ДИНАМО ТАЕТЪ

Къ концу мая м?сяца наше каторжно-привиллегированное положеніе въ Медгор? закр?пилось приблизительно въ такой степени, въ какой это вообще возможно въ текучести сов?тскихъ судебъ, и я (оптимистическій челов?къ) сталъ было проникаться ув?ренностью въ томъ, что нашъ поб?гъ, по крайней м?р? поб?гъ изъ лагеря, можно считать вполн? обезпеченнымъ. Одно время возникла было н?которая угроза со стороны культурно-воспитательнаго отд?ла, который довольно скоро сообразилъ, что Медоваръ играетъ только декоративную роль и что платить Медовару 300 рублей — когда мн? можно было заплатить только 30 — н?тъ никакого расчета. Отъ опасности со стороны КВО я отд?лался довольно просто: сманилъ Динамо на постройку новаго стадіона, благо прежній д?йствительно никуда не годился. Нашелъ площадку на пригорк? за управленческимъ городкомъ, спланировалъ постройку. Для нея ежедневно сгоняли изъ ШИЗО по 150-200 урокъ, приволокли откуда-то с л?сныхъ работъ три трактора, и КВО понялъ, что ужъ теперь-то Динамо меня не отдастъ. Словомъ — на Шипк? все было спокойно...

Потомъ, въ теченіе приблизительно трехъ дней все это спокойствіе было подорвано со вс?хъ сторонъ, и перед? нами (въ который это уже разъ!) снова встала угроза полной катастрофы.

Началось все это съ моихъ футбольно-террористическихъ списковъ. Хл?бниковъ оказался правъ: почти никого, кром? террористовъ, я среди лагерной физкультурной молодежи разыскать не могъ. Гольманъ же все настойчив?е и настойчив?е требовалъ отъ меня представленія списковъ: люди по этимъ спискамъ должны были быть переведены въ составъ Вохра. Исчерпавъ свои возможности, я пошелъ къ Медовару и сказалъ ему — устройте мн? командировку въ другія отд?ленія, зд?сь все, что можно было выискать, я уже выискалъ...

— Да, да, — затараторилъ Медоваръ, — ну, это все пустяки... Вы объ этихъ спискахъ пока никому не говорите, понимаете, только дискредитируете себя... (я, конечно, это понималъ)... Сейчасъ уезжаю въ Москву, вернусь дней черезъ пять, все это обставимъ въ лучшемъ вид?...

Какимъ образомъ можно было "обставить все это въ лучшемъ вид?", я понятія не им?лъ. Да и видъ у Медовара былъ какой-то очень ужъ разс?янно-жуликоватый. Медоваръ у?халъ. Дня черезъ три изъ Москвы пришла телеграмма:

"Медгору не вернусь тчк. вышлите вещи адресъ Динамо Москва тчк. Медоваръ".

Итакъ, великій комбинаторъ исчезъ съ медгорскаго горизонта. Поползли слухи о томъ, что головка центральнаго Динамо проворовалась въ какихъ-то совс?мъ ужъ астрономическихъ масштабахъ, ходили слухи о полной ликвидаціи Динамо въ связи со сліяніемъ ОГПУ и Наркомвнуд?ла.

Кстати, объ этомъ сліяніи. Въ лагер? оно ознаменовалось однимъ единственнымъ событіемъ. На этакой тріумфальной арк? при вход? въ первый лагпунктъ красовались выр?занныя изъ фанеры буквы: ББК ОГПУ. Пришли плотники, сняли ОГПУ и приколотили НКВД. Заключенные толклись около и придумывали всякія расшифровки новой комбинаціи буквъ. Вс? эти расшифровки носили характеръ ц?ликомъ и полностью непечатный. Никакихъ другихъ перем?нъ и комментаріевъ "ликвидація" ОГПУ не вызвала: въ лагер? сид?ли въ среднемъ люди толковые.

Почти одновременно съ Медоваромъ въ Москву у?халъ и Радецкій: подозр?ваю, что Медоваръ къ нему и пристроился. Радецкій получалъ какое-то новое назначеніе. Я остался, такъ сказать, лицомъ къ лицу съ Гольманомъ. Te^te-a`-te^te было не изъ пріятныхъ.

Вопросъ о спискахъ Гольманъ поставилъ въ ультимативномъ порядк?. Я отв?тилъ просьбой о командировк? на с?веръ и показалъ свои списки, больше ничего не оставалось д?лать:

— Разв? Медоваръ вамъ о нихъ не говорилъ, — съ невиннымъ видомъ спросилъ я.

Гольманъ внимательно посмотр?лъ списки и поднялъ на меня свое испытующее, активистское око.

— Не везетъ вамъ, т. Солоневичъ, съ политикой въ физкультур?. Бросили бы вы это д?ло.

— Какое д?ло?

— Оба. И политику, и физкультуру.

— Политикой не занимаюсь.

Гольманъ посмотр?лъ на меня съ ехидной усм?шечкой. Потомъ сухо сказалъ:

— Оставьте эти списки зд?сь. Мы выяснимъ. Я васъ вызову. Пока.

И "выяснимъ", и "вызову", и "пока" ничего хорошаго не предв?щали. На другой день Гольманъ д?йствительно вызвалъ меня. Разговоръ былъ коротокъ и оффиціаленъ: КВО настаиваетъ на моемъ переход? туда на работу, и съ его настояніями онъ, Гольманъ, согласенъ. Въ виду чего я откомандировываюсь въ распоряженіе КВО. Однако, по совм?стительству съ работой въ КВО я обязанъ закончить стройку стадіона.

Я вздохнулъ съ облегченіемъ. У Гольмана ко мн? было тоже активистское чувство, какъ и у Стародубцева, — только н?сколько, такъ сказать, облагороженное. Гольманъ все-таки понималъ, что очень ужъ прижимать меня — не слишкомъ рентабильное предпріятіе. Но мало ли какъ могло прорваться это чувство...

О футбольно-террористическихъ спискахъ ни я, ни Гольманъ не сказали ни слова...

"Товарищъ Медоваръ"