ВИЧКИНСКІЙ КУРОРТЪ

Какъ бы ни былъ халтуренъ самый замыселъ спартакіады, мн? время отъ времени приходилось демонстрировать Успенскому и прочимъ чинамъ ходъ нашей работы и "наши достиженія". Поэтому, помимо публики, попавшей на Вичку по мотивамъ, ничего общаго со спортомъ не им?ющимъ, туда же было собрано сорокъ два челов?ка всякой спортивной молодежи. Для показа Успенскому провели два футбольныхъ мачта — неплохо играли — и одно "отборочное" легкоатлетическое соревнованіе. Секундом?ры были собственные, рулетокъ никто не пров?рялъ, дисковъ и прочаго никто не взв?шивалъ — кром?, разум?ется, меня — такъ что за "достиженіями" остановки не было. И я им?лъ, такъ сказать, юридическое право сказать Успенскому:

— Ну вотъ, видите, я вамъ говорилъ. Еще м?сяцъ подтренируемся — такъ только держись...

Моимъ талантамъ Успенскій воздалъ должную похвалу.

___

Домъ на Вичк? наполнился самой разнообразной публикой: какая-то пом?сь спортивнаго клуба съ бандой холливудскихъ статистовъ. Профессоръ, о которомъ я разсказывалъ въ предыдущей глав?, какъ-то уловилъ меня у р?чки и сказалъ:

— Послушайте, если ужъ вы взяли на себя роль благод?теля лагернаго челов?чества, такъ давайте ужъ до конца. Переведите меня въ какое-нибудь зданіе, силъ н?тъ, круглыя сутки — галдежъ.

Галдежъ стоялъ, д?йствительно, круглыя сутки. Я ходилъ по Вичк? — и завидовалъ. Только что — и то не надолго — вырвались ребята изъ каторги, только что перешли съ голодной "пайки" на бифштексы (кормили и бифштексами — въ Москв?, на вол?, бифштексъ невиданное д?ло) — и вотъ, міръ для нихъ уже полонъ радости, оптимизма, бодрости и энергіи. Зд?сь были и русскіе, и узбеки, и татары, и евреи, и Богъ знаетъ, кто еще. Былъ молчаливый б?гунъ на длинныя дистанціи, который именовалъ себя афганскимъ басмачемъ, былъ какой-то по подданству англичанинъ, по происхожденію сиріецъ, по національности еврей, а по прозвищу Чумбурбаба. Росту и силы онъ былъ необычайной, и голосъ у него былъ, какъ труба іерихонская. Знаменитъ онъ былъ т?мъ, что два раза пытался б?жать изъ Соловковъ, могъ играть одинъ противъ ц?лой волейбольной команды и иногда и выигрывалъ. Его жизнерадостный рыкъ грем?лъ по всей Вичк?.

Чумбурбабу разыгрывала вся моя "малол?тняя колонія" и на вс?хъ онъ весело огрызался.

Все это играло въ футболъ, прыгало, б?гало, гр?лось на солнц? и галд?ло. Бол?е солидную часть колоніи пришлось устроить отд?льно: такой марки не могли выдержать даже лагерныя бухгалтерши... Мы съ Юрой думали было перебраться на жительство на Вичку, но по ходу лагерныхъ д?лъ нашъ поб?гъ оттуда могъ бы очень непріятно отозваться на всей этой компаніи. Поэтому мы остались въ барак?. Но на Вичку я ходилъ ежедневно и пытался наводить тамъ н?которые порядки. Порядковъ особенныхъ, впрочемъ, не вышло, да и незач?мъ было ихъ создавать. Постепенно у меня, а въ особенности у Юры, образовался небольшой кружокъ "своихъ ребятъ".

Я старался разобраться въ новомъ для меня мір? лагерной молодежи и, разобравшись, увидалъ, что отъ молодежи на вол? она отличается только однимъ: полнымъ отсутствіемъ какихъ бы то ни было сов?тскихъ энтузіастовъ — на вол? они еще есть. Можно было бы сказать, что зд?сь собрались сливки антисов?тской молодежи — если бы настоящія сливки не были на томъ св?т? и на Соловкахъ. Такимъ образомъ, настроенія этой группы не были характерны для всей сов?тской молодежи — но они были характерны все же для 60-70 процентовъ ея. Разум?ется, что о какой-либо точности такой "статистики" и говорить не приходится, но, во всякомъ случа?, р?зко антисов?тски настроенная молодежь преобладала подавляюще и на вол?, а ужъ о лагер? и говорить нечего.

Сид?ла вся эта публика почти исключительно по статьямъ о террор? и сроки им?ла стандартные: по десять л?тъ. Въ прим?неніи къ террористическимъ статьямъ приговора это означало то, что на волю имъ вообще не выйти никогда: посл? лагеря — будетъ высылка или тотъ, весьма малоизв?стный заграниц? родъ ссылки, который именуется вольнонаемной лагерной службой: вы вашъ срокъ закончили, никуда изъ лагеря васъ не выпускаютъ, но вы получаете право жить не въ барак?, а на частной квартир? и получаете въ м?сяцъ не 3 рубля 80 коп?екъ, какъ получаетъ л?сорубъ, не 15-20 рублей, какъ получаетъ бухгалтеръ, и даже не 70-80 рублей, какъ получалъ я, а наприм?ръ, 300-400, но никуда изъ лагеря вы у?хать не можете. Челов?къ, уже разъ попавшій въ хозяйственную машину ГПУ, вообще почти не им?етъ никакихъ шансовъ выбраться изъ нея, челов?къ, попавшій по террористическимъ д?ламъ, — и т?мъ бол?е.

Въ виду всего этого, лагерная молодежь вела себя по отношенію къ администраціи весьма независимо и, я бы сказалъ, вызывающе. Видъ у нея при разговорахъ съ какимъ-нибудь начальникомъ колонны или лагернаго пункта былъ приблизительно такой: "Что ужъ тамъ дальше будетъ — это плевать, а пока что — я ужъ теб? морду набью". Психологія, такъ сказать, "отчаянности"...

Били довольно часто и довольно основательно. За это, конечно, сажали въ ШИЗО, иногда — р?дко — даже и разстр?ливали (публика квалифицированная и нужная), но все же администрація всякихъ ранговъ предпочитала съ этимъ молоднякомъ не связываться, обходила сторонкой...

Я, конечно, зналъ, что товарищъ Подмоклый среди всей этой публики им?етъ какихъ-то своихъ сексотовъ, но никакъ не могъ себ? представить — кто именно изъ вс?хъ моихъ футболистовъ и прочихъ, подобранныхъ лично мной — могъ бы пойти на такое занятіе. Затесался было какой-то парень, присужденный къ пяти годамъ за превышеніе власти. Какъ оказалось впосл?дствіи, это превышеніе выразилось въ "незаконномъ убійств?" двухъ арестованныхъ — парень былъ сельскимъ милиціонеромъ. Объ этомъ убійств? онъ проболтался самъ, и ему на ближайшей футбольной тренировк? сломали ногу. Подмоклый вызвалъ меня въ третью часть и упорно допрашивалъ: что это, несчастная случайность или "заран?е обдуманное нам?реніе"?

Подмоклому было доказано, что о заран?е обдуманномъ нам?реніи и говорить нечего: я самъ руководилъ тренировкой и видалъ, какъ все это случилось. Подмоклый смотр?лъ на меня непріязненно и подозрительно, впрочемъ, онъ, какъ всегда по утрамъ, переживалъ міровую скорбь похм?лья. Выпытывалъ, что тамъ за народъ собрался у меня на Вичк?, о чемъ они разговариваютъ и какія им?ются "политическія настроенія". Я сказалъ:

— Чего вы ко мн? пристаете, у васъ в?дь тамъ свои стукачи есть — у нихъ и спрашивайте.

— Стукачи, конечно есть, а я хочу отъ васъ подтвержденіе им?ть...

Я понялъ, что парнишка съ превышеніемъ власти былъ его единственнымъ стукачемъ: Вичка была организована столь стремительно, что третья часть не усп?ла командировать туда своихъ людей, да и командировать было трудно: подбиралъ кандидатовъ лично я.

Разговоръ съ Подмоклымъ принялъ чрезвычайно дипломатическій характеръ. Подмоклый крутилъ, крутилъ, ходилъ кругомъ да около, рекомендовалъ мн? какихъ-то зам?чательныхъ форвардовъ, которые у него им?лись въ оперативномъ отд?л?. Я сказалъ:

— Давайте — посмотримъ, что это за игроки: если д?йствительно хорошіе — я ихъ приму.

Подмоклый опять начиналъ крутить — и я поставилъ вопросъ прямо:

— Вамъ нужно на Вичк? своихъ людей им?ть — съ этого бы и начинали.

— А что вы изъ себя наивняка крутите — что, не понимаете вы, о чемъ разговоръ идетъ?

Положеніе создалось невеселое. Отказываться прямо — было невозможно технически. Принять кандидатовъ Подмоклаго и не предупредить о нихъ моихъ спортсменовъ — было невозможно психически. Принять и предупредить — это значило бы, что этимъ кандидатамъ на первыхъ же тренировкахъ поломаютъ кости, какъ поломали бывшему милиціонеру, — и отв?чать пришлось бы мн?. Я сказалъ Подмоклому, что я ничего противъ его кандидатовъ не им?ю, но что, если они не такіе ужъ хорошіе игроки, какъ объ этомъ пов?ствуетъ Подмоклый, то остальные физкультурники поймутъ сразу, что на Вичку эти кандидаты попали не по своимъ спортивнымъ заслугамъ, — сл?довательно, ни за какія посл?дствія я не ручаюсь и не отв?чаю.

— Ну, и дипломатъ же вы, — недовольно сказалъ Подмоклый.

— Еще бы... Съ вами поживешь — поневол? научишься...

Подмоклый былъ слегка польщенъ... Досталъ изъ портфеля бутылку водки:

— А опохм?литься нужно, хотите стакашку?

— Н?тъ, мн? на тренировку идти.

Подмоклый налилъ себ? стаканъ водки и медленно высосалъ ее ц?ликомъ.

— А намъ своей глазъ обязательно нужно тамъ им?ть. Такъ вы моихъ ребятъ возьмите... Поломаютъ ноги — такъ и чортъ съ ними, намъ этого товара не жалко.

Такъ попали на Вичку два бывшихъ троцкиста. Передъ т?мъ, какъ перевести ихъ туда, я сказалъ Хл?бникову и еще кое-кому, чтобы ребята зря языкомъ не трепали. Хл?бниковъ отв?тилъ, что на всякихъ сексотовъ ребятамъ р?шительно наплевать... На ту же точку зр?нія сталъ Кореневскій — упорный и воинствующій соціалъ-демократъ. Кореневскій сказалъ, что онъ и передъ самимъ Сталинымъ ни въ какомъ случа? не желаетъ скрывать своихъ политическихъ уб?жденій: за него-де, Кореневскаго, работаетъ исторія и просыпающаяся сознательность пролетарскихъ массъ. Я сказалъ: ну, ваше д?ло — я предупреждаю.

Исторія и массы не помогли. Кореневскій велъ настойчивую и почти открытую меньшевицкую агитацію — съ Вички по?халъ на Соловки: я не очень ув?ренъ, что онъ туда до?халъ живымъ.

Впрочемъ, меньшевицкая агитація никакого сочувствія въ моихъ "физкультурныхъ массахъ" не встр?чала. Было очень наивно идти съ какой бы то ни было соціалистической агитаціей къ людямъ, на практик? переживающимъ почти стопроцентный соціализмъ... Даже Хл?бниковъ — единственный изъ всей компаніи, который рисковалъ произносить слово "соціализмъ", глядя на результатъ Кореневской агитаціи, пересталъ оперировать этимъ терминомъ... Съ Кореневскимъ же я поругался очень сильно.

Это былъ высокій, тощій юноша, съ традиціонной меньшевицко-народовольческой шевелюрой, — вымирающій въ Россіи типъ книжнаго идеалиста... О революціи, соціализм? и пролетаріат? онъ говорилъ книжными фразами — фразами довоенныхъ соціалъ-демократическихъ изданій, оперировалъ эрфуртской программой, Каутскимъ, тоже, конечно, въ довоенномъ изданіи, доказывалъ, что большевики — узурпаторы власти, вульгаризаторы марксизма, диктаторы надъ пролетаріатомъ и т.п. Вичковская молодежь, уже пережившая и революцію, и соціализмъ, и пролетаріатъ, смотр?ла на Кореневскаго, какъ на челов?ка малость свихнувшагося, и только посмеивалась. Екатеринославскій слесарь Фомко, солидный пролетарій л?тъ двадцати восьми, какъ-то отозвалъ меня въ сторонку.

— Хот?лъ съ вами насчетъ Кореневскаго поговорить... Скажите вы ему, чтобы онъ заткнулся. Я самъ пролетарій не хуже другого, такъ и у меня отъ соціализму съ души воротить. А хлопца разм?няютъ, ни за полкоп?йки пропадетъ. Побалакайте вы съ нимъ, у васъ на него авторитетъ есть...

"Авторитета" не оказалось никакого. Я вызвалъ Кореневскаго сопровождать меня съ Вички въ Медгору и по дорог? попытался устроить ему отеческій разносъ: во-первыхъ, вся его агитація — какъ подъ стеклышкомъ: не можетъ же онъ предполагать, что изъ 60 челов?къ вичкинскаго населенія н?тъ ни одного сексота, и, во-вторыхъ, если ужъ подставлять свою голову подъ наганы третьяго отд?ла, такъ ужъ за что-нибудь мен?е безнадежное, ч?мъ пропаганда соціализма въ Сов?тской Россіи вообще, а въ лагер? — въ частности и въ особенности.

Но жизнь прошла какъ-то мимо Кореневскаго. Онъ нервными жестами откидывалъ спадавшіе на лицо спутанные свои волосы и отв?чалъ мн? Марксомъ и эрфуртской программой. Я ему сказалъ, что и то, и другое я знаю и безъ него, и знаю въ изданіяхъ бол?е позднихъ, ч?мъ 1914 годъ. Ничего не вышло: хоть колъ на голов? теши. Кореневскій сказалъ, что онъ очень признателенъ мн? за мои дружескія къ нему чувства, но что интересы пролетаріата для него выше всего — кстати, съ пролетаріатомъ онъ не им?лъ ничего общаго: отецъ его былъ московскимъ врачемъ, а самъ онъ избралъ себ? совс?мъ удивительную для Сов?тской Россіи профессію — астронома. Что ему пролетаріатъ и что онъ пролетаріату? Я напомнилъ ему о Фомко. Результатъ былъ равенъ нулю.

Нед?ли черезъ дв? посл? этого разговора меня при вход? на Вичку встр?тилъ весьма разстроенный Хл?бниковъ.

— Кореневскаго изъяли. Самъ онъ куда-то исчезъ, утромъ пришли оперативники и забрали его вещи...

— Такъ, — сказалъ я, — доигрался...

Хл?бниковъ посмотр?лъ на меня ожидающимъ взоромъ.

— Давайте сядемъ... Какой-то планъ нужно выработать.

— Какой тутъ можетъ быть планъ, — сказалъ я раздраженно. — Предупреждали парня...

— Да, я знаю... Это, конечно, ут?шеніе, — Хл?бниковъ насм?шливо передернулъ плечами, — мы, дескать, говорили, не слушалъ — твое д?ло. Чортъ съ нимъ, съ ут?шеніемъ... Постойте, кажется, кто-то идетъ...

Мы помолчали. Мимо прошли какіе-то вичкинскіе лагерники и огляд?ли насъ завистливо-недружелюбными взглядами — вичкинскіе бифштексы на фон? сос?днихъ "паекъ" — широкихъ симпатій лагерной массы не вызывали. За лагерниками показалась монументальная фигура Фомко, вооруженнаго удочками. Фомко подошелъ къ намъ:

— Насчетъ Кореневскаго уже знаете?

— Идемъ въ сторонку, — сказалъ Хл?бниковъ.

Отошли въ сторонку и ус?лись.

— Видите-ли, И. Л., — сказалъ Хл?бниковъ, — и, конечно, понимаю, что у васъ никакихъ симпатій къ соціализму н?тъ, — а Кореневскаго все-таки надо выручить.

Я только пожалъ плечами — какъ его выручишь?

— Попробуйте подъ?хать къ начальнику третьей части — я знаю, вы съ нимъ, такъ сказать, интимно знакомы... — Хл?бниковъ посмотр?лъ на меня не безъ ироніи. — А то, можетъ быть, и къ самому Успенскому?

Фомко смотр?лъ мрачно:

— Тутъ, товарищъ Хл?бниковъ, не такъ просто... Вотъ такіе тихенькіе, какъ этотъ Кореневскій, — дай ему власть — такъ онъ почище Успенскаго людей р?зать будетъ... Пролетаріемъ, сукинъ сынъ, зад?лался... Онъ еще мн? насчетъ пролетаріата будетъ говорить... Н?тъ, если большевики меньшевиковъ выр?жутъ — ихнее д?ло, намъ туда соваться нечего: одна стерва другую загрызетъ....

Хл?бниковъ посмотр?лъ на Фомко холодно и твердо.

— Дурацкіе разговоры. Во первыхъ, Кореневскій — нашъ товарищь...

— Если вашъ, такъ вы съ нимъ и ц?луйтесь. Намъ такихъ товарищей не надо. "Товарищами" — и такъ сыты...

— ... А во вторыхъ, — такъ же холодно продолжалъ Хл?бниковъ, не обращая вниманія на реплику Фомко, — во вторыхъ — онъ противъ сталинскаго режима — сл?довательно намъ съ нимъ пока по дорог?. А кого тамъ придется в?шать посл? Сталина, это будетъ видно. И еще: Кореневскій единственный сынъ у отца... Если вы, И. Л., можете выручить, вы это должны сд?лать.

— Я, можетъ, тоже единственный сынъ, — сказалъ Фомко. — Сколько этихъ сыновей ваши соціалисты на тотъ св?тъ отправили. А впрочемъ, ваше д?ло, хотите — выручайте... А вотъ стукачей намъ отсюдова вывести нужно...

Фомко и Хл?бниковъ обм?нялись понимающими взглядами.

— М-да, — неопред?ленно сказалъ Хл?бниковъ...

Помолчали.

— Наши ребята очень взволнованы арестомъ Кореневскаго, хорошій былъ, въ сущности, парень.

— Парень ничего, — н?сколько мягче сказалъ Фомко.

Я не видалъ р?шительно никакихъ возможностей помочь Кореневскому. Идти къ Подмоклому? Что ему сказать? Меньшевицкая агитація Кореневскаго было поставлена такъ по мальчишески, что о ней вс? знали — удивительно, какъ Кореневскій не с?лъ раньше... При случа? можно попытаться поговорить съ Успенскимъ, но это только въ томъ случа?, если онъ меня вызоветъ: идти къ нему спеціально съ этой ц?лью, значило обречь эту попытку на безусловный провалъ. Но Хл?бниковъ смотр?лъ на меня въ упоръ, смотр?лъ, такъ сказать, прямо мн? въ сов?сть, и въ его взгляд? былъ намекъ на то, что, если ужъ я пьянствую съ Подмоклымъ, то я морально обязанъ какъ-то и ч?мъ-то компенсировать паденіе свое.

Въ тотъ же вечеръ въ Динамо я и попытался представить Подмоклому всю эту исторію въ весьма юмористическомъ вид?. Подмоклый смотр?лъ на меня пьяными и хитрыми глазами и только подсм?ивался. Я сказалъ, что эта исторія съ арестомъ вообще глупо сд?лана: только что я ввелъ на Вичку двухъ, явно подозрительныхъ для окружающихъ, "троцкистовъ" — и вотъ уже арестъ... Столковались на такихъ условіяхъ: Подмоклый выпускаетъ Кореневскаго, я же обязуюсь принять на Вичку еще одного сексота.

— А знаете, кого? — съ пьянымъ торжествомъ сказалъ мн? Подмоклый.

— А мн? все равно.

— Ой-ли? Профессора У.

У меня глаза на лобъ пол?зли. Профессоръ У. — челов?къ съ почти міровымъ именемъ. И онъ сексотъ? И моя Вичка превращается изъ курорта въ западню? И моя халтура превращается въ трагедію? И, главное, какъ будто ничего не под?лаешь.

Но профессоръ У. на Вичку не попалъ, а Кореневскаго выручить такъ и не удалось. Рыбачья бригада, ставившая с?ти на озер?, при впаденіи въ него р?ки Вички, вытащила трупъ одного изъ "троцкистовъ". Ноги трупа запутались въ кр?пкой леск? отъ удочки, т?ло было измолото вичкинскими водопадами: удилъ, значитъ, парень рыбу, какъ-то оступился въ водопады — и поминай, какъ звали.

На этотъ разъ Подмоклый вызвалъ меня въ оффиціальномъ порядк? и сказалъ мн?:

— Итакъ, гражданинъ Солоневичъ, будьте добры отв?тить мн?.

Произошла н?которая перепалка. Бояться Подмоклаго со всей его третьей частью у меня не было никакихъ основаній. До проведенія спартакіады я былъ забронированъ отъ всякихъ покушеній съ чьей бы то ни было стороны. Поэтому, когда Подмоклый попробовалъ повысить тонъ, я ему сказалъ, чтобы онъ дурака не валялъ, а то я пойду и доложу Успенскому, что сексотовъ всадили на Вичку по дурацки, что я объ этомъ его, Подмоклаго, предупреждалъ, что онъ, Подмоклый, самъ мн? сказалъ: "этого товара намъ не жалко", и что я ему, Подмоклому, категорически предлагаю моей работы не разваливать: всякому понятно, что энтузіастовъ соціалистическаго строительства на Вичк? н?тъ и быть не можетъ, что тамъ сидятъ контръ-революціонеры (не даромъ же ихъ посадили) и что, если третья часть начнетъ арестовывать моихъ людей, я пойду къ Успенскому и скажу, что проведеніе спартакіады онъ, Подмоклый, ставитъ подъ угрозу.

— Ну, и чего вы взъерепенились, — сказалъ Подмоклый. — Я съ вами, какъ съ челов?комъ, разговариваю.

Инцидентъ былъ исчерпанъ. Виновниковъ гибели "троцкиста" разыскивать такъ и не стали. Этого "товара" у третьей части, д?йствительно, было много. Но и Кореневскаго выручить не удалось. Оставшійся "троцкистъ" былъ въ тотъ же день изъятъ изъ Вички и куда-то отосланъ. Но я чувствовалъ, что посл? спартакіады или, точн?е, посл? моего поб?га Подмоклый постарается кое съ к?мъ разд?латься. Я снова почувствовалъ одинъ изъ самыхъ отвратительныхъ, самыхъ идіотскихъ тупиковъ сов?тской жизни: что бы ни организовывать — самое безпартійное, самое аполитичное — туда сейчасъ же проползетъ ГПУ и устроитъ тамъ западню. Передъ самымъ поб?гомъ мн? пришлось кое-кого изъ моихъ физкультурниковъ изъять изъ Вички и отправить въ качеств? инструкторовъ въ другія отд?ленія, подальше отъ глазъ медгорской третьей части. Впрочемъ, дня за три до поб?га Подмоклый, подмочившись окончательно, сталъ стр?лять въ корридор? общежитія ГПУ — и куда-то исчезъ. Что съ нимъ сд?лалось, я такъ и не узналъ. Въ этомъ есть какое-то воздаяніе. Изъ ГПУ-скихъ палачей немногіе выживаютъ. Остатки челов?ческой сов?сти они глушатъ алкоголемъ, морфіемъ, кокаиномъ, и ГПУ-ская машина потомъ выбрасываетъ ихъ на свалку, а то и на тотъ св?тъ... Туда же, видимо, былъ выброшенъ и товарищъ Подмоклый...

На Вичк? былъ моментъ напряженной тревоги, когда въ связи съ убійствомъ сексота ожидались налеты третьей части, обыски, допросы, аресты. Обычно въ такихъ случаяхъ подвергается разгрому все, что попадается подъ руку: бригада, баракъ, иногда и ц?лая колонна. ГПУ не любить оставлять безнаказанной гибель своихъ агентовъ. Но зд?сь разгромъ Вички означалъ бы разгромъ спартакіады, а для спартакіады Успенскій охотно пожертвовалъ бы и сотней своихъ сексотовъ. Поэтому Вичку оставили въ поко?. Напряженіе понемногу улеглось: притихшая было молодежь снова подняла свой галдежъ, и въ небольшихъ разрозненныхъ кружкахъ моихъ физкультурниковъ снова стали вестись политическія пренія.

Велись они по всякимъ бол?е или мен?е отдаленнымъ уголкамъ вичкинской территоріи, и время отъ времени приходилъ ко мн? какой-нибудь питерскій студентъ или бывшій комсомолецъ московскаго завода "АМО" за какими-нибудь фактическими справками. Наприм?ръ: существуетъ ли въ Европ? легальная коммунистическая печать?

— Да вы возьмите "Правду" и прочитайте. Тамъ есть и цитаты изъ коммунистической печати, и цифры коммунистическихъ депутатовъ въ буржуазныхъ парламентахъ...

— Такъ-то такъ, такъ в?дь это все — по подпольной линіи...

Или:

— Правда ли, что при старомъ стро? былъ такой порядокъ: если рабочій сидитъ въ трамва?, а входитъ буржуй, такъ рабочій долженъ былъ встать и уступить свое м?сто?

Такіе вопросы задавались преимущественно со стороны бывшихъ низовыхъ комсомольцевъ, комсомольцевъ "отъ станка". Со стороны публики бол?е квалифицированной и вопросы были бол?е сложные, наприм?ръ, по поводу мірового экономическаго кризиса. Большинство молодежи уб?ждено, что никакого кризиса вообще н?тъ. Разъ объ этомъ пишетъ сов?тская печать — значитъ, вретъ. Ну, перебои, конечно, могутъ быть — вотъ "наши" все это и раздуваютъ. Или: была ли въ Россіи конституція? Или: правда ли, что Троцкій писалъ о Ленин?, какъ о "профессіональномъ эксплоататор? всяческой отсталости въ русскомъ рабочемъ класс??" Или: д?йствительно ли до революціи принимали въ университеты только дворянъ?...

Не на вс? эти вопросы я рисковалъ исчерпывающими отв?тами.

Все это были очень толковые ребята, ребята съ ясными мозгами, но съ чудовищнымъ нев?жествомъ въ исторіи Россіи и міра. И вс? они, какъ и молодежь на вол?, находились въ період? бурленій. Мои футбольныя команды представляли ц?лую радугу политическихъ исканій и политическихъ настроеній. Былъ одинъ троцкистъ — настоящій, а не изъ третьей части. Попалъ онъ сюда по д?лу какой-то организаціи, переправлявшей оружіе изъ-за границы въ Россію, но ни объ этой организаціи, ни о своемъ прошломъ онъ не говорилъ ни слова. Я даже не ув?ренъ въ томъ, что онъ былъ троцкистомъ: терминъ "троцкистъ" отличается такой же юридической точностью, какъ термины: "кулакъ", "б?лобандитъ", "бюрократъ". Доказывать, что вы не "троцкистъ" или не "бюрократъ", такъ же трудно, какъ доказывать, наприм?ръ, что вы не сволочь. Доказывать же по сов?тской практик? приходится не обвинителю, а обвиняемому... Во всякомъ случа?, этотъ "троцкистъ" былъ единственнымъ, пріемлющимъ принципъ сов?тской власти. Онъ и Хл?бниковъ занимали крайній л?вый флангъ вичкинскаго парламента. Остальная публика въ подавляющемъ большинств? принадлежала къ той весьма неопред?ленной и расплывчатой организаціи или, точн?е, къ тому теченію, которое называетъ себя то "союзомъ русской молодежи", то "союзомъ мыслящей молодежи", то "Молодой Россіей" и вообще всякими комбинаціями изъ словъ "Россія" и "молодость". На вол? все это гн?здится по вузовскимъ и рабочимъ общежитіямъ, по комсомольскимъ ячейкамъ, и иногда, смотришь — какой-нибудь Ваня или Петя на открытомъ собраніи распинается за пятил?тку такъ, что только диву даешься. А потомъ выясняется: накрыли Ваню или Петю въ завком?, гд? онъ на ночномъ дежурств? отбарабанивалъ на пишущей машинк? самую кровожадную антисов?тскую листовку. И по?халъ Ваня или Петя на тотъ св?тъ...

Долженъ сказать, что среди этой молодежи напрасно было бы искать какой-нибудь, хотя бы начерно выработанной программы — во всякомъ случа?, положительной программы. Ихъ идеологія строится прежде всего на отметаніи того, что ихъ ни въ какомъ случа? не устраиваетъ. Ихъ ни въ какомъ отношеніи не устраиваетъ сов?тская система, не устраиваетъ никакая партійная диктатура, и поэтому между той молодежью (въ лагер? ея мало), которая хочетъ изм?нить нын?шнее положеніе путемъ, такъ сказать, усовершенствованія коммунистической партіи, и той, которая предпочитаетъ эту партію просто перев?шать, — существуетъ основной, р?шающій переломъ: дв? стороны баррикады.

Вся молодежь, почти безъ всякаго исключенія, совершенно индифферентна къ какимъ бы то ни было религіознымъ вопросамъ. Это никакъ не воинствующее безбожіе, а просто полное безразличіе: "можетъ быть, это кому-нибудь и надо, а намъ р?шительно ни къ чему". Въ этомъ пункт? антирелигіозная пропаганда большевиковъ сд?лала свое д?ло — хотя враждебности къ религіи внушить не смогла. Монархическихъ настроеній н?тъ никакихъ. О старой Россіи представленіе весьма сумбурное, создавшееся не безъ вліянія сов?тскаго варіанта русской исторіи. Но если на религіозные темы съ молодежью и говорить не стоитъ — выслушаютъ уважительно, даже и возражать не будутъ, — то о цар? поговорить можно: "да, технически это, можетъ быть, и не такъ плохо". Къ капитализму отношеніе въ общемъ неопред?ленное: съ одной стороны, теперь-то уже ясно, что безъ капиталиста, частника, "хозяина" не обойтись, а съ другой — какъ же такъ, строили заводы на своихъ костяхъ?.. Каждая группировка им?етъ свои программы регулированія капитализма... Среди этихъ программъ — есть и небезынтересныя... Въ среднемъ, можно бы сказать, что, оторванная отъ всего міра, лишенная всякаго руководства со стороны старшихъ, не им?ющая никакого доступа къ мало-мальски объективной политико-экономической литератур?, русская молодежь нащупываетъ какіе-то будущіе компромиссы между государственнымъ и частнымъ хозяйствомъ. Ходъ мышленія — чисто экономическій и техническій, земной: если хотите, то даже и шкурный. Никакихъ "в?чныхъ вопросовъ" и никакихъ потустороннихъ темъ. И за вс?мъ этимъ — большая и хорошая любовь къ своей стран? — это, в?роятно, и будетъ то, что въ эмиграціи называется терминомъ "національное возрожденіе". Но терминъ "національный" будетъ для этой молодежи непонятнымъ терминомъ. Или, пожалуй, хуже — двусмысленнымъ терминомъ: въ немъ будетъ заподозр?но то, что у насъ когда-то называлось зоологическимъ націонализмомъ — противопоставленіе одной изъ россійскихъ національностей другимъ.

Я позволю себ? коснуться зд?сь — мелькомъ и безъ доказательствъ — очень сложнаго вопроса о націонализм?, какъ таковомъ, то-есть о противопоставленіи одной націи другой, вн? всякаго отношенія къ моимъ личнымъ взглядамъ по этому поводу.

Въ томъ чудовищномъ см?шеніи "племенъ, нар?чій, состояній", которое совершено сов?тской революціей, междунаціональная рознь среди молодежи сведена на н?тъ. Противопоставленія русскаго не русскому быту отсутствуютъ вовсе. Этотъ фактъ создаетъ чрезвычайно важныя побочныя посл?дствія: стремительную руссификацію окраинной молодежи.

Какъ это ни странно, на эту руссификацію первый обратилъ вниманіе Юра во время нашихъ п?шихъ скитаній по Кавказу. Я потомъ пров?рилъ его выводы — и по своимъ воспоминаніямъ, и по своимъ дальн?йшимъ наблюденіямъ — и пришелъ въ н?которое изумленіе, какъ такой крупный и бьющій въ глаза фактъ прошелъ мимо моего вниманія. Для какого-нибудь Абарцумяна русскій языкъ — это его пріобр?теніе, это его завоеваніе, и онъ — поскольку это касается молодежи — своего завоеванія не отдастъ ни за какія самостійности. Это — его билетъ на право входа въ міровую культуру, а въ нын?шней Россіи, при вс?хъ прочихъ неудобствахъ сов?тской жизни, научились думать въ масштабахъ непровинціальныхъ.

Насильственная коренизація, украинизація, якутизація и прочее, обернулась самыми неожиданными посл?дствіями. Украинскій мужикъ отъ этой украинизаціи волкомъ взвылъ: во-первыхъ, оффиціальной мовы онъ не понимаетъ и, во-вторыхъ, онъ уб?жденъ въ томъ, что ему и его д?тямъ преграждаютъ доступъ къ русскому языку, со спеціальной ц?лью, оставить этихъ д?тей мужиками и закрыть имъ вс? пути вверхъ. А пути вверхъ практически доступны только русскому языку. И Дн?прострой, и Харьковскій Тракторный, и Криворожье, и Кіевъ, и Одесса — вс? они говорятъ по русски, и опять же, въ т?хъ же гигантскихъ переброскахъ массъ съ м?ста на м?сто, ни на какихъ украинскихъ мовахъ они говорить не могутъ технически... Въ Дагестан? было сд?лано еще остроумн?е: было установлено восемь оффиціальныхъ государственныхъ языковъ — пришлось ликвидировать ихъ вс?: жел?зныя дороги не могли работать: всегда найдется патріотъ волостного масштаба, который, на основаніи закона о восьми государственныхъ языкахъ, начнетъ лопотать такое, что никто ужъ не пойметъ... Итакъ, при отсутствіи національнаго подавленія и, сл?довательно, при отсутствіи ущемленныхъ національныхъ самолюбій — получило преобладаніе чисто техническое соображеніе о томъ, что безъ русскаго языка все равно не обойтись. И украинскій бетонщикъ, который вчера укладывалъ дн?провскую плотину, сегодня переброшенъ на Волгу, а на завтра мечтаетъ попасть въ московскій вузъ, ни на какіе соблазны украинизаціи не пойдетъ. Основная база всякихъ самостійныхъ теченій — это сравнительно тонкая прослойка полуинтеллигенціи, да и ту прослойку большевизмъ разгромилъ... Программы, которыя "д?лятъ Русь по карт? указательнымъ перстомъ", обречены на провалъ — конечно, поскольку это касается внутреннихъ процессовъ русской жизни...