18 февраль 2009 г. "А вы знаете, что такое Каскара Саграда?"

18 февраль 2009 г. "А вы знаете, что такое Каскара Саграда?"

Юльку научили читать.

— Юля, что ты хочешь на день рожденья?

— Макси-Бюст!

— Что, что? Какой ещё макси-бюст?

— Вот такой! – Вытягивает руки перед грудью и как можно шире разводит их в стороны. Все хохочут. Юлька сперва непонимающе моргает, потом набычивается и начинает наливаться краской и слезами. Утром, возвращаясь от бабушки, она видела в переходе метро эту надпись на рекламном плакате: «Макси-бюст». Случилось так, что как раз рядом с плакатом был киоск, в витрине которого лежали игрушечные коты – много котов, всех размеров и расцветок. В их числе был и такой большой, как показывала руками Юлька. Она была уверена, что Макси-Бюст – это его имя. Или, возможно, имя и фамилия. Макси Бюст. Очень хорошее имя для кота.

Когда это не без труда удалось выяснить, ей, конечно, подарили этого кота. Он лежит, заброшенный далеко на шкаф, и недоумевает, уткнувшись в лапы грустным усатым лицом: чем же он мог так провиниться? Новая хозяйка ни разу с ним не играла. Ходит мимо и не смотрит в его сторону. Чтобы лишний раз не вспоминать о своём позоре.

Такой характер.

Выходит со мной и с мамой из метро, осторожно пробует сапогом чавкающее ледяное месиво под ногами, набирает в лёгкие воздуха и кричит:

— Мокрот?, прощай!

Мама смущена:

— Юлька, ты что кричишь на всю улицу? Разве можно так орать?

Юлька тоже смущена:

— Я специально… Чтобы сухо стало. А то сапоги же промокают…

— Ты думаешь, это поможет?

— А там картинка была, в метро. Тётенька такая толстая… и написано: «Попрощайтесь с мокрот?й!»

— Ох, Юлька.. С мокр?той, а не мокрот?й! Мокр?та – это когда кашель…

— Вот я и хочу, чтобы ноги не промокли, и не было кашля!

— Юля, ты всё путаешь.

— Ничего я не путаю! Ты сама! – Надувается и всю дорогу до дома молчит и страдальчески сопит, загребая ногами по мокрот? – так, чтобы побольше попало в сапоги.

Трудная штука жизнь. Ходи да огладывайся, как бы не попасть впросак.

— Тогда его схватили – знаешь, эти… эсэмэсовцы. И ка-ак посадят в тюрьму!

— Кто схватил?

— (Менее уверенным тоном, чуя подвох). Эсэмэсовцы.

— Какие ещё эсэмэсовцы?

— Такие. Злые. Фашистые.

И опять все хохочут. Потому что невозможно же удержаться! Юлька привычно краснеет и сворачивается в ежиный клубок.

— И что, что дальше-то они с ним сделали, эти эсэмэсовцы?

— Ничего! – Яростный взгляд из-под мокрых ресниц.

— Ну, Ю-улька, не дуйся! Расскажи, что было дальше!

— Не расскажу!

Сопя, сползает со стула и уходит в кухню. Конечно, какой теперь интерес рассказывать? Всё настроение сбили.

Сидит на полу, подложив под себя диванную подушку в виде львёнка, и поёт:

Просто надо очень верить

Этим синим морякам…

— Юлька, синим морякам не надо верить! – вмешивается мама. – Они же пьяные, судя по всему. Ну, если синие…

— Они не потому синие! – тут же встревает Костик. – Это утопленники!

— Утопленникам тем более нельзя верить.

— Да не утопленники! – хохочет приятель Костика Славик. – Они просто замёрзли, вот и синие! От холода. Синие и пупырчатые! Правда, Юлька?

— Дураки! – дрогнувшим голосом говорит Юлька, хватает подушку и убегает с ней в свою комнату.

— Это невозможно, - вздыхает Юлькина мама. – Что-то надо делать с этим самолюбием. Иначе она с ним так потом намучается!

А что с ним делать, с этим прокляущим самолюбием, раз оно уже есть? Надо, конечно, как-то смирять, да. И надо каждый раз объяснять ребёнку, когда он ошибается, в чём именно он неправ. И взрослым тоже надо объяснять. Например, почему нужно верить синим морякам. Обязательно нужно верить синим морякам. В синих, как море, кителях, в сине-белых тельняшках, стройным и мужественным, с ясными лбами над синими глазами…. Кому ж ещё верить, как не им?

Юлька сидит у себя в комнате, гладит подушку и целует её в львиную морду. У подушки, кстати, тоже есть имя. Её зовут Леф. Именно так было написано на ценнике, с которой она продавалась. Лев по имени Леф. Над ним тоже все смеялись, пока Юлька не потребовала его купить.


Следующая глава >>