8 апрель 2011 г. Про Киру и её бабушек

8 апрель 2011 г. Про Киру и её бабушек

Вечером мы с Туськой строим на компьютере эльфийский дворец с палисадником, где растёт морковь и летают райские птицы. Насквозь простуженная Туськина мама лежит, свернувшись калачиком в кресле, нянчит в ладонях кружку с загадочной надписью BULDON и кутается в клетчатую шерстяную шаль и полосатого, тоже довольно-таки шерстяного кота Бельку. Этот Белька не так давно подобрал Туськино семейство в ближайшей подворотне и теперь, кажется, вполне доволен приобретением. Белька – это, кстати, сокращение от Парабеллум. Потому что это очень, очень мирный кот, у которого, соответственно, и бронепоезд стоит там, где надо, да и прочий арсенал всегда в хорошей боевой готовности.

В разгар игры Туська вдруг спохватывается:

— Ой! Я забыла, мне же к Кире надо зайти. Учебник ей отдать… и спросить там… кой-чего… Я быстро, ага?

— Туська, ну куда, ты пойдёшь? – не открывая глаз, лениво протестует мама. - Смотри, на улице дождь… и темно уже.

— Мам, но это же к Кире! Она же рядом, в третьем подъезде!

— Ну, всё равно же надо одеваться. Вот так вот, в тапочках и пижаме, ты же не пойдёшь, пусть даже и в третий подъезд. Завтра в школе увидитесь и поговорите.

— Не… - скисает Туська. – В школе неудобно.

— Чего неудобно-то? Вы же с Кирой в одном классе!

— Ну, можно и в школе, конечно – Туська ещё больше скучнеет и отворачивается, пряча глаза. – Но мы с ней в школе же не дружим…

— Как это – вы не дружите? Вот это новости! Чуть не с пелёнок дружили, а тут вдруг – не дружите?

— Мам, да нет, - морщится Туська. – Я говорю – мы с ней В ШКОЛЕ не дружим. А не в школе дружим, как раньше.

— Нет, вы слышали эти новости? – Мама выпрямляется, вытаскивает из-под себя ноги в толстых носках; Белька деловито вздыбливает шерсть и спрыгивает с её колен на ковёр. – Что - так разве бывает? Дома - друзья, а в школе – враги, что ли?

— Да не враги, - вздыхает Туська. – Просто у нас в классе с ней никто не дружит, понимаешь? Ну… и я поэтому не дружу.

— Та-ак. – У мамы разгораются щёки – то ли от температуры, то ли ещё от чего. – И за что же вы объявили бедной девочке бойкот?

— Да не объявляли мы, - вздыхает Туська. – Никакой это не бойкот. Просто… не дружим, и всё. Ты не думай, мы её не обижаем! Не дразним… ничего такого не делаем…. Если она чего-нибудь спросит – мы отвечаем, ты не думай! Но она редко спрашивает. Потому что мы с ней не дружим.

— Весь класс не дружит?

— Ну, да. – Туська по-прежнему смотрит в сторону, явно жалея, что разговор вырулил на эту шаткую тему. – Потому что она… ну… зачуханная. И шизоид.

— Что?! – Щёки Туськиной мамы уже полыхают так, как будто её только что отхлестали по ним полотенцем. – Наталья, это ТЫ ГОВОРШИШЬ?

— Да не я… Ну, почему сразу я? - Туська страдальчески хмурится, не зная, как выйти из этой неприятной ситуации. – Это девочки в классе говорят. И не только девочки… мальчики тоже… Поэтому мы с ней не дружим. Но мы её не обижаем, честно, ты не думай! Она ведь хорошая, только с тараканами…

— С какими ещё тараканами?!

— Ну.. разговаривает сама с собой иногда. Плачет тоже… Может прямо на уроке заплакать. Не из-за двойки, а из-за ничего, просто так, на ровном месте! Потом, она одета всегда КОШМАРНО, прямо хуже, чем не знаю, кто…Так НИКТО не одевается, ни один нормальный человек! Потом, она трусиха У-Ж-ЖАС-НА-Я… Даже Лидия Михайловна, и то говорит….

— Постой. Я не знаю, что там говорит Лидия Михайловна. Но ты-то с Кирой всю жизнь дружишь, вот с таких лет!... Тебе что, раньше не мешало, что она плакса, трусиха… что плохо одевается? Раньше ты как-то это терпела? Бегала к ней домой чуть не каждый день… Да и сейчас бегаешь, между прочим!

— Ну, мам… ну, при чём тут это? Дома – это одно, а в школе – совсем другое.

— Наталья. – Мама ставит кружку на пол и запускает пальцы себе в волосы. – Ты что, не понимаешь, что так НЕЛЬЗЯ? Нельзя менять отношение к человеку в зависимости от внешних обстоятельств! Потому что дружба – если она нормальная и настоящая – она всегда и везде одинакова. Наоборот – друг обязательно должен быть рядом с другом, если тому трудно и плохо… Ты что, этого правда не понимаешь?

— Нет, мам, это ты не понимаешь, - вздыхает Туська, наматывая на палец бахрому от скатерти. – Если я в классе, при всех, буду с Кирой дружить и разговаривать, то все подумают, что я тоже такая же, как она… ну, шизоидная…. И тоже перестанут со мной…

— Так. – Мама смотрит на Туську из-под растрёпанной шевелюры; Туська съёживается под её взглядом и потихоньку начинает набухать слезой. – И кто же из вас больший трус, в таком случае? Ты или Кира?

— Мам, ну, при чём тут это? – Слезы, по-видимому, застряли где-то на полпути, задавленные последним всплеском упрямства. – Кира же сама всё понимает. И не обижается. Она знает, что в школе мне с ней НЕЛЬЗЯ. А после школы – можно. Только если у неё дома, а не во дворе. Главное, чтобы только в классе никто не узнал, что я к ней хожу… Ты никому не говори, ладно?

— Наталья, ну-ка, подойди ко мне, - просит мать, не сводя глаз со своего надутого чада. Но Туська строптиво дёргает головой и, соскользнув со стула, с топотом скрывается в своей комнате.

— А что это за Кира? - спрашиваю я, глядя на захлопнувшуюся за Туськой дверь. – Какая-нибудь девочка из неблагополучной семьи?

— Ну, где-то да. – Туськина мама так расстроена, что не сразу вникает в смысл моего вопроса. – Без матери живёт. Мать уже пять лет, как в Швейцарии с новым мужем… Да нет, вру, не пять – семь, как минимум. Приезжает пару раз в год навестить дочку, а потом – обратно. Не знаю, почему она не забирает Киру. Может, муж против, я не в курсе… А Киру растят три бабушки. То есть, прабабушка, родная бабушка и бабушкина сестра. Семья такая, знаешь ли… вполне обеспеченная и ОЧЕНЬ академическая. Там везде книги – спят на книгах, едят на книгах, все полы вместо ковров устланы многотомниками и собраниями сочинений… Я утрирую, конечно, но там действительно громадная библиотека, просто что-то невероятное… Одна из бабушек – переводчик, другая – вообще какой-то профессор, даже, кажется, какой-то там лауреат. И все они, представляешь, как-то умудрились застрять примерно в середине семидесятых. И Кира вместе с ними, потому что ей ничего другого не остаётся. Никаких Гарри Поттеров – только этот маньяк Саня Григорьев и Дети Капитана Гранта. Никакого Интернета – компьютер только для учёбы и ни для чего иного. Телевизора у них вообще нет, бабки его выкинули, чтобы Кира, не дай Бог, не набралась оттуда всякой мерзости. К другим детям её не пускают… Если она с кем-то и встречается… ну, вот, с Туськой, например, к Туське они лояльно относятся… но только на своей территории и под присмотром как минимум одной из бабушек. На улицу её тоже одну не отпускают – никуда, даже во двор. Я удивляюсь, как они рискнули отдать её в школу, а не настояли на домашнем обучении!

— А что там Туська говорила про её одежду? Её что, как-то несовременно одевают?

— Да не то слово! Я не знаю, где они это выкапывают, в каких сундуках… Может, сами шьют? Потому что в продаже сейчас такого нет, ни в каком секонде… Вот, смотри, - фотография их класса. Угадай, которая Кира. Я думаю, догадаться нетрудно…

Догадаться и вправду нетрудно. Особенно почему-то меня потрясают чёрные капроновые ленты в чёрный горошек, вплетённые в жидкие белёсые косички. Платье, правда, не коричневое, а синее, но по виду совершенно напоминает ту самую незабвенную форму, - даже манжеты на рукавах и кружевной воротничок-стоечка точь-в-точь такие. И всё это могло бы даже казаться стильным в своей убогой ностальгической винтажности, если бы не висело на девочке пыльным перекошенным мешком. Снизу из-под мешка торчат тощие, как веточки, голенастые ноги в перекрученных колготках и сандалетках «в дырочку». Абсолютно те самые ноги из фильма «Добро пожаловать? или Посторонним В».

— Понимаешь, это ведь не жадность – это ПРИНЦИП. Всё, что Кирочке привозит мать, бабки потом торжественно, с участием самой Киры, передают в детские дома или дарят каким-то там бедным родственникам и знакомым. А Кира ходит ВОТ В ЭТОМ. Мало того – если она, например, просит себе новые туфли, ей говорят, что это лишнее, это мещанство – «у тебя ведь уже есть одни, и ты их ещё не сносила!» Я сама это слышала, своими ушами… Игрушек, правда, у неё много, но все старые, оставшиеся ещё от детства её матери… Ну, может есть пара-тройка новых кукол, которые ей из Швейцарии прислали, но в основном всё какие-то древние медведи с пуговицами вместо глаз, зайцы всякие с оторванными хвостами… короче, что-то такое совершенно музейное. О компьютерных играх, разумеется, и речи нет! И вообще, в современных реалиях и в этой самой… детской субкультуре она совершенно не ориентируется! Нет, я ничего не хочу сказать, Туська у меня ведь тоже, знаешь, не совсем современный ребёнок, ей все эти спайдермены-вампиры-покемоны тоже, прямо, скажем, не родные... Но она хотя бы знает, кто это такие, и умеет в случае необходимости поддержать разговор! А это же просто по нулям, она же совсем в другом мире! В том самом, где Васёк Трубачёв и его товарищи спасают Вселенную, а Динка до сих пор всё никак не может распроститься с детством!

— Ну, да… И потом, если эту Киру так жёстко ограничивали в общении со сверстниками – скорее всего, ей теперь трудно в коллективе. Понятно, почему с ней не хотят дружить. Хорошо, хоть не дразнят… если только Туська не врёт.

— Да дразнят, наверняка! Господи, неужели Туська принимает в этом участие?... Слушай, ну, как ей объяснить, что так нельзя с друзьями, что это СВИНСТВО? Нет, я всё понимаю, у них там, в классе, свои законы, своя этика, через это трудно переступить и всё такое… Но как ей объяснить, что законы законами, но всё равно это – СВИНСТВО? Или я опять не права? Господи… добьюсь того, что ребёнок тоже станет изгоем в классе… вот она мне благодарна-то будет.. спасибо, мамочка дорогая… Может, не вмешиваться, а? Сами как-нибудь разберутся?

Я смотрю на фотографию серьёзной малокровной девочки с криво заплетёнными косичками и думаю о бутылочке по имени Серёжка и о других наших смелых и опасных экспериментах над ближними – особенно над теми, кто не может удрать из-под скальпеля и микроскопа….. И ещё о том, что у Туськи, видимо, и вправду очень хороший, удобный, гибкий характер. Сколько мы радовались тому, что она никогда не скандалит, не лезет на рожон и с младенчества умеет пойти на компромисс!... Это не то, что Юлька.

Наверное, не зря радовались..


Следующая глава >>