2007/10/12 Как хорошо быть молодым!

2007/10/12 Как хорошо быть молодым!

— Дай мне телефон твоей парикмахерши, - попросила меня юная соседка, с которой мы иногда занимаемся немецким языком. – Отведи меня к ней, я тебя очень прошу. Только поскорее, пока у меня кураж не прошёл.

— Ты это серьёзно? – усомнилась я, разглядывая её волосы, свисающие, как говаривал граф Нулин, «вот до этих пор» дивными нечесаными прядями, отливающими цветом вечернего солнца и жареного каштана. Я знала, как трепетно она ими дорожит. Древние франки так не дорожили своими волосами, как дорожит ими моя соседка

— Да, - со скорбной гордостью сказала она. – Хочу постричься. Это я из солидарности, понимаешь? Тут недавно одну из наших так опозорили, ты себе не представляешь. Они её постригли. Насильно. В прямом эфире, на всю страну.

— Кого насильно постригли? – испугалась я. – В монашки, что ли? Да ещё и в прямом эфире? Ни фига себе, шоу!

— Да не в монашки! Вот что значит – католик… одни монашки на уме. Не в монашки. Хуже. Гораздо хуже. В блондинки. А она эльф, понимаешь? Я не знаю, зачем она туда пошла и на это согласилась. Но когда она увидела, что с ней сделали, она даже заплакала... Ну, ты что, правда, что ли, ничего не слышала? Есть такая передача, они там переодевают и перекрашивают людей по своему усмотрению… И там переодели и перекрасили эльфа. Ну, неужели ты про это не слышала?

— Да-да-да, что-то такое слышала. Или в Интернете читала, - сделала вид, что вспоминаю, я. – А ты-то тут при чём?

— Я тоже эльф. И я, и ещё несколько наших тоже решили постричься, понимаешь? Из солидарности. Чтобы её поддержать, понимаешь? Ну, понимаешь?

— Нет, - сказала я, любуясь её гневными, ярко-зелёными глазами и нежным, пылающим лицом. – Но это не имеет значения. Идём, конечно. Хоть сейчас – к моей парикмахерше можно без записи, к ней очереди никогда не бывает… Это очень хороший парикмахер, она именно для таких случаев. Если кто-то захочет подстричься в знак протеста, причём так, чтобы все окружающие сразу это поняли и ужаснулись – то это как раз к моей парикмахерше. Тут ей равных нет.

— Отлично, - сказала моя юная соседка и закусила губы, сморгнув яростную слезу.

…Домой мы возвращались уже в сумерках. Моя соседка шла рядом со мной, вытянувшись в струнку и раздувая ноздри, и ветер бил ей в лицо, раздувая короткое, замечательно кривое каре, и она была прекрасна, как Жанна Д’Арк с этим каре, и со своей великолепной, непостижимой для меня яростью и страстью.

— Это в самом деле ужасно выглядит? – строго спрашивала она у меня.

— Ты выглядишь, как монастырский послушник тринадцатого века, - успокаивала её я. – Даже хуже. Не беспокойся, я же говорила – она не подведёт. Настоящий мастер своего дела.

— Это хорошо, - вздыхала соседка и ненадолго расслаблялась

Навстречу нам, гогоча и приплясывая, бежали две девушки примерно соседкиного возраста. Они выскочили из дома в каких-то тоненьких свитерах и легкомысленных юбочках, не накинув даже пальто, и теперь подвывали и взвизгивали под ударами ветра, и хохотали, и на бегу колотили друг друга кулаками, чтобы согреться. Всякие закутанные старушки, вроде меня, смотрели на них с ностальгическим и мечтательным осуждением.

Парень на велосипеде резко затормозил возле дверей кафе «Муму», едва не уронив свою девушку с багажника.

— Ну, чего, зайдём, что ли, погреемся? – предложил он, предупреждая её возмущённые вопли. – Какой ты торт хочешь – банановый или брусничный?

— Брусничный, - раздумав ругаться, сказала она. – С подливкой такой, знаешь?.. Ой! А как же велосипед твой?

— Ничего, здесь оставим. Вот, около этой стеночки.

— Ага, «оставим». Сопрут!

— Да кому он нужен, развалюха допотопная? На нём ещё мой дедушка в школу ездил…

— Не ври. Сам говорил, что в позапрошлом году только купил…

— Ну… и ладно. Всё равно не сопрут. А сопрут – и хрен с ним. Пошли в «Муму», а? А то я уже заледенел весь… и жрать хочется, сил никаких нет.

— Пошли уж и мы в «Муму», - сказала я соседке. – Отпразднуем твоё преображение.

В "Муму" было тепло, накурено и чрезвычайно уютно. Мы напились кваса, изрядно захмелели и окончательно развеселились. Соседка рассказывала мне эльфийские анекдоты. Было не очень понятно, но очень смешно. Кривое каре украшало её несказанно, и я больше всего боялась ей об этом проговориться.

На улицу мы вышли, когда уже совсем стемнело. Впереди нас шли те самые парень с девушкой.

— Смотри! – с радостным удивлением сказал парень. – А велосипеда-то и правда нету!

— Спёрли? – заволновалась девушка. – Я так и знала! А ты: не сопрут, не сопрут…

— А они взяли и спёрли! – подхватил парень. – Ой, я не могу! Ведь это ж надо! И кому понадобился? Развалюха же реальная! - Ой, я не могу! – зашлась и девушка. И они оба покатились со смеху, валясь друг на друга и хватаясь за стенку, возле которой раньше стоял велосипед.

Мы уходили в темноту, сопровождаемые их счастливым хохотом.


Следующая глава >>