ВОПРОСЪ ОБЪ ОЧЕВИДЦАХЪ

Я отдаю себ? совершенно ясный отчетъ въ томъ, насколько трудна и отв?тственна всякая тема, касающаяся Сов?тской Россіи. Трудность этой темы осложняется необычайной противор?чивостью всякаго рода "свид?тельскихъ показаній" и еще большею противор?чивостью т?хъ выводовъ, которые д?лаются на основаніи этихъ показаній.

Свид?телямъ, вышедшимъ изъ Сов?тской Россіи, читающая публика вправ? н?сколько не дов?рять, подозр?вая ихъ — и не безъ н?котораго психологическаго основанія — въ чрезм?рномъ сгущеніи красокъ. Свид?тели, на?зжающіе въ Россію извн?, при самомъ честномъ своемъ желаніи, технически не въ состояніи вид?ть ничего существеннаго, не говоря уже о томъ, что подавляющее большинство изъ нихъ ищетъ въ сов?тскихъ наблюденіяхъ не пров?рки, а только подтвержденія своихъ прежнихъ взглядовъ. А ищущій — конечно, находитъ...

Помимо этого, значительная часть иностранныхъ наблюдателей пытается — и не безусп?шно — найти положительныя стороны суроваго коммунистическаго опыта, оплаченнаго и оплачиваемаго не за ихъ счетъ. Ц?на отд?льныхъ достиженій власти — а эти достиженія, конечно, есть, — ихъ не интересуетъ: не они платятъ эту ц?ну. Для нихъ этотъ опытъ бол?е или мен?е безплатенъ. Вивисекція производится не надъ ихъ живымъ т?ломъ — почему же не воспользоваться результатами ея?

Полученный такимъ образомъ "фактическій матеріалъ" подвергается зат?мъ дальн?йшей обработк? въ зависимости отъ насущныхъ и уже сформировавшихся потребностей отд?льныхъ политическихъ группировокъ. Въ качеств? окончательнаго продукта всего этого "производственнаго процесса" получаются картины — или обрывки картинъ, — им?ющія очень мало общаго съ "исходнымъ продуктомъ" — съ сов?тской реальностью: "должное" получаетъ подавляющій перев?съ надъ "сущимъ"...

Фактъ моего б?гства изъ СССР въ н?которой степени предопред?ляетъ тонъ и моихъ "свид?тельскихъ показаній." Но если читатель приметъ во вниманіе то обстоятельство, что и въ концлагерь-то я попалъ именно за попытку б?гства изъ СССР, то этотъ тонъ получаетъ н?сколько иное, не слишкомъ банальное объясненіе: не лагерныя, а общероссійскія переживанія толкнули меня заграницу.

Мы трое, т.е. я, мой братъ и сынъ, предпочли совс?мъ всерьезъ рискнуть своей жизнью, ч?мъ продолжать свое существованіе въ соціалистической стран?. Мы пошли на этотъ рискъ безъ всякаго непосредственнаго давленія извн?. Я въ матеріальномъ отношеніи былъ устроенъ значительно лучше, ч?мъ подавляющее большинство квалифицированной русской интеллигенціи, и даже мой братъ, во время нашихъ первыхъ попытокъ б?гства еще отбывавшій посл? Соловковъ свою "административную ссылку", поддерживалъ уровень жизни, на много превышающій уровень, скажемъ, русскаго рабочаго. Настоятельно прошу читателя учитывать относительность этихъ масштабовъ: уровень жизни сов?тскаго инженера на много ниже уровня жизни финляндскаго рабочаго, а русскій рабочій вообще ведетъ существованіе полуголодное.

Сл?довательно, тонъ моихъ очерковъ вовсе не опред?ляется ощущеніемъ какой-то особой, личной, обиды. Революція не отняла у меня никакихъ капиталовъ — ни движимыхъ, ни недвижимыхъ — по той простой причин?, что капиталовъ этихъ у меня не было. Я даже не могу питать никакихъ спеціальныхъ и личныхъ претензій къ ГПУ: мы были посажены въ концентраціонный лагерь не за здорово живешь, какъ попадаетъ, в?роятно, процентовъ восемьдесятъ лагерниковъ, а за весьма конкретное "преступленіе", и преступленіе, съ точки зр?нія сов?тской власти, особо предосудительное: попытку оставить соціалистическій рай. Полгода спустя посл? нашего ареста былъ изданъ законъ (отъ 7 іюня 1934 г.), карающій поб?гъ заграницу смертной казнью. Даже и сов?тски-настроенный читатель долженъ, мн? кажется, понять, что не очень велики сладости этого рая, если выходы изъ него приходится охранять суров?е, ч?мъ выходы изъ любой тюрьмы...

Діапазонъ моихъ переживаній въ Сов?тской Россіи опред?ляется т?мъ, что я прожилъ въ ней 17 л?тъ и что за эти годы — съ блокнотомъ и безъ блокнота, съ фото-аппаратомъ и безъ фото-аппарата — я исколесилъ ее всю. То, что я пережилъ въ теченіе этихъ сов?тскихъ л?тъ, и то, что я видалъ на пространствахъ этихъ сов?тскихъ территорій, — опред?лило для меня моральную невозможность оставаться въ Россіи. Мои личныя переживанія какъ потребителя хл?ба, мяса и пиджаковъ, не играли въ этомъ отношеніи р?шительно никакой роли. Ч?мъ именно опред?лялись эти переживанія — будетъ видно изъ моихъ очерковъ: въ двухъ строчкахъ этого сказать нельзя.