16 июль 2011 г.

16 июль 2011 г.

**

Замоскворечье пахнет тёплыми булками, пылью и сандаловыми веерами.

Из окна утопающего в гераневых зарослях ресторанчика сквозь звон, хохот, плач и крики «горько!» пробивается безнадёжно-бодрый вопль фотографа:

— Гости! Внимание! Гости… Стоп, стоп… Внимание! Кто-нибудь видит меня ДВУМЯ глазами?

Хохот, плач, бряцание то ли шпаг, то ли посуды, музыка и опять хохот и звон.

— Гости! Внимание! Минутку внимания! КТО-НИБУДЬ ИЗ ВАС ВООБЩЕ МЕНЯ ВИДИТ?!

***

Сквер. Длинный-длинный, прямой, как струна, лабиринт из подстриженных кустиков. Из его глубины слышен женский голос:

— Ну, да.. И он мне ещё говорит, понимаешь….Котик, стой, не дёргайся, не мешай… он мне говорит: «Как это вы не понимаете разницу между должностной и технологической инструкцией? Должностная – это что вы по должности делать обязаны, а технологическая – это технология выполнения этих самый обязанностей…» А я ему говорю… Котя, погоди, не отвлекай меня.. я ему говорю: «Не волнуйтесь, Валерий Михалыч, у меня по должности ТАКИЕ обязанности, что никакой технологии у них всё равно быть не может!»… Котик, ну, стой ты спокойно! Почему ты не можешь минутку на месте постоять?... Ну, вот. А вчера вообще был день сумасшедший. Серёжка отравился, представляешь? Не знаю, чем. Грибами, наверное. Он же к мамочке своей драгоценной вчера ездил, вот и результат, пожалуйста – вот он, её борщ… Почему грибной? Мясной борщ, она всегда только мясной варит… Да. Ну, вот… Котик, перестань меня дёргать!.. Ну, вот. Я ему на ужин сделала распечатку. Ну, чего можно при отравлении, а чего нельзя… Котик, прекрати… Сделала распечатку, принесла домой, а он, представляешь, смотрит на бумажку и говорит: «Я ЭТО есть не буду! Сама ешь!» Котик, ну, что такое, в конце концов! Сколько можно меня дёргать! Ты что, не видишь – я разговариваю?! Я не могу одновременно разговаривать и с тобой ходить – ты мне и так все руки вырываешь!

Я обхожу стену из кустов и вижу огромные, умоляюще-тоскливые глаза Котика.

Судя по всему, он уже не меньше часа томится на поводке рядом с щебечущей в трубку хозяйкой.

А на той стороне сквера рушится его Личная Жизнь в виде неправдоподобно-прекрасной, похожей на взбитое белое суфле пуделихи, которая бегает, как ни в чём не бывало, без всякого поводка, и даже взгляда не бросает в его сторону.


Следующая глава >>