ЭТАПЪ КАКЪ ТАКОВОЙ

Помимо жестокостей планом?рныхъ, такъ сказать, "классово-ц?леустремленныхъ", сов?тская страна захлебывается еще отъ дикаго потока жестокостей совершенно безц?льныхъ, никому не нужныхъ, никуда не "устремленныхъ". Растутъ они, эти жестокости, изъ того несусв?тимаго сов?тскаго кабака, зигзаги котораго предусмотр?ть вообще невозможно, который, на ряду съ самой суровой отв?тственностью по закону, создаетъ полн?йшую безотв?тственность на практик? (и, конечно и наоборотъ), наряду съ оффиціальной плановостью организуетъ полн?йшій хаосъ, наряду со статистикой — абсолютную неразбериху. Я совершенно ув?ренъ въ томъ, что реальной величины, наприм?ръ, пос?вной площади въ Россіи не знаетъ никто — не знаетъ этого ни Сталинъ, ни политбюро и ни ЦСУ, вообще никто не знаетъ — ибо уже и низовая колхозная цифра рождается въ колхозномъ кабак?, проходитъ кабаки у?зднаго, областного и республиканскаго масштаба и теряетъ всякое соотв?тствіе съ реальностью... Что ужъ тамъ съ ней сд?лаютъ въ московскомъ кабак? — это д?ло шестнадцатое. Въ Москв? въ большинств? случаевъ цифры не суммируютъ, а высасываютъ... Съ цифровымъ кабакомъ, который оплачивается челов?ческими жизнями, мн? потомъ пришлось встр?титься въ лагер?. По дорог? же въ лагерь свир?пствовалъ кабакъ просто — безъ статистики и безъ всякаго смысла...

Само собой разум?ется, что для ГПУ не было р?шительно никакого расчета, отправляя рабочую силу въ лагеря, обставлять перевозку эту такъ, чтобы эта рабочая сила прибывала на м?сто работы въ состояніи крайняго истощенія. Практически же д?ло обстояло именно такъ.

По положенію этапники должны были получать въ дорог? по 600 гр. хл?ба въ день, сколько то тамъ граммъ селедки, по куску сахару и кипятокъ. Горячей пищи не полагалось вовсе, и зимой, при длительныхъ — нед?лями и м?сяцами — пере?здахъ въ слишкомъ плохо отапливаемыхъ и слишкомъ хорошо "вентилируемыхъ" теплушкахъ, — этапы несли огромныя потери и больными, и умершими, и просто страшнымъ ослабленіемъ т?хъ, кому удалось и не забол?ть, и не помереть... Допустимъ, что общія для всей страны "продовольственныя затрудненія" лимитровали количество и качество пищи, помимо, такъ сказать, доброй воли ГПУ. Но почему насъ морили жаждой?

Намъ выдали хл?бъ и селедку сразу на 4 — 5 дней. Сахару не давали — но Богъ ужъ съ нимъ... Но вотъ, когда посл? двухъ сутокъ селедочнаго питанія намъ въ теченіе двухъ сутокъ не дали ни капли воды — это было совс?мъ плохо. И совс?мъ глупо...

Первыя сутки было плохо, но все же не очень мучительно. На вторыя сутки мы стали уже собирать сн?гъ съ крыши вагона: сквозь р?шетки люка можно было протянуть руку и пошарить ею по крыш?... Потомъ стали собирать сн?гъ, который в?теръ наметалъ на полу сквозь щели вагона, но, понятно, для 58 челов?къ этого немножко не хватало.

Муки жажды обычно описываются въ комбинаціи съ жарой, песками пустыни или солнцемъ Тихаго Океана. Но я думаю, что комбинація холода и жажды была на много хуже...

На третьи сутки, на разсв?т?, кто-то въ вагон? крикнулъ:

— Воду раздаютъ!..

Люди бросились къ дверямъ — кто съ кружкой, кто съ чайникомъ... Стали прислушиваться къ звукамъ отодвигаемыхъ дверей сос?днихъ вагоновъ, ловили приближающуюся ругань и плескъ разливаемой воды... Какимъ музыкальнымъ звукомъ показался мн? этотъ плескъ!..

Но вотъ отодвинулась и наша дверь. Патруль принесъ бакъ съ водой — ведеръ этакъ на пять. Отъ воды шелъ легкій паръ — когда-то она была кипяткомъ, — но теперь намъ было не до такихъ тонкостей. Если бы не штыки конвоя, — этапники нашего вагона, казалось, готовы были бы броситься въ этотъ бакъ внизъ головой...

— Отойди отъ двери, такъ-то, такъ-то и такъ-то, — оралъ кто-то изъ конвойныхъ. — А то унесемъ воду къ чортовой матери!..

Но вагонъ былъ близокъ къ безумію...

Характерно, что даже и зд?сь, въ водяномъ вопрос?, сказалось своеобразное "классовое разслоеніе"... Рабочіе им?ли свою посуду, сл?довательно, у нихъ вчера еще оставался н?который запасъ воды, они меньше страдали отъ жажды, да и вообще держались какъ-то организованн?е. Урки ругались очень сильно и изысканно, но въ бутылку не л?зли. Мы, интеллигенція, держались этакимъ "комсоставомъ", который, не считаясь съ личными ощущеніями, старается что-то сорганизовать и какъ-то взять команду въ свои руки.

Крестьяне, у которыхъ не было посуды, какъ у рабочихъ, не было собачьей выносливости, какъ у урокъ, не было сознательной выдержки, какъ у интеллигенціи, превратились въ окончательно обезум?вшую толпу. Со стонами, криками и воплями они л?зли къ узкой щели дверей, забивали ее своими т?лами такъ, что ни къ двери подойти, ни воду въ теплушку поднять. Задніе оттаскивали переднихъ или взбирались по ихъ спинамъ вверхъ, къ самой притолок? двери, и двери оказались плотно, снизу доверху, забитыми живымъ клубкомъ орущихъ и брыкающихся челов?ческихъ т?лъ.

Съ великими мускульными и голосовыми усиліями намъ, интеллигенціи и конвою, удалось очистить проходъ и втащить бакъ на полъ теплушки. Только что втянули бакъ, какъ какой-то крупный бородатый мужикъ ринулся къ нему сквозь вс? наши загражденія и всей своей волосатой физіономіей нырнулъ въ воду; хорошо еще, что она не была кипяткомъ.

Борисъ схватилъ его за плечи, стараясь оттащить, но мужикъ такъ кр?пко вц?пился въ края бака руками, что эти попытки грозили перевернуть весь бакъ и оставить насъ вс?хъ вовсе безъ воды.

Глядя на то, какъ бородатый мужикъ, захлебываясь, лакаетъ воду, толпа мужиковъ снова бросилась къ баку. Какой-то рабочій колотилъ своимъ чайникомъ по полупогруженной въ воду голов?, какія-то еще дв? головы пытались втиснуться между первой и краями бака, но мужикъ ничего не слышалъ и ничего не чувствовалъ: онъ лакалъ, лакалъ, лакалъ...

Конвойный, очевидно, много насмотр?вшійся на такого рода происшествіи, крикнулъ Борису:

— Пихай бакъ сюда!

Мы съ Борисомъ поднажали, и по скользкому обледен?лому полу теплушки бакъ скользнулъ къ дверямъ. Тамъ его подхватили конвойные, а бородатый мужикъ тяжело грохнулся о землю.

— Ну, сукины д?ти, — оралъ конвойный начальникъ, — теперь совс?мъ заберемъ бакъ, и подыхайте вы тутъ къ чортовой матери...

— Послушайте, — запротестовалъ Борисъ, — во-первыхъ, не вс? же устраивали безпорядокъ, а во-вторыхъ, надо было воду давать во время.

— Мы и безъ васъ знаемъ, когда время, когда н?тъ. Ну, забирайте воду въ свою посуду, намъ нужно бакъ забирать.

Возникла новая проблема: у интеллигенціи было довольно много посуды, посуда была и у рабочихъ; у мужиковъ и у урокъ ея не было вовсе. Одна часть рабочихъ отъ д?лежки своей посудой отказалась наотр?зъ. Въ результат? длительной и матерной дискуссіи установили порядокъ: каждому по кружк? воды. Оставшуюся воду распред?лять не по принципу собственности на посуду, а, такъ сказать, въ общій котелъ. Т?, кто не даютъ посуды для общаго котла, больше воды не получатъ. Такимъ образомъ т? рабочіе, которые отказались дать посуду, рисковали остаться безъ воды. Они пытались было протестовать, но на нашей сторон? было и моральное право, и большинство голосовъ, и, наконецъ, аргументъ, безъ котораго вс? остальные не стоили коп?йки, — это кулаки. Частно-собственническіе инстинкты были поб?ждены.