КРИВАЯ ИДЕТЪ ВНИЗЪ

Самымъ жестокимъ испытаніемъ для насъ въ эти нед?ли была угроза отправки Юры на БАМ. Какъ достаточно скоро выяснилось, ни я, ни Борисъ отправк? на БАМ не подлежали: въ нашихъ формулярахъ значилась статья 58/6 (шпіонажъ), и насъ Якименко не смогъ бы отправить, если бы и хот?лъ: нашихъ документовъ не приняла бы пріемочная комиссія БАМа. Но Юра этой статьи не им?лъ. Сл?довательно, по ходу событій д?ло обстояло такъ: мы съ Борисомъ остаемся, Юра будетъ отправленъ одинъ — посл? его л?тней бол?зни и операціи, посл? тюремной и лагерной голодовки, посл? каторжной работы въ УРЧ-евскомъ махорочномъ туман? по 16-20 часовъ въ сутки...

При самомъ зарожденіи вс?хъ этихъ БАМовскихъ перспективъ я какъ-то просилъ Якименко объ оставленіи Юры. Якименко отв?чалъ мн? довольно коротко, но весьма неясно. Это было похоже на полуоб?щаніе, подлежащее исполненію только въ томъ случа?, если норма отправки будетъ бол?е или мен?е выполнена. Но съ каждымъ днемъ становилось все ясн?е, что норма эта выполнена быть не можетъ и не будетъ.

По минованіи надобности въ моихъ литературныхъ талантахъ, Якименко все опред?ленн?е смотр?лъ на меня, какъ на пустое м?сто, какъ на челов?ка, который уже не нуженъ и съ которымъ поэтому ни считаться, ни разговаривать нечего. Нужно отдать справедливость и Якименк?: во первыхъ, онъ работалъ такъ же каторжно, какъ и вс? мы, и, во-вторыхъ, онъ обязанъ былъ отправить и всю администрацію отд?ленія, въ томъ числ? и УРЧ. Не совс?мъ ужъ просто было — послать старыхъ работниковъ УРЧ и оставить Юру... Во всякомъ случа? — надежды на Якименку съ каждымъ днемъ падали все больше и больше... Въ связи съ исчезновеніемъ могущественной Якименковской поддержки — снова въ наши икры начала ц?пляться урчевская шпана, ц?плялась скверно и — въ нашихъ условіяхъ — очень бол?зненно.

Мы съ Юрой только что закончили списки третьяго эшелона. Списки были пров?рены, разложены по столамъ, и я долженъ былъ занести ихъ на Погру. Было около трехъ часовъ ночи. Пропускъ, который мн? должны были заготовить, оказался незаготовленнымъ. Не идти было нельзя, а идти было опасно. Я все-таки пошелъ и прошелъ. Придя на Погру и передавая списки администраціи, я обнаружилъ, что изъ каждаго экземпляра списковъ украдено по четыре страницы. Отправка эшелона была сорвана. Многомудрый активъ съ Погры сообщилъ Якименк?, что я потерялъ эти страницы. Нетрудно было доказать полную невозможность нечаянной потери четырехъ страницъ изъ каждыхъ 12 экземпляровъ. И Якименк? такъ же не трудно было понять, что ужъ никакъ не въ моихъ интересахъ было съ заран?е обдуманной ц?лью выкидывать эти страницы, а потомъ снова ихъ переписывать. Все это — такъ... Но разговоръ съ Якименкой, у котораго изъ-за моихъ списковъ проваливался его"промфинпланъ", — былъ не изъ пріятныхъ... — особенно, принимая во вниманіе Юрины перспективы... И инциденты такого типа, повторяющіеся приблизительно черезъ день, спокойствію души не способствовали.

Между т?мъ, эшелоны шли и шли... Черезъ Бориса и жел?знодорожниковъ, которыхъ онъ л?чилъ, до насъ стали доходить сводки съ крестнаго пути этихъ эшелоновъ... Конечно, уже и отъ Погры (погрузочная станція) они отправлялись съ весьма скуднымъ запасомъ хл?ба и дровъ — а иногда и вовсе безъ запасовъ. Предполагалось, что аппаратъ ГПУ-скихъ базъ по дорог? снабдитъ эти эшелоны вс?мъ необходимымъ... Но никто не снабдилъ... Первые эшелоны еще кое-что подбирали по дорог?, а остальные ?хали — Богъ ужъ ихъ знаетъ какъ. Жел?знодорожники разсказывали объ остановкахъ по?здовъ на маленькихъ заброшенныхъ станціяхъ и о томъ, какъ изъ этихъ по?здовъ выносили сотни замерзшихъ труповъ и складывали ихъ въ штабели въ сторонк? отъ жел?зной дороги...

Разсказывали о крушеніяхъ, при которыхъ обезум?вшіе люди выли въ опрокинутыхъ деревянныхъ западняхъ теплушекъ — слишкомъ хрупкихъ для силы по?здного толчка, но слишкомъ прочныхъ для безоружныхъ челов?ческихъ рукъ...

Мн? мерещилось, что вотъ, на какой-то заброшенной зауральской станціи вынесутъ обледен?лый трупъ Юры, что въ какомъ-то товарномъ вагон?, опрокинутомъ подъ откосъ полотна, въ каш? изуродованныхъ челов?ческихъ т?лъ... Я гналъ эти мысли — он? опять л?зли въ голову, я съ мучительнымъ напряженіемъ искалъ выхода — хоть какого-нибудь выхода — и его видно не было...