23 август 2011 г.

23 август 2011 г.

Мой сосед с первого этажа держит свой велосипед на привязи под лестницей. Недавно я обратила внимание на то, что этот велосипед – незаметно, как все молодые люди – заматерел, раздался в плечах и вырос-таки до скутера. Можно сказать, что он стал почти неузнаваем, только в лице смутно проглядывает что-то от прежнего юного велосипеда. Правда, мотор он себе, судя по всему, так пока и не отрастил, потому что я уже несколько раз видела, как его хозяин сидит в седле, подбоченясь, как польский гусар, а какие-то развязные лохматые юноши с гоготом и свистом таскают их обоих вручную по мостовой. Но я верю, что со временем всё наладится и, возможно, при правильном питании и хорошем обращении этот скутер сумеет дорасти до мотоцикла.

Кроме, собственно, хозяина в его седле частенько сидит моя подруга Ванесса с четвёртого этажа. Разумеется, когда скутер уже накормлен, стреножен и не может понести. Я не знаю, зачем она там сидит и что при этом себе представляет, а спросить – не отваживаюсь. Говорить она, в принципе, уже умеет, и довольно недурно, но никогда не пользуется этим искусством без крайней нужды. Она вообще сурова, прекрасна и неприступна. Сверстники и даже люди постарше относятся к ней с опасливым уважением. Она редко нападает первой, но в самообороне ей нет равных, так что даже Димка из соседнего подъезда, исключённый из детского сада за непокорный нрав и неджентльменское обращение с женщинами, предпочитает обходить её стороной. Я же пользуюсь её явной благосклонностью, чем закономерно горжусь.

Недавно, пока её нянька дремала на лавочке в холодке, она деловито поманила меня за собой, ухватила за штаны и повела куда-то вглубь скверика. Там было тихо, сыровато, пахло разрытой землёй, пролитым пивом и шампиньонами. Она присела возле какой-то замшелой дощечки, осторожно, словно вскрывая ящик с хрусталём, откинула её в сторону и движением подбородка указала мне на сидящую в ямке лягушку – не бурую, а сочно-зелёную, какими все они были до начала времён и какими их до сих пор рисуют в детских книжках…. Сквер шелестел листвой и благоухал грибами, мы сидели на корточках рядом с ямкой, лягушка молчала, затаив дыхание, Ванесса молчала, затаив дыхание; обе в мурашках от волнения, насупленные и молитвенно-сосредоточенные. Я сперва не понимала, почему лягушка не убегает, а потом вгляделась повнимательнее в лица обеих и поняла.

— Василиса! – позвала Ванессу нянька с той стороны кустарника. – Василиса, где ты есть? Домой пора!

Она упорно зовёт её этим именем, хотя я уже не раз слышала, как Ванессины родители ей за это выговаривают.


Следующая глава >>