2007/07/09 дети

2007/07/09 дети

Лёнечка

В студенческие годы я иногда подрабатывала на каникулах в маленькой сельской избе-читальне.

Это и вправду была изба. Темноватая, пахнущая пыльной геранью, ламповым керосином и старыми газетами. На длинных занозистых полках вперемешку стояли тома из собрания сочинений Ленина, книги по животноводству, истрёпанные останки детективных романов, полузапрещённые Камю и Сартр в чьих-то сомнительных переводах, подшивки «Роман-газеты» и тяжеловесные, благоухающие формалином раритеты с иллюстрациями Билибина и Доре. Я часами пыталась внести в расстановку всего это великолепия хотя бы подобие некоторой системы. Книги не спорили и не сопротивлялись, но через пару дней вновь тихо, без шума и скандала, оказывались на своих местах.

Самыми частыми моими посетителями были хмурые подростки, которые брали у меня Толстого и Чехова, подолгу с ненавистью смотрели на их обложки, а затем быстро запихивали их обратно на стеллажи и, мысленно сплюнув, бежали прочь. Приходили и люди помладше, в которых школа ещё не успела воспитать отвращение к чтению. С этими мы подолгу обсуждали подробности походов Александра Македонского, которые я черпала из Плутарха, а они – из романов Лидии Воронковой, что, соответственно, являлось причиной наших бурных разногласий в трактовке того или иного исторического факта. Самым же младшим из моих постоянных читателей был Лёнечка. Думаю, в то время ему было около шести лет. Он был разговорчивый малый, но, к сожалению, я совершенно не знала его языка, и это очень затрудняло нашу коммуникацию.

— Скажите, а вы сами-то его хорошо понимаете? - осторожно спрашивала я у матери Лёнечки, приводившей его ко мне по утрам.

— Да какое там! – весело отвечала мать. - Так, кой-чего понимаю. Но мало. Лопочет чегой-то целыми днями – как его поймёшь!

– Ведь он уже большой мальчик, - не отставала я, мучаясь при этом неловкостью от собственной бестактной настырности. – Шесть лет ведь ему, да? А говорит, как двухлетний. Надо же, наверное, что-то с этим делать? Заниматься с ним как-то… и вообще?

– Да кто ж с ним будет заниматься? - отмахивалась мать и улыбалась кроткой отсутствующей улыбкой. – Ничего-о, выправится. Я сама, вон, до четырёх лет вообще не говорила. Ну, дурачок он у меня, ну – что ж делать? Уж какой есть.

— Логопеду бы его показать, - бормотала я, хорошо понимая, что говорю чушь.- Или психоневрологу.

— И-и-и… Какие ж тут мопеды-логопеды! – смеялась мать. – Ладно уж. Что будет, то будет. Вы уж не гоните его, пусть он посидит у вас тихонечко часочек-другой… а я скоро обернусь. Он смирный мальчик-то, не озорник. Пусть уж посидит, а?

Лёнечка и вправду был смирный и нетребовательный читатель. Он мог подолгу возить из угла в угол облупленную пожарную машину со сломанной лестницей и задумчиво гудеть в такт её движению. Или рисовать на старых инвентарных книгах длинные волнообразные полосы и кружочки. Или рассматривать книги с гравюрами Доре и рисунками Билибина, которые я раскладывала перед ним, предварительно обыскав его и отобрав все пишущие и колющие предметы. Он листал их, тыкая пальцем в буквы, и размеренно сопел. Почему-то особенно он привязался к подарочному изданию Шекспира в оформлении Бродского. Разглядывая его, он увлечённо рассуждал сам с собой, но сколько я ни прислушивалась, не могла разобрать в его речах ни одного знакомого мне слова.

Незадолго до своего отъезда в город я подарила ему пластмассового суслика. Суслик стоял на задних лапах, подбоченившись и вздёрнув подбородок, и с гордым вызовом смотрел прямо перед собой Лёнечка восхищённо ахнул, повертел его в руках, а потом сказал:

— Налентава пакос.

— Да, да, - привычно покивала я. – Мир, дружба, одним словом.

— Налентава покос, да? – с неожиданной настойчивостью повторил он и потащил меня за рукав к полке с русской поэзией.

— Ты что, Лёнечка? Тебе чего? – удивилась я.

— Во! – торжествующе вскричал он, открыв томик стихов Лермонтова и тыча пальцем в его портрет. На портрете Лермонтов стоял в полный рост, подбоченившись и вздёрнув подбородок, и с гордым вызовом глядел прямо перед собой.

— Налентава покос, кляди! – в третий раз повторил Лёнечка и засмеялся.

— Да, - сказала я, с трудом оправляясь от потрясения. – Правда, на Лермонтова похож. Просто вылитый. А ты откуда Лермонтова знаешь?

— Асюда, - просто ответил Лёнечка, показывая на книжку, а затем захлопнул её и заголосил с интонациями Ахмадуллиной. – Пилеит паласатиноки! В амани моля калабом! То итит он тлане далёти? То кни он тлаю ладном?

— Вот это да, - сказала я. – Лёнчик, а что такое «парус»?

— На кабле палас, - пожав плечами, ответил он.

— Да, на корабле…А почему он «одинокий»?

— Адин таму та, - так же невозмутимо ответил он.

— Точно. Потому что один. А «море»? Ты знаешь, что такое «море»?

— Батое, калабое, и там ибы тлавют, и каблики, и паходы!

— Большое, голубое… да, да. Всё верно. Лёнечка, а кто тебя научил этим стихам?

— Баба, - сказал Лёнечка, слегка нахмурившись, и потянулся за «Сказками» Пушкина. Через несколько минут выяснилось, что их он тоже знает наизусть.

Позже я узнала, что бабка Лёнечки была из старых деревенских интеллигенток и, перед тем, как окончательно спиться, научила-таки внука читать. Видимо, она и сама часто читала ему вслух, потому что он помнил наизусть великое множество стихов. Помнил точно и безошибочно, но, поскольку декламировал их на своём языке, никто не догадывался, что это стихи. И когда он, листая мои книги, лепетал над ними неведомые свои речи, оказывается – он просто пытался читать эти книги вслух!

Нет нужды говорить, что я уехала от Лёнечки в смятенных чувствах. И долго потом думала, что же ждёт в жизни человека, который к шести годам умеет читать, знает наизусть Пушкина и Лермонтова, но не умеет при этом членораздельно говорить. И что это за странная аномалия, психологическая загадка? Или психопатологическая? Выправится ли всё это со временем или выльется в какое-нибудь необратимое отклонение? Увы – Лёнечка мне был чужой, и я ничем не могла ему помочь. Да и не знала, можно ли тут помочь.

В прошлом году я отдыхала в той же местности и однажды сидела на автобусной остановке в тени, ела клубнику из кулёчка и не ждала автобуса. Автобуса я не ждала потому, что рейсовый транспорт был давно отменён, а управляющий местным мясоперерабатывающим комбинатом запретил бывшим колхозным автобусам подвозить пассажиров. Рядом со мной, на той же скамейке, сидели незнакомые мужики, пили пиво, заедали сырыми сардельками и дискутировали. Они тоже не ждали никакого автобуса и поэтому времени у них было навалом. Прислушавшись, я поняла, что дискуссия идёт в лучших традициях Тендрякова, воодушевилась и стала подслушивать.

— Нет, ну, чего ты мне тут загибаешь, а? – кипятился тот, что был помоложе,- курчавый, белобрысый и здоровенный, как медведь. – Какое, на х**, бессмертие? Кто тебе наплёл про это бессмертие? Поп, что ль, оболеновский, отец Валентин, или как его там?

— Да нет, я же не в том смысле, - перебивал его тот, что был почище и поинтеллигентнее на вид. – Вот – нарисовал человек картину и, стало быть, таким образом себя обессмертил. Он умер, а в картине осталась его энергетика.

— Хренергетика! – безжалостно резюмировал молодой.

— Да нет, я же тебе точно говорю – наука доказала! Во всём, что человек делает, остаётся как бы его часть. Ну, душа там, или энергетика, - называй, как хочешь. Опять же – сам человек помер, а имя его помнят, если он знаменитый, и ещё, может, тыщу лет будут помнить. Вот тебе и бессмертие!

— Да на х*я мне такое бессмертие, если я сам-то при этом буду мёртвый? Пусть помнят хоть две тыщи лет – мне-то что с того? Не-ет, мне настоящее бессмертие нужно, чтобы я – вот такой, как есть, я – не умирал, а жил. На земле ли, в раю ли там каком, на хрен, или в аду – это мне по х*ю! Лишь бы это был я! Я сам! Знаешь, как у одного писателя – я, типа, сам себе рай и сам себе ад. Вон оно как! Вот это я понимаю, мать твою за ногу! А твоя хренергетика это – знаешь, что? Это, когда, типа, прогнившим Цезарём от стужи замазывают дом снаружи! Пред кем весь мир, понимаешь, лежал в пыли, торчит затычкой, вон, в щели! Понял? Вот тебе и вся твоя хренергетика!

— Лёнечка! – с великим облегчением в сердце сказала я. – Это ты?

— Чего-о? – вытаращился на меня белобрысый парень. – Ну, Лёнечка…Хотя, вообще-то - какой это я вам Лёнечка?

— Лёнечка, слава Богу! – с дурацким смехом повторяла я, глядя на него.

— Чего слава Богу-то? – озадаченно спросил парень и вдруг изменился в лице, суетливо встал, снял кепку и пригладил волосы.

Библиотекарш у нас в деревне до сих пор почему-то уважают. Почти как учительниц.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

2007/01/28 дети

Из книги Дневник библиотекаря Хильдегарт автора Автор неизвестен

2007/01/28 дети Король ДроздобородВчера я вспомнила о том, как пару лет назад мы сидели с Виткой на ковре перед выключенным телевизором и читали сказку про Короля Дроздоборода. Вернее, я читала вслух, а Витка слушала, щурясь на торшер и рассеянно колупая ногтем наполовину


2007/02/22 дети

Из книги автора

2007/02/22 дети ФилософыДенис (пять с половиной лет) — Мне рыбку позавчера купили. Розовую. Хорошая рыба, только плавать не умеет.— Как это – плавать не умеет? А что же она делает?— Ничего. В травке сидит. Сидит и сидит... и плавниками дрыгает. И не плавает. Я вот думаю: может, у неё


2007/03/13 дети

Из книги автора

2007/03/13 дети ДенисНа новогоднем утренникеВоспитательница (безрадостно-бодрым голосом):И вот она, нарядная,На праздник к нам пришла…Денис (громко, с большим энтузиазмом):И нанесла удар свойНожом из-за угла!!!***Гуляем возле Донского монастыря. Денис смотрит на кирпичи,


2007/04/18 дети

Из книги автора

2007/04/18 дети Лошадиная профессия— Пап! А почему дяденька сейчас по телевизору себя лошадью обозвал? Он, что ли, как лошадь, работает? Как ты работаешь, так и он работает?— Кто себя лошадью обозвал? Почему – лошадью?— Да дяденька вот этот. Он сказал: нас называют жеребцами


2007/05/02 дети

Из книги автора

2007/05/02 дети ТУСЬКА. Папа, ты прямо, честное слово, настоящий спец!ОТЕЦ (горделиво приосанившись). Да? И в какой же области? То есть… я имею в виду… почему ты думаешь, что я спец?ТУСЬКА. Потому что спишь всё время. Как приходишь с работы, сразу ложишься и спишь. И в воскресенье


2007/05/16 дети

Из книги автора

2007/05/16 дети О бренном и вечном— Разве у Бога – сын? А я думала, дочка.— Туська, опять ты что-то выдумываешь. Почему – дочка?— (Сконфужено). Не знаю. Я так себе думала, что их двое. Господя Исуся – это Бог. А ещё у Него дочка… Христеса Небожа.— Кто, кто?— Христеса Небожа. Только


2007/05/27 дети

Из книги автора

2007/05/27 дети Туська ложится спать— Туська, я свет гашу и ухожу. Ты как, темноты не боишься?— Не-е-е. Я боюсь бояться. А то ещё страшнее будет.***Набожная деревенская прабабушка укладывает её на ночь и учит молитве:— Наташенька, ты как ляжешь, перво-наперво скажи: ангел мой, ляг


2007/07/14 дети

Из книги автора

2007/07/14 дети О природе страха— Туська, а чего ты боишься больше всего на свете?—Ну-у-у… Я много чего боюсь больше всего на свете. Зубы сверлить. Кошек царапучих. Нецарапучих я не боюсь, только ведь сразу не узнаешь, царапучая она или нет. Знаешь, а они ведь не только


2007/07/25 дети

Из книги автора

2007/07/25 дети МАТЬ. Туська, ты что так долго в огороде делала?ТУСЬКА (независимым тоном). Так… Целовалась тут с одним…МАТЬ. Ничего себе, заявочки! Интересно, с кем же это?ТУСЬКА (сохраняя полнейшее самообладание). С Павликом.МАТЬ. Интересные дела! С каким таким ещё


2007/08/08 дети

Из книги автора

2007/08/08 дети Туська— Ой, мне тако-ой сон страшный снился! Как будто меня ин-ви-секция поймала…— Кто, кто?— Ин-ви-секция. Это монахи такие, в подвале и с факелами.— А, инквизиция… С ума сойти! А ты откуда про инквизицию знаешь?— А у папы такая игра есть. Компьютерная.— Ну, и что


2007/08/31 дети

Из книги автора

2007/08/31 дети Каждый раз, когда я захожу в скверик неподалёку от моего дома, там сидит одна и та же женщина с мальчиком на коленях. Оба они сделаны из какого-то пористого, тёмно-серого камня с вкраплениями слюды и мраморной крошки. Женщина одета в мешковатую, не по росту,


2007/09/11 дети

Из книги автора

2007/09/11 дети Дети и компьютерыТУСЬКА. А конец света – это не больно ведь совсем. И не страшно, по-моему. Это – знаешь, как будет? Сперва всё станет серенькое, серенькое… Не разноцветное, как сейчас, а такое… серенькое, в общем. А потом – раз! – и всё потухнет.ОТЕЦ. Насовсем


2007/09/18 дети

Из книги автора

2007/09/18 дети Чудеса в Донском монастыре***Мы с Туськой бредём по аллее за Донским монастырём, загребая ногами опавшие листья, и обсуждаем разные животрепещущие темы. Почему-то сегодня её беспокоит вопрос, могли ли быть дети у Данилы-Мастера и Хозяйки Медной Горы, если они так


2007/11/03 дети

Из книги автора

2007/11/03 дети Канун Всех СвятыхВ канун Всех Святых мы с Туськой идём по вечерней улице. Она болтает мою руку туда-сюда, подпрыгивает, пытаясь поджать обе ноги одновременно, и радостно горланит:Лучше лежать на дне,В синей прохладной мгле,Чем мучиться на


2007/11/17 дети

Из книги автора

2007/11/17 дети Одна из моих знакомых, прочитав здесь о моей перебранке с Собакой по поводу того, едят их где-нибудь или нет, вспомнила, что её семилетняя внучка (с которой я, к несчастью, мало знакома) написала недавно стихотворение. Потрясающей силы вещь, доложу вам. Когда я


2007/11/28 дети

Из книги автора

2007/11/28 дети В преддверии РождестваДЕНИС. Мам! А как ты думаешь, если на это Рождество у Дед-Мороза попросить новый «Варкрафт» - он принесёт?МАТЬ. Нет. Я не думаю. Дед Мороз дарит только добрые подарки, а не эти ваши игры кошмарные… где все друг друга мочат без разбора… Там же,