ТЕХНИЧЕСКІЯ ПРЕДПОСЫЛКИ

Дата нашего поб?га — полдень 28-го іюля 1934 года — приближалась съ какою-то, я бы сказалъ, космической неотвратимостью. Если при нашихъ первыхъ попыткахъ поб?га еще оставалось н?кое ощущеніе "свободы воли": возможность "въ случа? чего" — какъ это было съ бол?знью Юры — сразу дать отбой, отложить поб?гъ, какъ-то извернуться, перестроиться, — то сейчасъ такой возможности не было вовсе. Въ 12 часовъ дня 28-го іюля Борисъ уйдетъ изъ своего Лодейнаго Поля въ л?съ, къ границ?. Въ этотъ же полдень должны уйти и мы. Если мы запоздаемъ — мы пропали. Лодейное Поле дастъ телеграмму въ Медгору: одинъ Солоневичъ сб?жалъ, присмотрите за оставшимися. И тогда — крышка. Или, если бы случилось событіе, которое заставило бы насъ съ Юрой б?жать на день раньше Бориса, такую же телеграмму дала бы Медв?жья Гора въ Лодейное Поле и съ такими же посл?дствіями...

Практически — это не осложнило нашего поб?га. Но психически жесткость даты поб?га все время вис?ла на душ?: а вдругъ случится что-нибудь совс?мъ непредвид?нное, вотъ врод? бол?зни — и тогда что?

Но ничего не случилось. Технически предпосылки складывались — или были подготовлены — почти идеально. Мы были сыты, хорошо тренированы, въ тайник? въ л?су было запрятано н?сколько пудовъ продовольствія, были компасы, была такая свобода передвиженія, какою не пользовалось даже и несчастное "вольное населеніе" Кареліи. Меня уже знали въ лицо вс? эти вохровцы, оперативники, чекисты и прочая сволочь — могли спросить документы, но придираться бы ни въ какомъ случа? не стали... А все-таки было очень тревожно... Какъ-то не в?рилось: неужели все это — не иллюзія?

Вспоминалось, какъ въ ленинградскомъ ГПУ мой сл?дователь, товарищъ Добротинъ, говорилъ мн? в?ско и слегка насм?шливо: "Наши границы мы охраняемъ кр?пко, жел?зной рукой... Вамъ повезло, что васъ арестовали по дорог?... Если бы не мы, васъ все равно арестовали бы, но только арестовали бы пограничники — а они, знаете, разговаривать не любятъ..."

И потомъ — съ презрительной улыбочкой:

— И — неглупый же вы челов?къ, Иванъ Лукьяновичъ, ну, какъ вы могли думать, что изъ Сов?тской Россіи такъ просто уйти: взялъ и ушелъ... Могу васъ ув?рить — это д?ло не такъ просто... Одному изъ тысячи, быть можетъ, удается...

Въ свое время начальникъ оперативной части тов. Подмоклый говорилъ приблизительно то же самое. И въ сильно пьяномъ вид?, разсказывая мн? исторію поб?га группы туломскихъ инженеровъ, презрительно оттопыривалъ мокрыя отъ водки синія свои губы:

— Чудаки, а еще образованные... Такъ у насъ же сексотъ на сексот? сидитъ... Чудаки... Продовольствіе въ л?съ носили... А намъ — что? Пусть себ? носятъ...

Мы тоже носили свое продовольствіе въ л?съ: не такая ужъ, оказывается, новая система... И, можетъ быть, товарищъ Подмоклый, протягивая мн? свою стопку и провозглашая: "ну, дай Богъ, въ предпосл?дній", гд?-то ухмылялся про себя: "ну, ужъ теперь-то ты б?жишь въ посл?дній разъ — таскай, таскай свое продовольствіе въ л?съ"...

Какъ разъ передъ поб?гомъ я узналъ трагическую исторію трехъ священниковъ, которые пытались б?жать изъ Пов?нца въ Финляндію: двое погибли въ л?су отъ голода, третій, наполовину обезум?вшій отъ лишеній, — пришелъ въ какую-то деревню и сдался въ пл?нъ — его разстр?ляли даже и безъ сл?дствія...

___

Вспоминались разсказы какого-то "басмача" — узбека, съ которымъ мы еще зимой пилили ледъ на озер?. Это былъ выкованный изъ тугой бронзы челов?къ съ изуродованнымъ сабельными ударами лицомъ и съ неутолимой ненавистью къ большевикамъ. Онъ пытался б?жать три года тому назадъ, когда отношеніе къ б?глецамъ было снисходительное. Онъ запутался въ лабиринт? озеръ, болотъ и протоковъ и былъ схваченъ чекистами — по его словамъ — уже по ту сторону границы...

Все то, что разсказывали всякіе чекисты и активисты о попыткахъ поб?га на западъ, къ финской границ?, рисовало почти безнадежную картину. Но въ эту картину я вносилъ весьма существенную поправку: вся эта публика говоритъ о неудачныхъ попыткахъ и она ничего не говоритъ — да и ничего не знаетъ — объ удачныхъ. Только потомъ, уже за границей, я узналъ, какъ мало ихъ — этихъ удачныхъ попытокъ. За весь 1934 годъ ея не перешелъ никто... Только весной на финской сторон? былъ подобранъ полуразложившійся трупъ челов?ка, который перешелъ границу, но никуда дойти не смогъ... А сколько такихъ труповъ лежитъ въ карельской тайг??..

Я считалъ, что мои планы поб?га разработаны досконально. Передъ первой попыткой поб?га была сд?лана разв?дка: персидской границы — по об? стороны Каспійскаго моря; польской границы — у Минска; латвійской границы — у Пскова и финляндской границы — въ Кареліи... Шли, можно сказать, нав?рняка, а — вотъ, оба раза провалились... Сейчасъ мн? кажется, что все подготовлено идеально, что мал?йшія детали предусмотр?ны, что на всякую случайность заран?е подготовленъ соотв?тствующій трюкъ... Словомъ — съ точки зр?нія логики — все въ порядк?. Но — что, если моя логика окажется слаб?е логики ГПУ?.. Что, если вс? наши зат?и — просто д?тская игра подъ взоромъ недреманнаго ока... Что, если какими-то, мн? неизв?стными, техническими способами ГПУ великол?пно знаетъ все: и нашу переписку съ Борисомъ, и нашъ тайникъ въ л?су, и то, какъ Юра сперъ компасы въ техникум?, и то, какъ я тщетно пытался ухлопать Левина для того, чтобы раздобыть оружіе?.. Д?ло прошлое: но въ т? дни провалъ нашего поб?га означалъ бы для меня н?что, если не худшее, то бол?е обидное, ч?мъ смерть... У каждаго челов?ка есть свое маленькое тщеславіе: если бы оказалось, что ГПУ знало о нашей подготовк? — это означало бы, что я совс?мъ дуракъ, что меня обставили и провели, какъ идіота, — и потомъ насъ вс?хъ снисходительно разм?няютъ въ какомъ-то подвал? третьей части ББК ОГПУ... При одной мысли объ этомъ глаза л?зли на лобъ... Я ут?шалъ себя мыслью о томъ, что вотъ мы оба — я и Юра — сейчасъ тренированы и что до "подвала" насъ ни въ какомъ случа? не доведутъ. Но такой же уговоръ былъ и въ прошломъ году — а сцапали сонныхъ, безоружныхъ и безсильныхъ... Правда, въ прошломъ году Бабенко вр?зался въ наши планы, какъ н?кій deus ex machina. Правда, отъ Бабенки шла реальная угроза, которую уже поздно было предотвратить... Бабенко былъ, видимо, весьма квалифицированнымъ сексотомъ: въ Салтыковк? мы напоили его до безчувствія и устроили обыскъ на немъ и въ его вещахъ. Ничего не было, что могло бы подтвердить наши подозр?нія. Но подозр?нія были. Сейчасъ — никакихъ подозр?ній н?тъ...

Но есть какое-то липкое ощущеніе — пуганная ворона и куста боится, — что вотъ вс? наши планы — д?тская игра передъ лицомъ всемогущей техники ГПУ...

Технику эту я, слава Теб?, Господи, знаю хорошо: восемнадцать л?тъ я отъ этой техники выкручивался и, судя по тому, что я сейчасъ не на томъ св?т?, а въ Финляндіи — выкручивался не плохо. Технику эту я считаю нехитрой техникой, техникой расчитанной на ротоз?евъ. Или — что еще обидн?е — техникой, расчитанной на нашихъ великол?пныхъ подпольщиковъ: возьмется за эту работу русскій офицеръ, челов?къ см?лый, какъ смерть, челов?къ, готовый идти на любую пытку — а вотъ выпьетъ — и прорвется... И — кончено...

Словомъ — техника работы ГПУ — техника нехитрая... Молодецъ противъ овецъ... То, что мы оказались овцами, — это не д?лаетъ особой чести ни намъ, ни ГПУ... Въ порядк? изученія этой техники — много литровъ водки выпилъ я со всякими чекистами, вс? они и хвастались, и плакали. Хвастались всемогуществомъ ГПУ и плакали, что имъ самимъ отъ этого всемогущества н?тъ никакого житья... Нужно быть справедливымъ и къ врагу: жизнь средняго работника ГПУ — это страшная вещь, это жизнь пана Твардовскаго, который продалъ свою душу чорту. Но чортъ пана Твардовскаго хоть ч?мъ-то платилъ оному пану при его жизни. ГПУ, въ сущности, ничего не платитъ при жизни, а документъ о продаж? души все время тычетъ въ носъ... Я понимаю, что это звучитъ н?сколько фантастически и малоправдоподобно, но въ двухъ случаяхъ моей жизни мн? удалось выручить изъ работы въ ГПУ двухъ коммунистовъ — одинъ изъ нихъ работалъ въ ГПУ десять л?тъ... Н?тъ, технику работы ГПУ я зналъ хорошо... Но въ эти дни, передъ поб?гомъ, все мое знаніе заслонялось вн?логичной, нел?пой, подсознательной тревогой...

Насколько я могу вспомнить — я ни о чемъ, кром? поб?га, не думалъ. В?роятно, Юра — тоже. Но ни онъ, ни я о поб?г? не говорили ни слова. Валялись въ трав? у р?чки, гр?лись на солнышк?, читали Вудворта. Юра былъ настроенъ весьма по майнридовски и всякими окольными путями старался дать мн? понять, какъ будетъ великол?пно, когда мы, наконецъ, очутимся въ л?су... Въ эти посл?дніе лагерные м?сяцы Юра катался, какъ сыръ въ масл?, завелъ дружную компанію вичкинскихъ ребятъ, р?зался съ ними въ шахматы и волейболъ, тренировался въ плаваньи, собирался ставить новый русскій рекордъ на сто метровъ, ?лъ за троихъ и на голыхъ доскахъ нашихъ наръ засыпалъ, какъ убитый... И отъ юности своей, и отъ солнца, и отъ прочаго, что въ челов?ческой жизни уже неповторимо, какъ-то сказалъ мн?:

— А знаешь, Ва, въ сущности, не такъ плохо жить и въ лагер?...

Мы лежали на травк? за р?чкой Кумсой — посл? купанья, посл? маленькой потасовки, подъ яркимъ іюльскимъ небомъ... Я оторвался отъ книги и посмотр?лъ на Юру. Къ моему удивленію, онъ даже не сконфузился — слишкомъ у него "силушка по жилочкамъ переливалась". Я спросилъ: а кто еще живетъ въ лагер? такъ, какъ мы съ тобой живемъ? Юра согласился: никто. Даже и Успенскій такъ не живетъ... Успенскій работаетъ, какъ волъ, а мы ничего не д?лаемъ.

— Ну, Ватикъ, я не говорю, чтобы не б?жать, б?жать, конечно, нужно. Но — не такъ плохо и зд?сь...

— А ты вспомни подпорожскій УРЧ и профессора Авд?ева.

Юра смякъ. Но его вопросъ доставилъ мн? н?сколько очень мучительныхъ часовъ великаго соблазна.

И въ самомъ д?л? — на кой чортъ б?жать? Въ лагер? я буду жить — въ соотв?тствіи съ моими личными вкусами къ жизни, а вкусы эти довольно просты... Проведу спартакіаду, получу въ свое зав?дываніе команду охотниковъ (была и такая охотничья команда изъ привиллегированныхъ заключенныхъ, поставлявшая рябчиковъ и медв?дей къ чекистскому столу), Юру устрою въ Москву — вм?сто того, чтобы подставлять его кудрявую головешку подъ чекистскій наганъ... Поб?гъ Бориса можно остановить... Успенскій, конечно, сможетъ перетащить его сюда. Будемъ таскаться на охоту вм?ст? съ Борисомъ... Стоитъ ли подставлять вс? наши головы? Словомъ — это были часы великаго упадка и малодушія. Они скоро прошли... Подготовка шла своимъ чередомъ.

Подготовка же эта заключалась въ сл?дующемъ:

Все, что нужно было на дорогу, мы уже припасли: продовольствіе, одежду, обувь, компасы, медикаменты и прочее. Все это было получено путемъ блата, кром? компасовъ, которые Юра просто сперъ въ техникум?. На оружіе мы махнули рукой. Я ут?шалъ себя т?мъ, что встр?ча съ к?мъ-нибудь въ карельской тайг? — вещь чрезвычайно мало правдоподобная, — впосл?дствіи мы на такую "чрезвычайно мало правдоподобную вещь" все-таки напоролись... Выйти изъ лагеря было совершенно просто. Н?сколько трудн?е было выйти одновременно вдвоемъ — и въ особенности на югъ. Еще трудн?е было выйти вдвоемъ и съ вещами, которыя у насъ еще оставались въ барак?. И, наконецъ, для страховки на всякій случай, нужно было сд?лать такъ, чтобы меня и Юры не такъ скоро хватились бы...

Все это вм?ст? взятое было довольно сложно технически. Но въ результат? н?которыхъ м?ропріятій я раздобылъ себ? командировку на с?веръ, до Мурманска, срокомъ на дв? нед?ли, Юр? — командировку въ Пов?нецъ и Пиндуши, срокомъ на пять дней ("для организаціи обученія плаванью"), себ? — командировку на пятый лагпунктъ, то-есть на югъ, срокомъ на три дня и, наконецъ, — Юр? пропускъ на рыбную ловлю, тоже на югъ... Нашъ тайникъ былъ расположенъ къ югу отъ Медв?жьей Горы...

Я былъ ув?ренъ, что передъ этимъ днемъ — днемъ поб?га — у меня снова, какъ это было передъ прежними поб?гами въ Москв?, нервы дойдутъ до какого-то нестерпимаго зуда, снова будетъ безсонница, снова будетъ ни на секунду не ослаб?вающее ощущеніе, что я что-то проворонилъ, чего-то недосмотр?лъ, что-то переоц?нилъ, что за мал?йшую ошибку придется, можетъ быть, платить жизнью — и не только моей, но и Юриной... Но ничего не было: ни нервовъ, ни безсонницы... Только когда я добывалъ путаныя командировки, мн? померещилась ехидная усм?шечка въ лиц? зав?дующаго административнымъ отд?ломъ. Но эти командировки были нужны: если о нашихъ планахъ, д?йствительно, не подозр?ваетъ никто, то командировки обезпечатъ намъ минимумъ пять дней свободныхъ отъ поисковъ и пресл?дованія, и тотъ же срокъ Борису — на тотъ случай, если у него что-нибудь за?стъ... Въ теченіе пяти-семи дней насъ никто разыскивать не будетъ. А черезъ пять дней мы будемъ уже далеко...

У меня были вс? основанія предполагать, что когда Успенскій узнаетъ о нашемъ поб?г?, узнаетъ о томъ, что вся уже почти готовая халтура со спартакіадой, съ широков?щательными статьями въ Москву, въ ТАСС, въ "братскія компартіи", съ вызовомъ въ Медгору московскихъ кино-операторовъ, пошла ко вс?мъ чертямъ, что онъ, "соловецкій Наполеонъ", попалъ въ весьма идіотское положеніе, онъ пол?зетъ на ст?нку, и насъ будутъ искать далеко не такъ, какъ ищутъ обычныхъ б?гуновъ... Челов?къ гр?шный — я далъ бы значительную часть своего гонорара для того, чтобы посмотр?ть на физіономію Успенскаго въ тотъ моментъ, когда ему доложили, что Солоневичей и сл?дъ уже простылъ...

Ночь передъ поб?гомъ я проспалъ, какъ убитый. В?роятно, благодаря ощущенію полной неотвратимости поб?га — сейчасъ никакого выбора уже не было... Рано утромъ — я еще дремалъ — Юра разбудилъ меня. За его спиной былъ рюкзакъ съ кое-какими вещами, которыя по ходу д?лъ ему нужно было вынести изъ лагеря и выбросить по дорог?... Кое-кто изъ сос?дей по бараку околачивался возл?.

— Ну, значитъ, Ва, я ?ду...

Оффиціально — Юра долженъ былъ ?хать на автобус? до Пов?нца. Я высунулся изъ подъ од?яла.

— ?зжай. Такъ не забудь зайти въ Пов?нц? къ Б?ляеву — у него вс? пловцы на учет?. А вообще — не засиживайся...

— Засиживаться не буду. А если что-нибудь важное — я теб? въ КВО телефонирую...

— Меня в?дь не будетъ. Звони прямо Успенскому...

— Ладно. Ну, селямъ алейкюмъ.

— Алейкюмъ селямъ...

Длинная фигура Юры исчезла въ рамк? барачной двери... Сердце какъ-то сжалось... Не исключена возможность, что Юру я вижу въ посл?дній разъ...