СНОВА ПЕРЕДЫШКА

Общее собраніе фамиліи Солоневичей или "трехъ мушкетеровъ", какъ насъ называли въ лагер?, подтвердили мои соображенія о томъ, что Чекалинъ не подведетъ. Помимо всякихъ психологическихъ расчетовъ — былъ и еще одинъ. Связью со мной, съ заключеннымъ, использованіемъ заключеннаго для шпіонажа противъ лагерной администраціи — Чекалинъ ставитъ себя въ довольно сомнительное положеніе. Если Чекалинъ подведетъ, то передъ этакимъ "подводомъ" онъ, в?роятно, подумаетъ о томъ, что я могу пойти на самыя отчаянныя комбинаціи — в?дь вотъ пошелъ же я къ нему съ этими списками. А о томъ, чтобы им?ть на рукахъ доказательства этой преступной связи, я уже позабочусь — впосл?дствіи я объ этомъ и позаботился. Поставленный въ безвыходное положеніе, я эти доказательства предъявлю третьей части. Чекалинъ же находится на территоріи ББК... Словомъ, идя на все это, Чекалинъ ужъ долженъ былъ держаться до конца.

Все въ мір? — весьма относительно. Стоило разв?яться очередной угроз?, нависавшей надъ нашими головами, и жизнь снова начинала казаться легкой и преисполненной надеждъ, несмотря на каторжную работу въ УРЧ, несмотря на то, что, помимо этой работы, Чекалинскіе списки отнимали у насъ посл?дніе часы сна.

Впрочемъ, списки эти Юра сразу усовершенствовалъ: мы писали не фамиліи, а только указывали номеръ в?домости и порядковый номеръ, подъ которымъ въ данной в?домости стояла фамилія даннаго заключеннаго. Наши списки стали срывать эшелоны. Якименко рвалъ и металъ, но каждый сорванный эшелонъ давалъ намъ н?которую передышку: пока подбирали очередные документы — мы могли отоспаться. Въ довершеніе ко всему этому Якименко преподнесъ мн? довольно неожиданный, хотя сейчасъ уже и ненужный, сюрпризъ. Я сид?лъ за машинкой и барабанилъ. Якименко былъ въ сос?дней комнат?.

Слышу негромкій голосъ Якименки:

— Товарищъ Твердунъ, переложите документы Солоневича Юрія на Медгору, онъ на БАМ не по?детъ.

Вечеромъ того дня я улучилъ минуту, какъ-то неловко и путанно поблагодарилъ Якименко. Онъ поднялъ голову отъ бумагъ, посмотр?лъ на меня какимъ-то страннымъ, вопросительно ироническимъ взглядомъ и сказалъ:

— Не стоитъ, товарищъ Солоневичъ.

И опять уткнулся въ бумаги.

Такъ и не узналъ я, какую собственно линію велъ товарищъ Якименко.