2005/11/08 Остров Скадан

2005/11/08 Остров Скадан

О Марфе и Марии

В конце мая остров Скадан благоухал, как Райский Сад – цветущей сиренью, диким жасмином, свежевскопанной землёй, навозом и дымом от костров, которые монахи жгли вокруг грушевых деревьев, чтобы спасти их от ночных заморозков. Огни этих костров светились над тёмным озером, отражаясь в нём рассыпчатыми пылающими пятнами; дым стелился над водой, постепенно превращаясь в белёсый туман и укутывая всё озеро от края до края. В эти дни в глубине озера пробуждались древние чудища, похожие в одно и то же время и на птиц, и на рыб, и на средней величины драконов. Они с плеском выныривали на поверхность и подплывали поближе к острову, ибо их, в отличие от других животных, огонь не отпугивал, а, напротив, восхищал и манил к себе. Монахи кормили их овсяным супом, оставшимся от дневных трапез, и майскими жуками, отловленными в саду.

Однажды утром один из братьев, с самого рассвета безуспешно занимавшийся рыбной ловлей, увидел, как к острову плывёт ладья, и великое удивление охватило его, поскольку ладьёй этой никто не управлял и она двигалась по воде сама по себе. В смятении он кинулся в монастырь, чтобы позвать других монахов и показать им это чудо. И братья прибежали на берег и дивились, глядя на пустую ладью без паруса и без вёсел, и рассуждали между собой, что в ней, должно быть, лежит какой-нибудь языческий вождь, недавно скончавшийся и отправившийся в последний путь в лодке, согласно старинному варварскому обычаю. Пока они толковали об этом, лодка подплыла к острову и ткнулась носом в прибрежный песок. Не без страха братья приблизились к ней, сотворили крестное знамение, заглянули внутрь и увидели, что на дне её лежат вёсла, а рядом с ними спит некий человек, одетый в иноческое платье. Не переставая изумляться всему этому, они разбудили спящего и спросили, кто он такой и почему он так беспечно спит, в то время как его лодка плывёт сама по себе, рискуя перевернуться или разбиться о скалы.

— Меня зовут Экхард, и я прибыл в вашу обитель из Констанца, - ответил инок. – По дороге меня сморила усталость, и я лёг и уснул, попросив перед этим Господа, чтобы Он направил мою ладью, куда следует, и охранял её в пути от всяческих невзгод и опасностей. Поверьте, братья мои, с таким кормчим я мог спать, сколько угодно, и ни о чём не тревожиться.

Монахи приняли брата Экхарда с большим радушием, потому что давно слышали о нём как о знаменитом проповеднике и чудотворце. Они проводили его к аббату Бернарду и с восторгом рассказали тому о чудесном прибытии нового инока, на что аббат Бернард сказал:

— Любезный брат мой Экхард, я рад приветствовать тебя в нашей обители.

И будь уверен, дорогой мой брат, что если бы ты был моим монахом, то отведел бы у меня сейчас хороших розог. Ибо можно понять человека, который во время кораблекрушения или иного бедствия призывает Господа и полагается во всём на Его помощь, но поистине дерзок и непочтителен тот сын, который заваливается спать, посадив на вёсла своего Небесного Отца.

В ответ на это брат Экхард только улыбнулся, поскольку был уже немало наслышан о вздорном характере здешнего настоятеля и заранее готовился к подобному приёму.

В последующие за этим дни брат Экхард не раз удивлял братьев своей кротостью, рассудительностью и глубоким благочестием. Почти всё своё время он проводил в часовне, преклонив колени перед Святыми Дарами, или у себя в келье, погруженный в молитвенное созерцание перед Распятием, или же в храме на богослужении. Многие из братьев спрашивали его, как ему удаётся достичь столь совершенного просветления, он же только улыбался и говорил в ответ:

— Братья, вы слишком много суетитесь и думаете лишь о себе, о своих грехах и нуждах, вместо того, чтобы думать о Том, Чьё милосердие столь велико, что все наши проступки и все наши заботы тонут в нём, как горсть песка в океане. Вспомните о том, как Марфа пришла к Христу и сказала: Господи! Или тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? Скажи ей, чтобы помогла мне. Господь же ответил ей: ты заботишься и суетишься о многом, в то время как нужно лишь одно.

И братья уходили от него с радостным и смущённым сердцем, дабы не тревожить его больше в его размышлениях и не мешать его молитвенному единению с Богом.

Прошло две или три недели, и вот однажды брат Экхард явился к аббату Бернарду, и лицо его больше не сияло, как прежде, кротким ангельским светом, а в глазах были растерянность и печаль.

— Отче, - сказал он, - я нуждаюсь в вашей помощи и совете. Ибо вот уже несколько дней как я не слышу моего Господа, не вижу Его духовными очами и не знаю, куда Он скрылся от меня. Не помогают ни молитва, ни ночные бдения, ни размышления над строками Писания. Может быть, вы дадите мне совет, что мне делать, чтобы вновь обрести моего Господа?

— Ну что ж, - ответил аббат Бернард. – Насколько я знаю, в это время Он обычно копает грядки на огороде вместе с твоими братьями. Если ты пойдёшь туда, то наверняка Его там найдёшь.

Брат Экхард слегка зарумянился, поклонился аббату в пояс и тихо вышел из его кельи. Чуть позже, проходя мимо огорода, аббат услышал, как брат Вальтарий наставляет кого-то:

— Ты слишком суетишься, брат, хочешь поспеть сделать несколько дел сразу. А огородное дело, оно ведь такое, оно суеты не любит. Ты печёшься о многом, в то время как требуется лишь одно: не налегать на черенок всем весом, а сосредоточиться на том, чтобы лопата легко входила в землю, не забирая при этом слишком много, но притом и не мало. Что до мозолей, то они причиняют боль и неудобство лишь поначалу, потом же затвердевают и становятся нечувствительными. Впрочем, для первого раза, если хочешь, возьми вот эти рукавицы.


Следующая глава >>