ВЗАИМООТНОШЕНІЯ

Въ этой кабинк? мы провели много часовъ, то скрываясь въ ней отъ посл?днихъ зимнихъ бурь, то просто принимая приглашеніе кого-нибудь изъ ея обитателей насчетъ чайку. Очень скоро въ этой кабинк? и около нея установились взаимоотношенія, такъ сказать, стандартныя, между толковой частью интеллигенціи и толковой частью пролетаріата. Пролетарское отношеніе выражалось въ томъ, что у насъ всегда была отточенная на ять пила, что мы, наприм?ръ, были предупреждены о перем?н? коменданта и о необходимости выполнить норму ц?ликомъ. Норму выполняла почти вся кабинка, такъ что, когда новый — на этотъ разъ вольнонаемный — комендантъ пришелъ пров?рить наши фантастическіе 135% — ему оставалось только недоум?нно потоптаться и искупить свое гнусное подозр?ніе довольно путаной фразой:

— Ну, вотъ — если челов?къ образованный...

Почему образованный челов?къ могъ выполнить количество работы, р?шительно непосильное никакому профессіоналу-пильщику, — осталось, конечно, невыясненнымъ. Но наши 135% были, такъ сказать, оффиціально пров?рены и оффиціально подтверждены. Ленчикъ, не безъ н?котораго волненія смотр?вшій со стороны на эту пров?рку, не удержался и показалъ носъ удалявшейся комендантской спин?.

— Эхъ, елочки мои вы палочки, если бы намъ — да вс?мъ вм?ст?, вотъ какъ пальцы на кулак?, — Ленчикъ для вразумительности растопырилъ было пальцы и потомъ сжалъ ихъ въ кулакъ, — если бы намъ, да вс?мъ вм?ст? — показали бы мы этой сволочи...

— Да, — сумрачно сказалъ Юра, — д?ло только въ томъ, что сволочь все это знаетъ еще лучше, ч?мъ мы съ вами.

— Это, молодой челов?къ, ничего. Исторію-то вы знаете — ну, какъ были уд?льные князья — всякій врозь норовилъ — вотъ и нас?ли татары. А какъ взялись вс? скопомъ — такъ отъ татаръ мокрое м?сто осталось.

— В?рно, — сказалъ Юра еще сумрачн?е, — только татары сид?ли триста л?тъ.

Ленчикъ какъ-то ос?лъ.

— Да, конечно, триста л?тъ... Ну, теперь и темпы не т?, и народъ не тотъ... Долго не просидятъ...

Съ нашей же стороны мы поставляемъ кабинк?, такъ сказать, интеллектуальную продукцію. Сейчасъ, выбитыя изъ вс?хъ своихъ колей, русскія массы очень въ этомъ нуждаются. Но къ кому мужикъ пойдетъ, скажемъ, съ вопросомъ объ удобреніи своего пріусадебнаго участка? Къ активу? Такъ активъ къ нему приставленъ не для разъясненія, а для ограбленія. Къ кому обратится рабочій съ вопросами насчетъ пенсіи, пере?зда въ другое м?сто, жилищнаго прижима или уклоненія отъ какой-нибудь очередной мобилизаціи куда-нибудь къ чортовой матери? Къ профсоюзному работнику? Такъ профсоюзный работникъ приставленъ, какъ "приводной ремень отъ партіи къ массамъ", и ремень этотъ закрученъ туго. Словомъ, мужикъ пойдетъ къ какому-нибудь сельскому интеллигенту, обязательно безпартійному, а рабочій пойдетъ къ какому-нибудь городскому интеллигенту, предпочтительно контръ-революціонному. И оба они — и крестьянинъ, и рабочій — всегда рады потолковать съ хорошимъ, образованнымъ челов?комъ и о политик?: какой, наприм?ръ, подвохъ заключается въ закон? о колхозной торговл? — во всякомъ закон? публика ищетъ прежде всего подвоха, — или что такое японецъ и какъ обстоятъ д?ла съ войной, ну, и такъ дал?е. Обо всемъ этомъ, конечно, написано въ сов?тской печати, но сов?тская печать занимаетъ совершенно исключительную позицію: ей р?шительно никто не в?ритъ — въ томъ числ? и партійцы. Не в?рятъ даже и въ томъ, гд? она не вретъ.

Въ частномъ случа? лагерной жизни возникаетъ рядъ особыхъ проблемъ: наприм?ръ, съ Мухинымъ. Семья осталась въ Питер?, семью лишаютъ паспорта — куда д?ваться? Все переполнено, везд? голодъ. Въ какой-нибудь Костром? придется м?сяцами жить въ станціонномъ зал?, въ пустыхъ товарныхъ вагонахъ, подъ заборами и т.д.: жилищный кризисъ. На любомъ завод? жену Мухина спросятъ: а почему вы у?хали изъ Ленинграда и гд? вашъ паспортъ? Понятно, что съ такими вопросами Мухинъ не обратится ни къ юрисконсульту, ни въ культурно-просв?тительный отд?лъ. Я же им?лъ возможность сказать Мухину: нужно ?хать не въ Кострому, а въ Махачъ Кала или Пишпекъ — тамъ русскихъ мало и тамъ насчетъ паспортовъ не придираются. Въ Пишпек?, скажемъ, можно обратиться къ н?коему Ивану Ивановичу, в?роятно, еще возс?дающему въ овцеводческомъ трест? или гд?-нибудь около. Иванъ Ивановичъ им?етъ возможность переправить жену Мухина или въ опіумный совхозъ въ Каракола, или въ овцеводческій совхозъ на Качкор?. Жить придется въ юрт?, но съ голоду не пропадутъ.

Все это, — такъ сказать, житейская проза. Но, кром? прозы, возникаютъ и н?которые другіе вопросы: наприм?ръ, о старой русской литератур?, которую читаютъ взасосъ, до полнаго измочаливанія страницъ — трижды подклеенныхъ, замусоленныхъ, наполненныхъ карандашными вставками окончательно нечитательныхъ м?стъ... Вотъ ужъ, д?йствительно, пришло время-времячко, "когда мужикъ не Блюхера и не милорда глупаго"... Марксистскую расшифровку русскихъ классиковъ знаютъ приблизительно вс? — но что "товарищи" пишутъ, это уже въ зубахъ навязло, въ это никто не в?ритъ — хотя какъ разъ тутъ-то марксистская критика достаточно сильна... Но все равно — это "наши пишутъ", и читать не стоитъ...

...Такъ, въ милліонахъ м?стъ и по милліону поводовъ идетъ процессъ выковыванія новаго народнаго сознанія...