СМЕРТЕЛЬНЫЙ ГАЗЪ

Посл?дніе десятки километровъ... Все ближе...

Какъ разъ передъ границей полосами, вперем?шку съ болотистыми м?стами, пошли крупные хвойные л?са, загроможденные буреломомъ. Стволы, сучья, пни, кустарникъ, молодая поросль — все это д?лало путь очень труднымъ. То ползкомъ подъ упавшими деревьями, то обходя, то перел?зая черезъ баррикады наваленныхъ стволовъ, я медленно двигался впередъ, будучи въ такомъ л?су въ безопасности, но рискуя сломать ногу въ любой моментъ.

Б?да пришла совс?мъ неожиданно. Перебираясь черезъ кучу поваленныхъ бурей стволовъ, я почувствовалъ, что гнилое дерево поддается подъ ногой и, качнувшись въ сторону, ударился бокомъ о стволъ сосенки. Внезапно изъ кармана раздался хрустъ раздавленнаго стекла.

Молніей мелькнула мысль — бутылка хлоръ-пикрина... Боже мой! Меня начинаетъ обливать та жидкость, быть около которой можно только въ противогаз?. Черезъ н?сколько секундъ ядовитый газъ охватитъ меня своимъ злов?щимъ объятіемъ. Два-три вздоха, обморокъ, и черезъ минутудв? —смерть... И это въ дикомъ л?су, когда я въ плащ?, связанномъ снаряженіемъ...

Я отчаяннымъ вздохомъ захватилъ въ легкія запасъ воздуха, мгновенно отстегнулъ и отбросилъ назадъ спинную сумку, отрывая пуговицы, сорвалъ съ себя злополучный плащъ и рванулся впередъ съ колотящимся сердцемъ и разрывающимися легкими.

Какъ я не сломалъ себ? ногъ въ своихъ безумныхъ прыжкахъ черезъ буреломъ — не могу понять... Помню только, какъ въ полуообморок? я бросился на землю метрахъ въ 30-ти, задыхаясь и хватая воздухъ открытымъ ртомъ...

Эта быстрота б?гства, да еще плотность брезента плаща, не позволившая жидкости смочить платье, — спасли меня.

Отдышавшись, я выбралъ длинную жердь и осторожно сталъ подкрадываться къ своимъ вещамъ, заходя со стороны в?тра. Увид?въ плащъ, опять задержалъ воздухъ въ легкихъ, подб?жалъ къ нему, зац?пилъ жердью, забросилъ на стволъ поваленнаго дерева и уб?жалъ. Черезъ пять минутъ я такимъ же способомъ перевернулъ его такъ, чтобы хлоръ-пикринъ вылился изъ кармана, потомъ выудилъ сумку и провелъ ц?лую ночь безъ плаща, дрожа отъ сырого холода болотнаго л?са.

Почти весь сл?дующій день я не рискнулъ од?ть плащъ и тащилъ его за собой на веревк?. Только къ вечеру, пров?тривъ его на в?тру и на солнышк?, я смогъ од?ть его.

И вотъ теперь этотъ плащъ, едва не сд?лавшійся для меня саваномъ, — со мной. И когда пережитое кажется сномъ, я разворачиваю его съ изнанки, осматриваю пятно отъ ядовитой жидкости и съ понятной гордостью вглядываюсь въ слова казеннаго штампа: "Свирьлагъ ОГПУ".