О КАЗАНСКОЙ СИРОТѢ И О КАЧЕСТВѢ ПРОДУКЦІИ

Само собою разум?ется, что въ отблескахъ этихъ заревъ коротенькому промежутку относительно мирнаго житія нашего пришелъ конецъ... Если на лагерныхъ пунктахъ творилось н?что апокалипсическое, то въ УРЧ воцарился окончательный сумасшедшій домъ. Десятки пудовъ документовъ только что прибывшихъ лагерниковъ валялись еще неразобранными кучами, а всю работу УРЧ надо было перестраивать на ходу: вм?сто "организаціи" браться за "эвакуацію". Картотеки, формуляры, колонные списки — все это см?шалось въ гигантскій бумажный комъ, изъ котораго ошал?лые урчевцы извлекали наугадъ первые попавшіеся подъ руку бумажные символы живыхъ людей и насп?хъ составляли списки первыхъ эшелоновъ. Эти списки посылались начальникамъ колоннъ, а начальники колоннъ поименованныхъ въ списк? людей и слыхомъ не слыхали. Жел?зная дорога подавала составы, но грузить ихъ было нек?мъ. Потомъ, когда было к?мъ грузить — не было составовъ. Низовая администрація, ошал?лая, запуганная "боевыми приказами", движимая т?мъ же лозунгомъ, что и остальные лагерники: все равно пропадать, — пьянствовала и отсыпалась во всякаго рода потаенныхъ м?стахъ. На тупичкахъ Погры торчало уже шесть составовъ. Якименко рвалъ и металъ. ВОХР сгонялъ къ составамъ толпы захваченныхъ въ порядк? облавъ заключенныхъ. Бамовская комиссія отказывалась принимать ихъ безъ документовъ. Какіе-то сообразительные ребята изъ подрывниковъ взорвали уворованнымъ аммоналомъ жел?знодорожный мостикъ, ведущій отъ Погры къ магистральнымъ путямъ. Надъ л?сами выла вьюга. Въ л?са, топорами прорубая пути сквозь чекистскія заставы, прорывались ц?лыя бригады, въ расчет? гд?-то отсид?ться эти нед?ли эвакуаціи, потомъ явиться съ повинной, получить лишніе пять л?тъ отсидки — но все же увернуться отъ БАМа.

Когда плановый срокъ эвакуаціи уже истекалъ — изъ Медгоры прибыло подкр?пленіе: десятковъ пять работниковъ УРО — "спеціалистовъ учетно-распред?лительной работы", еще батальонъ войскъ ГПУ и сотня собакъ-ищеекъ.

На лагпунктахъ и около лагпунктовъ стали разстр?ливать безъ всякаго зазр?нія сов?сти.

Урчевскій активъ переживалъ дни каторги и изобилія. Спали только урывками, обычно зд?сь же, на столахъ или подъ столами. Около УРЧ околачивались таинственныя личности изъ наибол?е оборотистыхъ и "соціально близкихъ" урокъ. Личности эти приносили активу подношенія отъ т?хъ людей, которые над?ялись бутылкой водки откупиться отъ отправки или, по крайней м?р?, отъ отправки съ первыми эшелонами. Якименко внюхивался въ махорочно-сивушные ароматы УРЧ, сажалъ подъ арестъ, но сейчасъ же выпускалъ: никто, кром? Стародубцева и иже съ нимъ, никакими усиліями не могъ опред?лить: въ какомъ, хотя бы приблизительно, углу валяются документы, скажемъ, третьяго смоленскаго или шестого ленинградскаго эшелона, прибывшаго въ Подпорожье м?сяцъ или два тому назадъ.

Мои экономическія, юридическія и прочія изысканія были ликвидированы въ первый же день бамовской эпопеи. Я былъ пересаженъ за пишущую машинку — профессія, которая оказалась зд?сь дефицитной. Бывало и такъ, что я сутками не отходилъ отъ этой машинки — но, Боже ты мой, что это была за машинка!

Это было сов?тское изд?ліе сов?тскаго казанскаго завода, почему Юра и прозвалъ ее "казанской сиротой". Все въ ней звен?ло, гнулось и разбалтывалось. Но хуже всего былъ ея норовъ. Вотъ, сидишь за этой сиротой, уже полуживой отъ усталости. Якименко стоитъ надъ душой. На какой-то таинственной букв? каретка срывается съ зубчатки и летитъ вл?во. Отъ вс?хъ 12 экземпляровъ этапныхъ списковъ остаются одни клочки. Якименко испускаетъ сдержанный матъ въ пространство, многочисленная администрація, ожидающая этихъ списковъ для вылавливанія эвакуируемыхъ, вздыхаетъ съ облегченіемъ (значитъ, можно поспать), а я сижу всю ночь, перестукивая изорванный списокъ и пытаясь предугадать очередную судорогу этого эпилептическаго сов?тскаго недоноска.

О горестной сов?тской продукціи писали много. И меня всегда повергали въ изумленіе т? экономисты, которые пытаются объять необъятное и выразить въ цифровомъ эквивалент? то, для чего вообще въ мір? никакого эквивалента н?тъ.

Люди просиживаютъ ночи надъ всякаго рода "казанскими сиротами", летятъ подъ откосы десятки тысячъ вагоновъ (по Лазарю Кагановичу — 62 тысячи крушеній за 1935 годъ — результаты качества сормовской и коломенской продукціи), ржав?ютъ на своихъ жел?зныхъ кладбищахъ сотни тысячъ тракторовъ, сотня милліоновъ людей надрывается отъ отупляющей и непосильной работы во всякихъ сов?тскихъ УРЧахъ, стройкахъ, совхозахъ, каналахъ, лагеряхъ — и все это тонетъ въ великомъ марксистско-ленинско-сталинскомъ болот?.

И, въ сущности, все это сводится къ "проблем? качества": качество коммунистической идеи неразрывно связано съ качествомъ политики, управленія, руководства — и результатовъ.

И на поверхности этого болота яркими и призрачными цв?тами маячатъ: разрушающійся и уже почти забытый Турксибъ, безработный Дн?прострой, никому и ни для чего ненужный Б?ломорско-Балтійскій каналъ, гигантскія заводы — поставщики тракторныхъ и иныхъ кладбищъ... И щеголяютъ въ своихъ кавалерійскихъ шинеляхъ всякіе товарищи Якименки — поставщики кладбищъ не тракторныхъ.

Долженъ, впрочемъ, сознаться, что тогда вс? эти мысли о качеств? продукціи — и идейной, и не идейной — мн? въ голову не приходили. На вс?хъ насъ надвигалась катастрофа.

"Товарищъ Якименко"