стоп! – вмешалась я. – Так вы чёрт знает до чего дойдёте! Немедленно прекратите касаться всуе великих имён, иначе я вас выставлю. Кто вам, вообще, сказал, что можно вслух импровизировать в читальном зале?

— Она не выставит, - шепчет подружке кудлатый юноша за дальним столом. – Вот тут одна бабушка есть во френче… наверно, в ГПУ ещё работала… так вот она – выставит с кандибобером, за милую душу.

— С кем выставит?

— Не знаю. С кандибобером. Это она так говорит, - я не знаю, что это такое. А эта – не выставит. Я иногда вечером нарочно до самого закрытия сижу, чтобы послушать, как она говорит: мне очень жаль вас огорчать, но зал закрывается… У неё так прикольно это получается.

Сволочи.


Следующая глава >>