2006/10/23

2006/10/23

— Ну, смотри, какая хорошая вещь – «Малыш и Жучка», - убеждала меня библиотекарша. – Серия «Моя первая книжка». С картинками. Про мальчика и собачку – очень интересно, я тебя уверяю. А ты что выбрала? «Моргунов падун». Ты хотя бы понимаешь, что эти слова означают?

— Прочитаю и пойму, - хмуро настаивала я, глядя в щербатый библиотечный пол.

— Ты так думаешь, да? Ты в этом уверена? Нет, моя дорогая, - это совершенно для другого возраста книга.

— Не дадите, значит?- крепясь, спросила я и набычилась, стараясь не поднимать глаз на библиотекаршу. Она мне не нравилась. Она постоянно лезла не в своё дело. Выбор книги и установление с нею отношений представлялось мне делом тонким и глубоко личным, и посторонние советы здесь, как и в любых интимных отношениях, были бестактны и бесполезны. Вообще-то, я втайне мучилась мечтой попросить «Мифы Древней Греции» Куна, но понимала, что мне скажут в ответ, и потому не решалась заводить об этом разговор.

— Нельзя, значит, «Моргунов падун»?

— Ну, почему же? Если так уж хочется – бери. Только учти, что когда принесёшь назад, я попрошу тебя пересказать мне содержание.

Ну, это уж фиг, мысленно фыркнула я, вцепляясь обеими руками в тоненькую измятую книжку в невзрачной серой обложке. Название в самом деле было непонятным, но это только увеличивало её ценность в моих глазах. «Малыш и Жучка» - сразу ясно, о чём пойдёт речь, можно даже не читать, а самой придумать, что там случилось с этой парочкой. А «Моргунов падун» - совсем другое дело. Кто его там знает, что это за штука такая. К тому же, на обложке странными, резкими штрихами был изображён суровый бородатый человек в лодке, а под картинкой я разглядела мелкий подзаголовок: «Предания о мужественных людях». Всё это вызывало у меня предвкушение чего-то иного и настоящего

Дома, сидя на полу под торшером с баранкой в одной руке и с книжкой – в другой, я вскоре убедилась, что предчувствия меня не подвели. В книжке было три истории. «Падун» оказался водопадом, а «Моргунов» он был из-за Моргуна - поморского Ивана Сусанина, который завёл морских разбойников в этот самый водопад и сам погиб вместе с ними. Как раз эта история, написанная сложным, витиеватым языком, со множеством диалектизмов, произвела на меня наименьшее впечатление. Но шергинский «Стих об Авдотье-рязаночке» был хорош невероятно. Я читала его до ночи, давясь слезами и баранкой; родители не трогали меня, и месяц заинтересованно заглядывал мне через плечо из-за занавески

Зачинается доброе слово

Об Авдотье-жёнке рязанке.

Дунули буйные ветры,

Цветы на Руси увяли

Орлы на дубах закричали,

Змеи на горах засвистели.

Не от ветра плачет сине море,

Русская земля застонала.

Подымался царище татарский

Со своею Синею ордою...

Почему «Синею» ордою, а не привычной «Золотою» было одновременно и интересно, и неважно. Куда важнее было другое – женщина вернулась с покосов, а на месте её города – одно большое пепелище, и угнали в Орду её мужа, брата и маленького сына. И вот она решает идти и просить «царищу татарского» о милости, а уцелевшие после набега соседи её отговаривают. Говорят, что пропадёт она в пути, погибнет с голоду, разорвут и сожрут её дикие звери…

Отвечает им на это Авдотья:

И то хорошо, и то ладно,

Дождик мои косточки умоет,

Ветер мои косточки обсушит,

Красное солнышко обогреет.

Соседи не унимаются, продолжают её стращать:

В орде тебе голову отымут

Кнутом тебе перебьют спину.

А она отвечает им точь-в-точь как Лисафета в бабкиной истории о Егории

Двум смертям не бывати,

А одной никому не миновати.

И уходит пешком искать эту самую неведомую «Синюю орду», куда забрали её брата, мужа и сына. И в пути претерпевает немало тягот и лишений, но самое трудное ожидает её в Орде. Потому что «царище», решив позабавиться, предлагает ей забрать на выбор одного из своих родных – только одного. Помню, как всё внутри у меня холодела от ужаса перед таким выбором. А Авдотья нашла в себе силы рассудить «не по сердцу, а по уму».

В другой раз могу замуж выйти,

Значит, мужа другого добуду.

В другой раз могу дитя родити,

Значит, сына другого добуду.

Только брата мне не добыти,

Брата человеку негде взяти.

Челом тебе бью, царь татарский,

Отпусти на Русь со мною брата!

Рассудить-то рассудила, но с сердцем ничего поделать не могла. И стояла она так вот перед «царищем», и была тверда и серьёзна, только – «слёзы до пят протекали». И, смягчённый этой её твёрдостью и этими её слезами, «царище» отпустил на волю не только всех троих её родичей, но и вообще всех её земляков, которых взял «в полон» во время того набега. И сказал глубокомысленно напоследок, что и ему, царищу, охота, чтобы кто-то помянул его добрым словом. И почему-то немыслимый этот хэппи-энд был так естественен и так хорош в этой истории, что не было никаких сомнений в том, что так всё и было, а иначе и быть не могло.

Третья новелла из этого шергинского сборника – «Для увеселенья» безотчётно не понравилась мне опять же из-за языка. Он был выспрен, кудреват и слащав, и многие слова казались мне в нём лишними. Но сама история двух рыбаков, оставшихся на пустынном острове, меня совершенно потрясла и изумила. Тогда ещё не было мультфильма на этот сюжет с леоновским закадровым голосом, и я, конечно же, этой истории не знала.

В отличие от былинного предания о мужественной Авдотье, она была очень простой и абсолютно подлинной. Действительно, жили два брата, Иван и Андриан, которые промышляли рыбной ловлей к северу от Архангельска. Однажды в пути они заночевали на небольшом каменном островке посреди океана, а ночью поднялся сильный шторм и разбил их ялик в щепки. Они провели на острове около шести недель, питаясь лишь тем, что могли найти между прибрежных камней. По обычаю, перед смертью они решили вырезать на доске историю про то, как они жили и как умерли. Получилась изумительно красивая доска тончайшей и искуснейшей работы. Посредине доски письмена — эпитафия; по бокам - рама, сделанная с таким расчётом, чтобы казалось что узор всё время движется вперёд. По углам аллегории — тонущий корабль, опрокинутый факел, якорь спасения и птица феникс, горящая и не сгорающая.

Корабельные плотники Иван с Ондреяном Здесь скончали земные труды, И на долгий отдых повалились, И ждут архангеловой трубы.

Осенью 1857-го года Окинула море грозна непогода.

Божьим судом или своею оплошкой Карбас утерялся со снастьми и припасом, И нам, братьям, досталось на здешней корге Ждать смертного часу.

Чтобы ум отманить от безвременной скуки, К сей доске приложили мы старательные руки.

Ондреян ухитрил раму резьбой для увеселенья; Иван летопись писал для уведомленья, Что родом мы Личутины, Григорьевы дети, Мезенски мещана.

И помяните нас, все плывущие В сих концах моря-океана.

Как можно было пересказать это «своими словами» для настырной библиотекарши? Впрочем, она забыла о своей угрозе и, когда я принесла назад книжку, не стала ко мне приставать.

— А теперь что хочешь взять? - спросила она, ставя «Падун» на место

— Теперь – Куна, - твёрдо сказала я.

— Греческие мифы? Ты в своём уме? Ты понимаешь, что тебе ещё рано это читать?

— Нет, - сказала я ещё твёрже. – Сейчас. Потом будет поздно.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

2006/04/12

Из книги Дневник библиотекаря Хильдегарт автора Автор неизвестен

2006/04/12 Не могу сказать, чтобы очень любила "Голодного Грека" Хаецкой, но в преддверии Пасхи, в безуспешных попытках покаяться, наконец, как должно, - всё чаще мне вспоминается этот фрагментик...Итак:"Вскоре после избавления от песьяка случилось Феодулу погрузиться в


2006/04/22

Из книги автора

2006/04/22 У меня тоже был свой Крысолов. Только он не играл на флейте. А может быть, это была Снежная Королева. Только она не ездила на оленях и ничего не говорила про верность и про вечность. Она вообще была не очень разговорчива.В первый раз это случилось во время прогулки.


2006/05/10

Из книги автора

2006/05/10 На Даниловском валу, возле монастыря, видела вчера старого монаха. Он шёл, шаркая разбитыми ботинками, спотыкаясь и временами хватаясь за поясницу. При каждом eго шаге что-то нежно бряцало и позвякивало. Я обогнала его, обернулась и прищурилась. На груди его, прямо на


2006/05/18

Из книги автора

2006/05/18 Вот уже полгода, как от меня куда-то делся мой друг, и меня это очень печалит.Печаль у меня какая-то детская.По утрам она сидит у моей кровати и, насупившись, ждёт, когда я проснусь. Не дождавшись, начинает сурово сопеть, хныкать и дёргать меня за рукав пижамы. Собака


2006/07/26

Из книги автора

2006/07/26 Три раза в жизни меня называли бабушкой.Первый раз это случилось давно. Лет десять или пятнадцать назад. Я стояла в очереди за фруктами; очередь волновалась и ругалась, и маленький трагический узбек, торговавший всей этой благодатью, вдруг тоже заволновался,


2006/07/28

Из книги автора

2006/07/28 — Мадам! - сказал мне мужик в вагоне метро. - Похож я на француза?— Нет, - честно сказала я.— Эт-та харрашо, - сказал мужик, взмахнул руками и выпал в распахнувшиеся двери. После него в вагоне остался крепковатый, но тонкий аромат вина. Наверняка французского.Выйдя из


2006/07/28

Из книги автора

2006/07/28 "Итак, я решил внимательно заняться Священным Писанием и посмотреть, что это такое. И вот я вижу нечто для гордецов непонятное, для детей темное; здание, окутанное тайной, с низким входом; оно становится тем выше, чем дальше ты продвигаешься. Я не был в состоянии ни


2006/08/03

Из книги автора

2006/08/03 Двое суровых, слегка выбритых мачо, переминаются на платформе метро в ожидании поезда. Вдруг на лице одного из них мелькает отблеск мысли, он слегка бледнеет под щетиной и спрашивает у своего спутника:— Слушай... А какая это ветка?— Не знаю, - после некоторого


2006/08/05

Из книги автора

2006/08/05 — Девушка, сплюнь! – крикнула мне цыганка, высовываясь из окна роскошного «пежо» и поправляя разлетающиеся на ветру серьги. – Сплюнь сейчас же, а то хуже будет!Я покорно сплюнула через левое плечо, угодив под ноги вороне, грызущей чью-то кость. Ворона отвлеклась от


2006/08/23

Из книги автора

2006/08/23 Мой сосед, зашедший на минутку за банками для солений, уже второй час пил у меня чай с баранками и ругал протестантов. Он ругал их с таким жаром и страстью, словно сам был выходцем из католического района Белфаста. Я резала яблоки на круглой разделочной доске, и мне


2006/08/24

Из книги автора

2006/08/24 Наш автобус сломался и застрял возле какой-то тихой деревушки, заросшей лопухами замечательной величины.— Это что – Серпухов? – спросонья обратилась я к водителю, застывшему в медитативной задумчивости над ящиком с инструментами.— Какой, к чёрту, Серпухов, -


2006/08/30

Из книги автора

2006/08/30 Святой Ноткер Заика – Санкт Галленский монах, которому молятся за библиотекарей и самоубийц. Кстати, статистика говорит, что среди библиотекарей очень небольшой процент самоубийц. Как знать – вдруг это как-то связано со святым Ноткером?Ну, библиотекарям-то он


2006/09/02

Из книги автора

2006/09/02 За дверью кухни слышался успокоительный шум чайника и страдальческие всхлипы Владки, препиравшейся с матерью из-за того, кому мыть посуду. Зайдя на кухню через полчаса, я увидела Владку перед раковиной, закутанную в огромный клетчатый фартук и налитую до краёв


2006/09/06

Из книги автора

2006/09/06 Всё утро я ползала по квартире на четвереньках в поисках ключей. Морские свинки задумчиво наблюдали за мной, высунувшись до пояса из вольеры. В их глазах сияло радостное сочувствие: наконец-то до меня дошло, что так передвигаться удобнее и быстрее. Я залезала под


2006/09/14

Из книги автора

2006/09/14 В нашем зале нет звонка. Поэтому перед закрытием я хожу по залу и звеню ключами. И наблюдаю, как это не производит на присутствующих никакого впечатления. Ближе к полуночи, выметя из углов раздвижной французской шваброй последних посетителей, я вешаю на двери замок


2006/10/23

Из книги автора

2006/10/23 — Ну, смотри, какая хорошая вещь – «Малыш и Жучка», - убеждала меня библиотекарша. – Серия «Моя первая книжка». С картинками. Про мальчика и собачку – очень интересно, я тебя уверяю. А ты что выбрала? «Моргунов падун». Ты хотя бы понимаешь, что эти слова означают?—