ТРАМПЛИНЪ ДЛЯ ПРЫЖКА КЪ ГРАНИЦѢ

Конечно, при всемъ этомъ я малость покривлю душой. Но что под?лаешь? Во-первыхъ, не я выдумалъ эту систему общеобязательнаго всесоюзнаго кривлянья и, во вторыхъ — Paris vaut la messe.

Вм?сто "Парижа" я буду им?ть всяческую свободу д?йствій, передвиженій и разв?дки, а также практически нич?мъ не ограниченный "блатъ". Теперь я могу придти въ административный отд?лъ и сказать дружескимъ, но не допускающимъ никакихъ сомн?ній тономъ:

— Заготовьте ка мн? сегодня вечеромъ командировку туда-то и туда-то...

И командировка будетъ заготовлена мн? вн? всякой очереди, и никакая третья часть не поставитъ на ней штампа: "Сл?дуетъ въ сопровожденіи конвоя", какой она поставила на моей первой командировк?.

И никакой вохровецъ, когда я буду нести въ укромное м?сто въ л?су свой набитый продовольствіемъ рюкзакъ, въ этотъ рюкзакъ не пол?зетъ, ибо и онъ будетъ знать о моемъ великомъ блат? у Успенскаго — я уже позабочусь, чтобы онъ объ этомъ зналъ... И онъ будетъ знать еще о н?которыхъ возможностяхъ, изложенныхъ ниже...

Въ моемъ распоряженіи окажутся такія великія блага, какъ тапочки — я ихъ могу дать, а могу и не дать... И челов?къ будетъ ходить либо въ пудовыхъ казенныхъ сапожищахъ, либо на своихъ голыхъ частно-собственническихъ подошвахъ.

И, наконецъ, если мн? это понадобится, я приду, наприм?ръ, къ зав?дующему ларькомъ товарищу Аведисяну и предложу ему полтора м?сяца жратвы, отдыха и сладкаго бездумья на моемъ вичкинскомъ курорт?. На жратву Аведисяну наплевать и онъ можетъ мн? отв?тить:

Нашъ братъ презираетъ сов?тскую власть,

И даръ мн? твой вовсе не нуженъ.

Мы сами съ усами и кушаемъ всласть

На завтракъ, об?дъ и на ужинъ...

Но объ отдых?, объ единственномъ дн? отдыха за вс? свои 6 л?тъ лагернаго сид?нія, Аведисянъ мечтаетъ вс? эти 6 л?тъ. Онъ, конечно, воруетъ — не столько для себя, сколько для начальства. И онъ в?чно дрожитъ — не столько за себя, сколько за начальство. Если влипнетъ онъ самъ — ерунда, начальство выручить — только молчи и не болтай. Но если влипнетъ начальство? Тогда — пропалъ. Ибо начальство, чтобы выкрутиться — свалитъ все на Аведисяна, и некому будетъ Аведисяна выручать, и сгніетъ Аведисянъ гд?-нибудь на Л?сной Р?чк?...

Аведисянъ облизнется на мой проектъ, мечтательно посмотритъ въ окно на недоступное ему голубое небо, хотя и не кавказское, а только карельское, но все же небо, и скажетъ этакъ безнадежно:

— Полтора м?сяца? Хотя бы полтора дня... Но, товарищъ Солоневичъ, ничего изъ этого не выйдетъ... Не отпустятъ...

Я знаю, его очень трудно вырвать. Безъ него начальству придется сызнова и съ новымъ челов?комъ налаживать довольно сложную систему воровства. Хлопотливо и небезопасно...

Но я скажу Аведисяну небрежно и ув?ренно:

— Ну, ужъ это вы, т. Аведисянъ, предоставьте мн?.

И я пойду къ Дорошенк?, начальнику лагпункта.

Зд?сь могутъ быть два основныхъ варіанта:

1. Если начальникъ лагпункта челов?къ умный и съ нюхомъ, то онъ отдастъ мн? Аведисяна безъ всякихъ разговоровъ. Или, если съ Аведисяномъ будетъ д?йствительно трудно, скажетъ мн?:

— Знаете что, т. Солоневичъ, мн? очень трудно отпустить Аведисяна. Ну, вы знаете — почему, вы челов?къ бывалый... Пойдите лучше къ начальнику отд?ленія т. Поккалну и поговорите съ нимъ...

2. Если онъ челов?къ глупый и нюха не им?етъ, то онъ, выслушавъ столь фантастическую просьбу, пошлетъ меня къ чортовой матери, что ему очень дорого обойдется... Не потому, чтобы я былъ мстительнымъ, а потому, что въ моемъ нын?шнемъ положеніи я вообще не могу позволить себ? роскоши быть посланнымъ къ чортовой матери...

А такъ какъ Дорошенко челов?къ толковый и, кром? того, знаетъ о моемъ блат? у Успенскаго, онъ в?роятн?е всего уступить мн? безо всякихъ разговоровъ. Въ противномъ случа? мн? придется пойти къ Поккалну и повторить ему свою просьбу.

Поккалнъ съ сокрушеніемъ пожметъ плечами, протянетъ мн? свой умилостивительный портсигаръ и скажетъ:

— Да, но вы знаете, т. Солоневичъ, какъ трудно оторвать Аведисяна отъ ларька, да еще на полтора м?сяца...

— Ну, конечно, знаю, т. Поккалнъ. Поэтому-то я и обратился къ вамъ. Вы же понимаете, насколько намъ политически важно провести нашу спартакіаду...

Политически... Тутъ любой стремительно-начальственный разб?гъ съ размаху сядетъ въ галошу... По-ли-ти-чески... Это пахнетъ такими никому непонятными вещами, какъ генеральной линіей, коминтерномъ, интересами міровой революціи и всяческимъ чортомъ въ ступ? и, во всякомъ случа?, — "недооц?нкой", "притупленіемъ классовой бдительности", "хожденіемъ на поводу у классоваго врага" и прочими вещами, еще мен?е понятными, но непріятными во всякомъ случа?... Т?мъ бол?е, что и Успенскій говорилъ: "политическое значеніе"... Поккалнъ не понимаетъ ни черта, но Аведисяна дастъ.

Въ томъ совершенно нев?роятномъ случа?, если откажетъ и Поккалнъ, я пойду къ Успенскому и скажу ему, что Аведисянъ — лучшее украшеніе будущей спартакіады, что онъ проб?гаетъ стометровку въ 0,1 секунды, но что "по весьма понятнымъ соображеніямъ" администрація лагпункта не хочетъ его отпустить. Успенскому все-таки будетъ спокойн?е им?ть настоящія, а не липовыя цифры спартакіады и, кром? того, Успенскому наплевать на то, съ какой степенью комфорта разворовывается лагерный сахаръ — и Аведисяна я выцарапаю.

Я могу такимъ же образомъ вытянуть раздатчика изъ столовой ИТР и многихъ другихъ лицъ... Даже предуб?жденный читатель пойметъ, что въ ларьковомъ сахар? я недостатка терп?ть не буду, что ИТРовскихъ щей я буду хлебать, сколько въ меня вл?зетъ... И въ своемъ курорт? я на всякій случай (наприм?ръ, срывъ поб?га изъ-за бол?зни — мало ли что можетъ быть) я забронировалъ два десятка м?стъ, необходимыхъ мн? исключительно для блата...

Но я не буду безпокоить ни Дорошенки, ни Поккална, ни Аведисяна съ его сахаромъ. Все это мн? не нужно...

Это — случай гипотетическій и, такъ сказать, несостоявшійся... О случаяхъ, которые "состоялись" и которые дали намъ по компасу, по пар? сапогъ, по плащу, по пропуску и, главное, карту — правда, паршивую, но все же карту — я не могу говорить по причинамъ вполн? понятнымъ. Но они развивались по канонамъ "гипотетическаго случая" съ Аведисяномъ... Ибо не только, скажемъ, кухонному раздатчику, но любому вохровцу и оперативнику перспектива полутора м?сяца на курорт? гораздо пріятн?е того же срока, проведеннаго въ какихъ-нибудь засадахъ, заставахъ и обходахъ по топямъ, болотамъ и комарамъ...

А вотъ вамъ случай не гипотетическій:

Я прохожу по корридору отд?ленія и слышу грохочущій матъ Поккална и жалкій лепетъ оправданія, исходящій изъ устъ товарища Левина, моего начальника колонны.

Мн? ничего не нужно у Поккална, но мн? нужно произвести должное впечатл?ніе на Левина. Поэтому я вхожу въ кабинетъ Поккална (о, конечно, безъ доклада и безъ очереди), бережно обхожу вытянувшагося въ струнку Левина, плотно усаживаюсь въ кресло у стола Поккална, закидываю ногу на ногу и осматриваю Левина сочувственно-покровительственнымъ взглядомъ: "И какъ это тебя, братецъ, такъ угораздило?"...

Теперь н?сколько разъясненій:

Я живу въ барак? № 15, и надо мной въ барак? существуетъ начальство: "статистикъ", староста барака и двое дневальныхъ, не говоря о "выборномъ" начальств? врод?, наприм?ръ, уполномоченнаго по борьб? съ прогулами, тройки по борьб? съ поб?гами, тройки по соревнованію и ударничеству и прочее. Я между вс?мъ этимъ начальствомъ — какъ листъ, крутимый бурей. Дневальный, наприм?ръ, можетъ поинтересоваться, почему я, у?зжая въ двухдневную командировку, уношу съ собой двухпудовый рюкзакъ и даже поковыряться въ немъ. Вы понимаете, какія будутъ посл?дствія, если онъ поковыряется?.. Тройка по борьб? съ побегами можетъ въ любой моментъ учинить мн? обыскъ... Староста барака можетъ погнать меня на какое-либо особо неудобное дежурство, на какой-нибудь ударникъ по чистк? отхожихъ м?стъ, можетъ подложить мн? всяческую свинью по административной линіи. Начальникъ колонны можетъ погнать на общія работы, можетъ пересадить меня въ какой-нибудь особо дырявый и уголовный баракъ, перевести куда-нибудь моего сына, зачислить меня въ филоны или въ антіобщественные и антисов?тски настроенные элементы и вообще проложить мн? прямую дорожку на Л?сную Р?чку. Надъ начальникомъ колонны стоитъ начальникъ УРЧа, который съ начальникомъ колонны можетъ сд?лать больше, ч?мъ начальникъ колонны со мной, а обо мн? ужъ и говорить нечего... Я возношусь мысленно выше и вижу монументальную фигуру начальника лагпункта, который и меня, и Левина просто въ порошекъ стереть можетъ... Еще дальше — начальникъ отд?ленія, при имени котораго прилипаетъ языкъ къ горлу лагерника...

Говоря короче, начальство до начальника колонны — это крупныя непріятности, до начальника лагпункта — это возможность погребенія заживо въ какомъ-нибудь Морсплав?, Л?сной Р?чк?, Поповомъ остров?, девятнадцатомъ квартал?... Начальникъ отд?ленія — это уже право жизни и смерти. Это уже право на разстр?лъ.

И все это начальство мн? нужно обойти и обставить. И это при томъ условіи, что по линіи чисто административной — я былъ у ногъ не только Поккална, но и Левина, а по линіи "блата" — чортъ меня разберетъ... Я черезъ головы всего этого сногсшибательнаго начальства им?ю хожденіе непосредственно къ самому Успенскому, одно имя котораго вгоняетъ въ потъ начальника лагпункта... И разв? начальникъ лагпункта, начальникъ колонны могутъ предусмотр?ть, что я тамъ брякну насчетъ воровства, пьянства, начальственныхъ процентныхъ сборовъ съ лагерныхъ проститутокъ, приписки мертвыхъ душъ къ лагернымъ столовкамъ и много, очень много другого?..

И вотъ, я сижу, болтая въ воздух? ногой, покуривая папиросу и глядя на то, какъ на лбу Левина уже выступили капельки пота...

Поккалнъ спохватывается, что матъ в?дь оффиціально неодобренъ, слегка ос?кается и говоритъ мн?, какъ бы извиняясь:

— Ну, вотъ видите, тов. Солоневичъ, что съ этимъ народомъ под?лаешь?..

Я сочувственно пожимаю плечами:

— Ну, конечно, тов. Поккалнъ, что под?лаешь... Вопросъ кадровъ... Мы все этимъ бол?емъ...

— Ступайте вонъ, — говоритъ Поккалнъ Левину.

Левинъ пробкой вылетаетъ въ корридоръ и, вылет?въ, не дважды и не трижды возблагодаритъ Аллаха за то, что ни вчера, ни позавчера, ни даже третьяго дня онъ не подложилъ мн? никакой свиньи. Ибо, если бы такая свинья была подложена, то я не сказалъ бы Поккалну вотъ такъ, какъ сейчасъ:

— Что под?лаешь... Вопросъ кадровъ...

А сказалъ бы:

— Что же вы хотите, тов. Поккалнъ... У нихъ въ кабинк? перманентное воровство и ежедневное пьянство...

Само собой разум?ется, что и объ этомъ воровств?, и объ этомъ пьянств? Поккалнъ знаетъ такъ же точно, какъ знаю и я. Поккалнъ, можетъ быть, и хот?лъ бы что-нибудь сд?лать, но какъ ему справиться, если воруетъ вся администрація и въ лагер?, какъ и на вол?. Посадишь въ ШИЗО одного, другой на его м?ст? будетъ воровать точно такъ же — система. Поэтому Поккалнъ глядитъ сквозь пальцы. Но если бы я при Поккалн? сказалъ о воровств? вслухъ, то о томъ же воровств? я могъ бы сказать и Успенскому, такъ, между прочимъ... И тогда полетитъ не только Левинъ, но и Поккалнъ. Ибо въ функціи Успенскаго входитъ "нагонять страхъ". И, значитъ, въ случа? подложенной мною свиньи, вылет?лъ бы товарищъ Левинъ, но уже не въ корридоръ, а въ ШИЗО, подъ судъ, на Л?сную Р?чку, въ гніеніе заживо. Ибо я, въ числ? прочихъ моихъ качествъ, живой свид?тель, им?ющій доступъ къ самому Успенскому...

И, придя домой и собравъ собутыльниковъ и соучастниковъ своихъ, скажетъ имъ товарищъ Левинъ, не можетъ не сказать въ интересахъ общей безопасности:

— Обходите вы этого очкастаго за двадцать пять верстъ съ правой стороны. Чортъ его знаетъ, какой у него тамъ блатъ и у Поккална, и у Успенскаго.

И буду я благоденствовать и не пол?зетъ никто ни въ карманы мои, ни въ рюкзакъ мой...