ПОРЯДОКЪ ДНЯ

Шли мы такъ. Просыпались передъ разсв?томъ, кипятили чай, шли до 11 часовъ. Устраивали привалъ, варили кашу, гасили костеръ и, отойдя на версту, снова укладывались спать. На т?хъ м?стахъ, гд? раскладывались костры, мы не ложились никогда: дымъ и св?тъ костра могли быть зам?чены, и какой-нибудь заблудшій въ л?сахъ активистъ, вынюхивающій б?глецовъ, или урка, ищущій ?ды и паспорта, или приграничный мужикъ, отс?янный отъ всякихъ контръ-революціонныхъ плевелъ и чающій заработать куль муки, могли бы пойти на костеръ и застать насъ спящими.

Вставали часовъ въ пять и снова шли до темноты. Снова привалъ съ кашей и ночлегъ. Съ ночными привалами было плохо.

Какъ мы ни прижимались другъ къ другу, какъ мы ни укутывались вс?мъ, что у насъ было, мокрый холодъ приполярной ночи пронизывалъ насквозь. Потомъ мы приноровились. Ср?зывали ножами ц?лыя полотнища моха и накрывались имъ. За воротъ забирались ц?лые батальоны всякой нас?комой твари, хвои, комки земли, но было тепло.

Нашъ суррогатъ карты въ первые же дни обнаружилъ свою полную несостоятельность. Р?ки на карт? и р?ки въ натур? текли каждая по своему усмотр?нію, безъ всякаго согласованіи съ сов?тскими картографическими заведеніями. Впрочемъ, и досов?тскія карты были не лучше. Для первой попытки нашего поб?га въ 1932 году я раздобылъ трехверстки этого района. Такихъ трехверстокъ у меня было три варіанта: он? совпадали другъ съ другомъ только въ самыхъ общихъ чертахъ, и даже такая р?ка, какъ Суна, на каждой изъ нихъ текла по особому.

Но это насъ не смущало: мы д?йствовали по принципу н?коего героя Джека Лондона: что бы тамъ ни случилось, держите прямо на западъ. Мы держали прямо на западъ. Одинъ изъ насъ шелъ впереди, пров?ряя направленіе или по солнцу, или по компасу, другой шелъ шагахъ въ двадцати сзади, выправляя мелкія извилины пути. А этихъ извилинъ было очень много. Иногда въ лабиринтахъ озеръ, болотъ и протоковъ приходилось д?лать самыя запутанныя петли и потомъ съ великимъ трудомъ возстанавливать затерянную прямую нашего маршрута. Въ результат? вс?хъ этихъ предосторожностей — а можетъ быть, и независимо отъ нихъ — мы черезъ шестнадцать сутокъ петлистыхъ скитаній по тайг? вышли точно въ нам?ченное м?сто. Ошибка верстъ въ тридцать къ с?веру или къ югу могла бы намъ дорого обойтись: на юг? граница д?лала петлю, и мы, перейдя ее и двигаясь по прежнему на западъ, рисковали снова попасть на сов?тскую территорію и, сл?довательно, быть вынужденными перейти границу три раза. На троекратное везенье расчитывать было трудно. На с?вер? же къ границ? подходило стратегическое шоссе, на немъ стояло большое село Поросозеро, въ сел? была пограничная комендатура, стояла большая пограничная часть, что-то врод? полка, и туда соваться не сл?довало.

Дни шли однообразной чередой. Мы двигались медленно. И торопиться было некуда, и нужно было расчитывать свои силы такъ, чтобы тревога, встр?ча, пресл?дованіе никогда не могли бы захватить насъ уже выдохшимися, и, наконецъ, съ нашими рюкзаками особенной скорости развить было нельзя.

Моя рана на спин? оказалась гораздо бол?е мучительной, ч?мъ я предполагалъ. Какъ я ни устраивался со своимъ рюкзакомъ, время отъ времени онъ все-таки сползалъ внизъ и срывалъ подживающую кожу. Посл? долгихъ споровъ я принужденъ былъ переложить часть моего груза въ Юринъ рюкзакъ — тогда на Юриной спин? оказалось четыре пуда, и Юра еле выволакивалъ свои ноги...