ПОИСКИ ОРУЖІЯ

Для поб?га было готово все — кром? одного: у насъ не было оружія. Въ наши дв? первыя попытки — въ 1932 и 1933 году — мы были вооружены до зубовъ. У меня былъ тяжелый автоматическій дробовикъ-браунингъ 12-го калибра, у Юры — такого же калибра двухстволка. Патроны были снаряжены усиленными зарядами пороха и картечью нашего собственнаго изобр?тенія, залитой стеариномъ. По нашимъ приблизительнымъ подсчетамъ и пристр?лкамъ такая штуковина метровъ на сорокъ и медв?дя могла свалить съ ногъ. У Бориса была его хорошо пристр?лянная малокалиберная винтовка. Вооруженные этакимъ способомъ, мы могли не бояться встр?чи ни съ чекистскими заставами, ни съ патрулемъ пограничниковъ. Въ томъ мало в?роятномъ случа?, если бы мы ихъ встр?тили, и въ томъ, еще мен?е в?роятномъ случа?, если бы эти чекисты рискнули вступить въ перестр?лку съ хорошо вооруженными людьми, картечь въ чащ? карельскаго л?са давала бы намъ огромныя преимущества передъ трехлинейками чекистовъ...

Сейчасъ мы были безоружны совс?мъ. У насъ было по ножу — но это, конечно, не оружіе. Планы же добычи оружія — восходили еще ко временамъ Погры, и — по всей обстановк? лагерной жизни — вс? они были связаны съ убійствомъ. Они строились "въ запасъ" или, какъ говорятъ въ Россіи, "въ засолъ": оружіе нужно было и сл?довало его раздобыть за дв?-три нед?ли до поб?га — иначе при любой переброск? и рискъ убійства, и рискъ храненія оружія пошелъ бы впустую. Когда насъ съ Юрой перебросили въ Медв?жью Гору и когда я получилъ ув?ренность въ томъ, что отсюда насъ до самаго поб?га никуда перебрасывать не будутъ — я еще слишкомъ слабъ былъ физически, чтобы рискнуть на единоборство съ парой вохровцевъ — вохровцы ходятъ всегда парами, и всякое вооруженное населеніе лагеря предпочитаетъ въ одиночку не ходить... Потомъ настали б?лыя ночи. Шатавшіеся по пустыннымъ и св?тлымъ улицамъ вохровскіе патрули были совершенно недоступны для нападенія. Наше вниманіе постепенно сосредоточилось на динамовскомъ тир?.

Въ маленькой комнатушк? при этомъ тир? жили: инструкторъ стр?лковаго спорта Левинъ и занятный сибирскій мужичекъ — Чуминъ, служившій сторожемъ тира и ч?мъ-то врод? егеря у Успенскаго, — глухой, неграмотный, таежный мужичекъ, который л?съ, зв?ря, воду и рыбу зналъ лучше, ч?мъ челов?ческое общество. Время отъ времени Чуминъ приходилъ ко мн? и спрашивалъ: "ну, что въ газетахъ сказываютъ — скоро война будетъ?" И, выслушавъ мой отв?тъ, разочарованно вздыхалъ: "Вотъ, Господи ты, Боже мой — ни откуда выручки н?тъ"... Впрочемъ — для себя Чуминъ выручку нашелъ: ограбилъ до нитки динамовскій тиръ — и исчезъ на лодк? куда-то въ тайгу, такъ его и не нашли.

Левинъ былъ длиннымъ, тощимъ, нел?пымъ парнемъ л?тъ 25-ти. Вся его нескладная фигура и мечтательные семитическіе глаза никакъ не вязались со столь воинственной страстью, какъ стр?лковый спортъ... По вечерамъ онъ аккуратно нализывался въ динамовской компаніи до полнаго безчувствія, по утрамъ онъ жаловался мн? на то, что его стр?лковыя достиженія все таютъ и таютъ.

— Такъ бросьте пить...

Левинъ тяжело вздыхалъ.

— Легко сказать. Попробуйте вы отъ такой жизни не пить. Все равно тонуть — такъ лучше ужъ въ водк?, ч?мъ въ озер?...

У Левина въ комнатушк? была ц?лая коллекція оружія — и собственнаго, и казеннаго. Тутъ были и винтовки, и двустволка, и маузеръ, и парабеллюмъ, и два или три нагана казеннаго образца, и складъ патроновъ для тира. Окна и тира, и комнаты Левина были забраны тяжелыми жел?зными р?шетками; у входа въ тиръ всегда стоялъ вооруженный караулъ. Днемъ Левинъ все время проводилъ или въ тир?, или въ своей комнатушк?; на вечеръ комнатушка запиралась, и у ея входа ставился еще одинъ караульный. Къ утру Левинъ или самъ приволакивался домой, или чаще его приносилъ Чуминъ. Въ этомъ тир? проходили свой обязательный курсъ стр?льбы вс? чекисты Медв?жьей горы. Левинская комнатушка была единственнымъ м?стомъ, откуда мы могли раздобыть оружіе. Никакихъ другихъ путей видно не было.

Планъ былъ выработанъ по вс?мъ правиламъ образцоваго детективнаго романа. Я приду къ Левину. Ухлопаю его ударомъ кулака или какъ-нибудь въ этомъ род? — неожиданно и неслышно. Потомъ разожгу примусъ, туго накачаю его, разолью по столу и по полу поллитра денатурата и н?сколько литровъ керосина, стоящихъ рядомъ тутъ же, захвачу маузеръ и парабеллюмъ, зарою ихъ въ песокъ въ конц? тира и въ однихъ трусахъ, какъ и пришелъ, пройду мимо караула.

Минутъ черезъ пять-десять взорвется примусъ, одновременно съ нимъ взорвутся банки съ чернымъ охотничьимъ порохомъ, потомъ начнутъ взрываться патроны. Комнатушка превратится въ факелъ...

Такая обычная исторія: взрывъ примуса. Сов?тское производство. Самый распространенный видъ несчастныхъ случаевъ въ сов?тскихъ городахъ. Никому ничего и въ голову не придетъ.

Вопросъ о моемъ моральномъ прав? на такое убійство р?шался для меня совс?мъ просто и ясно. Левинъ обучаетъ палачей моей страны стр?лять въ людей этой страны, въ частности, въ меня, Бориса, Юру. Тотъ фактъ, что онъ, какъ и н?которые другіе "узкіе спеціалисты", не отдаетъ себ? яснаго отчета — какому объективному злу или объективному добру служить его спеціальность, въ данныхъ условіяхъ никакого значенія не им?етъ. Левинъ — одинъ изъ винтиковъ гигантской мясорубки. Ломая Левина, я ослабляю эту мясорубку. Чего проще?

Итакъ, и теоретическая, и техническая стороны этого предпріятія были вполн? ясны или, точн?е, казались мн? ясными. Практика же ввела въ эту ясность весьма существенный коррективъ.

Я разъ пять приходилъ къ Левину, предварительно давая себ? слово, что вотъ сегодня я это сд?лаю, и вс? пять разъ не выходило ровно ничего: рука не поднималась. И это не въ переносномъ, а въ самомъ прямомъ смысл? этого слова: не поднималась. Я клялъ и себя и свое слабодушіе, доказывалъ себ?, что въ данной обстановк? на одной чашк? в?совъ лежитъ жизнь чекиста, а на другой — моя съ Юрой (это, въ сущности, было ясно и безъ доказательствъ), но, очевидно, есть убійство и убійство...

Въ наши жестокіе годы мало мужчинъ прошли свою жизнь, не им?я въ прошломъ убійствъ на войн?, въ революціи, въ путаныхъ нашихъ біографіяхъ. Но зд?сь — заран?е обдуманное убійство челов?ка, который, хотя объективно и сволочь, а субъективно — вотъ угощаетъ меня чаемъ и показываетъ коллекціи своихъ огнестр?льныхъ игрушекъ... Такъ ничего и не вышло. Раскольниковскаго вопроса о Наполеон? и "твари дрожащей" я такъ и не р?шилъ. Мучительная борьба самого себя съ собою была закончена выпивкой въ Динамо, и посл? оной я къ этимъ детективнымъ проектамъ больше не возвращался. Стало на много легче...

Одинъ разъ оружіе чуть было не подвернулось случайно. Я сид?лъ на берегу Вички, верстахъ въ пяти къ с?веру отъ Медгоры, и удилъ рыбу. Уженье не давалось, и я былъ обиженъ и на судьбу, и на себя: вотъ люди, которымъ это, въ сущности, не надо, удятъ, какъ сл?дуетъ. А мн? надо, надо для пропитанія во время поб?га, и р?шительно ничего не удается. Мои прискорбныя размышленія прервалъ чей-то голосъ.

— Позвольте-ка, гражданинъ, ваши документы.

Оборачиваюсь. Стоитъ вохровецъ. Больше не видно никого. Документы вохровецъ спросилъ, видимо, только такъ, для очистки сов?сти: интеллигентнаго вида мужчина въ очкахъ, занимающійся столь мирнымъ промысломъ, какъ уженье рыбы, никакихъ спеціальныхъ подозр?ній вызвать не могъ. Поэтому вохровецъ велъ себя н?сколько небрежно: взялъ винтовку подъ мышку и протянулъ руку за моими документами.

Планъ вспыхнулъ, какъ молнія — со вс?ми деталями: л?вой рукой отбросить въ сторону штыкъ винтовки, правой — ударъ кулакомъ въ солнечное сплетеніе, потомъ вохровца — въ Вичку, ну, и такъ дал?е. Я уже совс?мъ было приноровился къ удару — и вотъ, въ кустахъ хрустнула в?тка, я обернулся и увидалъ второго вохровца съ винтовкой на изготовку. Перехватило дыханіе. Если бы я этотъ хрустъ услыхалъ на секунду позже, я ухлопалъ бы перваго вохровца, и второй — ухлопалъ бы меня... Пров?ривъ мои документы, патруль ушелъ въ л?съ. Я пытался было удить дальше, но руки слегка дрожали...

Такъ кончились мои попытки добыть оружіе...