30 ноябрь 2008 г. Вавилонские коты

30 ноябрь 2008 г. Вавилонские коты

В каждой библиотеке есть коты. Эта древняя кошачья привилегия основана на мифе о том, что в каждой библиотеке есть мыши, с которыми надо бороться. Борьба с мышами – это вообще очень важный мотив, присутствующий фактически в каждом библиотечном предании. Мышей боялись даже библиотекари царя Ашшурбанипала, - хотя, казалось бы, какого чёрта им было бояться за фонд, если сей основательный народ высекал на камне даже газеты. Мышей боятся даже те библиотекари, которые отродясь их не видели и при встрече вряд ли узнали бы в лицо. Поэтому когда в библиотеку приходит устраиваться кот, его, как правило, берут даже без резюме и рекомендаций. После этого кот быстренько обживается, устанавливает в коллективе мягкую, но железную диктатуру со строго дифференцированными иерархическими отношениями, после чего день-деньской спит в подшивках «Московских ведомостей» или «Оксфорд Таймс», лишь изредка отвлекаясь от этого занятия, чтобы принять отчёты и подношения от подчинённых. За всю свою жизнь я видела только одного кота, который действительно ловил в хранилище мышей и носил их трупы в дирекцию. Звали его Фридрих, и куда он потом девался, понятия не имею. Остальные библиотечные коты, которых я знала, вели довольно рассеянный образ жизни и никаким мышами, разумеется, ничуть не интересовались, справедливо полагая, что в библиотеке и без того немало интересного.

Я их всех хорошо помню. Они все были яркими личностями, хотя и не без вредных привычек. Первым из тех, с кем меня познакомили, когда я пришла на работу, был Ираклий. У него практически отсутствовал хвост, а оба уха были значительно короче, чем полагается. Само собой, это была такая порода. Суровая разбойничья порода, не склонная к сентиментальности и компромиссам. Его хмурое, покрытое полузажившими шрамами лицо, поначалу вызывало оторопь, а затем – почтительный трепет. Я не знаю, что заставило его на старости лет оставить уличный разбой и обратиться к спасению души – возможно, какое-нибудь трагическое событие в жизни или талантливый уличный проповедник. Как бы там ни было, он осел у нас и более не возвращался к прежним занятиям.

Он был бархатно-серым, колченогим, степенным и величественным. По утрам часто можно было наблюдать, как Марина Вениаминовна несёт через читальный зал тарелку с печёнкой, а за ней полусонной, вальяжной трусцой следует Ираклий. Он ни разу не уронил своего достоинства и не перешёл на галоп, даже если она прибавляла шагу и оказывалась далеко впереди него. Он знал себе цену и превосходно владел собой. Читатели его обожали. По вечерам кто-нибудь из дежурных по залу обязательно заглядывал в рабочую комнату и осведомлялся:

— Простите, Ираклий здесь?

— А в чём дело? – строго спрашивала за Ираклия Марина Вениаминовна.

— Его там читатель спрашивает.

Ираклий неохотно вставал с подшивки «Оксфорд Таймс» и выходил в читальный зал. Через некоторое время его можно было видеть в уголке в объятиях какого-нибудь оборванного интеллигентного старичка. Старичок что-то шептал Ираклию в обрубленное ухо и виновато улыбался, а Ираклий хмурился и кивал. Мышь шуршала в глубине хранилища, и мигала под потолком вечно неисправная лампа.

Ираклий жил у нас два года, а потом переехал жить в Марине Вениаминовне, вняв её долгим уговорам и щедрым посулам. Его сменил чёрный, как уголь, негодяй и красавец Марат. Он был дик, злобен и неотразим в своих ослепительных белых усах и белой же манишке на ярком, иссиня-вороном фоне остального облачения. Его присутствие сильно сказывалось на атмосфере зала – особенно по утрам, до начала проветривания. Он выл, скакал по стеллажам, пытался точить когти о раритетное издание энциклопедии «Лярусс» и жрал фикусы. К тому же, как многие особи его склада, он был оголтелым расистом. Очевидно, он считал, что быть чёрным – это исключительно котовая привилегия, недозволенная более никому. После того, как он едва не изувечил двух читателей из Зимбабве и одного из Северного Камеруна, его сослали в цоколь, на тридцать третий уровень. Там он, говорят, жил широко и весело, водил в гости подружек, показывал им порнографические журналы из бывшего спецхрана, катался в грузовом лифте и разыгрывал с местными библиотекаршами сюжеты из Эдгара По. Во времена его правления мало кто из обитателей других этажей решался заходить в цоколь без особой надобности. Местные же цокольные старушки, напротив, были горячо у нему привязаны и очень горевали, когда после очередного ночного кутежа на дальних помойках за Котельнической он не вернулся в библиотеку.

Третий из памятных мне котов по имени Паша, напротив, был тих, умилен и придурковат. В отличие от Марата он нежно любил иностранцев, день-деньской крутился возле них, пел, плакал и линял им на брюки. Он не скрывал своего желания как можно скорее покинуть эту страну и ради его осуществления не гнушался никакими унижениями. Впрочем, в его стремлении эмигрировать было не так много эгоизма, как нам казалось вначале. Это стало понятно, когда он родил за шкафом общего читального зала шестерых младенцев пыльного мангового цвета. Тогда мы поняли, что Пашку просто тревожило их будущее: на дворе как раз были девяностые. Роды принимали Марина Вениаминовна и профессор из Северного Камеруна. Впоследствии он же усыновил одного из Пашкиных отпрысков. Судьбу остальных мне проследить не удалось. А Пашка ещё некоторое время жила всё в том же цоколе, и там до сих пор встречаются подшивки «Оксфорд Таймс с прилипшими клочками шерсти пыльного мангового цвета.

А ещё у нас одно время жила маленькая чёрная кошка египетского телосложения, с узким, многозначительным лицом богини Баст. Видеть её можно было только во внутреннем дворике и только очень поздним вечером или очень ранним утром. Она ни с кем не общалась, не пила молока и не давала чесать себя за ухом. Потом она и вовсе исчезла. Говорят, её взял себе наш электрик. После этого он как-то быстро уволился и, по слухам, сперва сильно разбогател, а затем спился.

Сейчас у нас живёт Винтаж. Из всех известных мне библиотечных котов он наиболее библиотечный. Его всегда можно найти на одном и том же месте в книгохранилище. Он лежит, уткнувшись подбородком в третье издание «Капитала» или в «Историю лингвистических учений» Алпатова, и его коричневый мех золотится под лампой и пахнет старой бумагой и формалином. На носу у него пятна штемпельной краски, а на подошвах – размазанные белые следы корректирующей жидкости «угро». Как все библиотекари, он старомоден, глуховат, говорит демонстративно тихим, сдавленным голосом, то и дело мёрзнет и любит пропустить стаканчик. Вообще он довольно уравновешенный, благостный тип, и лишь одно неизменно выводит его из себя: когда кто-то пытается взять у него книгу.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

НОЯБРЬ 2008

Из книги Буреполомский дневник автора Стомахин Борис

НОЯБРЬ 2008 1.11.08. 9–20Только хотел начать с фразы о том, что опять с утра отключили свет – как его сей момент вдруг дали. А до этого: все спят, кое–кто бегает кипятить кружки на костре на улице; а мне, поскольку я это не умею и не люблю, пришлось завтракать без чая...Без света,


2008

Из книги Каталог «ЖЗЛ». 1890—2010 автора Горелик Е.

2008 1212.Кузьмина И.В., Лубков А.В.КНЯЗЬ ШАХОВСКОЙ: ПУТЬ РУССКОГО ЛИБЕРАЛА /Ирина Кузьмина, Алексей Лубков. — 2008. — 362 с.: ил. — (вып. 1069(1269). 5000 экз.1213.Гейзер М.М.ЛЕОНИД УТЕСОВ /Матвей Гейзер. — 2008. — 329 с.: ил. — (вып. 1071(1271). 5000 экз.1214.Пензенский А.А.НОСТРАДАМУС /Алексей Пензенский. —


2008

Из книги Память, согревающая сердца автора Раззаков Федор

2008 В марте кладбищенские вандалы покусились на могилу ученого-нефтяника Абдулхалата Бакирова, похороненного в мусульманской части Даниловского кладбища. Монумент на могиле представлял из себя гранитный постамент с нишей, в которой располагался бронзовый портрет


2008/05/18

Из книги Дневник библиотекаря Хильдегарт автора Автор неизвестен

2008/05/18 Солнечная майская погода традиционно располагает к меланхолии и рефлексии. В прошлый раз мне подвернулся дон Хозе. В этот раз – Русалочка. Ну, ладно, пускай будет Русалочка.Недавно меня спросили, любила ли я в детстве «Русалочку». В детстве – точно не любила. В


2008/07/02

Из книги Моя жизнь со Старцем Иосифом автора Филофейский Ефрем

2008/07/02 Бледно-голубой, с белыми подтёками и проплешинами цвет, в который выкрасили наружные стены церкви, вблизи выглядит сентиментально. Зато, когда смотришь издалека, видно, что он в точности, до малейшего нюанса в оттенках, соответствует цвету неба. На самом деле баба


2008/08/27

Из книги Тогда, сейчас и кот Сережа автора Догилева Татьяна Анатольевна

2008/08/27 Люди, дорогие! Не обижайтесь, если я кому-то не ответила на комментарии к предыдущему посту. Они все ПОТРЯСАЮЩИЕ, один лучше другого. Но меня сейчас не пускают в Сеть - велят сидеть тихо и лечить глаза. Недельку-другую меня с вами не будет, а потом, надеюсь, увидимся.До


23 ноябрь 2008 г. Баба Маня

Из книги Земля круглая. Доказал Евгений Гвоздев автора Санаев Олег А.

23 ноябрь 2008 г. Баба Маня Баба Маня живёт на краю деревни, возле развалин сгоревшего магазина. Она немножко не в своём уме. Или себе на уме. В здешних местах это почти одно и то же. Она часто сидит на скамейке возле своей избы, крепко зажмурившись и улыбаясь. Лицо у неё не такое,


18 ноябрь 2008 г. Ритка

Из книги Гнездо «дождливой ласточки» автора Межов Евгений

18 ноябрь 2008 г. Ритка Ритка. Семь с половиной лет. Щекастая, задумчивая и немногословная, как пожилой хомяк. С ней хорошо сидеть рядом на скамейке, есть мороженое, синхронно болтать ногами и молчать. Единственный человек, с которым я бы не задумываясь пошла в любую разведку.


12 ноябрь 2008 г. Юлька, или Ещё немного психологии

Из книги автора

12 ноябрь 2008 г. Юлька, или Ещё немного психологии — Юль, что ты рисуешь?— Стишок. Про лошадку.— Какой стишок? Расскажи.— Ну… такой. Сейчас.Хмурит светлые бугорки, заменяющие ей брови и, глядя в потолок, не очень охотно, но вдохновенно декламирует:— Я люблю свою


9 ноябрь 2008 г.

Из книги автора

9 ноябрь 2008 г. Меня попросили вспомнить что-нибудь из детства про Новый год.Все же любят в детстве Новый год. Я Новый год не любила.Почему-то ничего хорошего со мной в Новый год не случалось. И хвойно-мандариновый запах решительно не будил во мне отрадного мечтанья, а будил


2 декабрь 2008 г. Вавилонские Хроники, или Истина где-то рядом

Из книги автора

2 декабрь 2008 г. Вавилонские Хроники, или Истина где-то рядом Конечно, вы мне не поверите. Я уже заранее смирилась с этой мыслью.Но я-то знаю, что всё это придумала НЕ Я! Что у нас в библиотеке есть куда более талантливые люди. И это - собственно, плоды их творчества.Итак____11.06


20 март 2009 г. Вавилонские хроники или К вопросу о субьективном идеализме

Из книги автора

20 март 2009 г. Вавилонские хроники или К вопросу о субьективном идеализме **Попытки читательницы 11 98 вынести книги то из левого, то из правого вестибюля показали, что защитные системы реагировали на этот её поступок по-разному. В правом вестибюле реакция была гораздо


Глава двадцать вторая. НАШИ КОТЫ

Из книги автора

Глава двадцать вторая. НАШИ КОТЫ У Старца было пять или шесть котов. Он их жалел и кормил, поэтому мыши у нас не переводились. Как-то одна мышь попалась в мышеловку. Старец мне сказал:— Отдай ее коту.Я открыл мышеловку, мышь выбежала, но кот даже не обратил на нее внимания.


3. Коты с характером

Из книги автора

3. Коты с характером После Сереги я уже не могла жить без котов, стала заядлой кошатницей. И вот что я вам скажу: коты, как и люди, все разные. (Вот так открытие!) Со своими характерами и уровнями интеллекта. И своим отношением к хозяевам, если они их за таковых считают. Ни один


V. Русская рулетка. Морской вариант (Ноябрь–декабрь 2008)

Из книги автора

V. Русская рулетка. Морской вариант (Ноябрь–декабрь 2008) Названия на карте Италии все такие знакомые, ласковые: Неаполь, Капри, Сорренто… А вот поди ж ты – здесь это несчастье и произошло. Предположительно 29 ноября–2 декабря 2008 года во время сильного шторма в