ПРІѢХАЛИ

Такъ ?хали мы 250 километровъ пять сутокъ. Уже въ нашей теплушк? появились больные — около десятка челов?къ. Борисъ щупалъ имъ пульсъ и говорилъ имъ хорошія слова — единственное медицинское средство, находившееся въ его распоряженіи. Впрочемъ, въ обстановк? этого челов?ческаго зв?ринца и хорошее слово было медицинскимъ средствомъ.

Наконецъ, утромъ, на шестыя сутки въ раскрывшейся двери теплушки появились люди, не похожіе на нашихъ конвоировъ. Въ рукахъ одного изъ нихъ былъ списокъ. На носу, какъ-то св?сившись на бокъ, плясало пенснэ. Од?тъ челов?къ былъ во что-то рваное и весьма штатское. При вид? этого челов?ка я понялъ, что мы куда-то прі?хали. Неизв?стно куда, но во всякомъ случа? далеко мы у?хать не усп?ли.

— Эй, кто тутъ староста?

Борисъ вышелъ впередъ.

— Сколько у васъ челов?къ по списку? Пов?рьте вс?хъ.

Я просунулъ свою голову въ дверь теплушки и конфиденціальнымъ шепотомъ спросилъ челов?ка въ пенснэ:

— Скажите, пожалуйста, куда мы прі?хали?

Челов?къ въ пенснэ воровато оглянулся кругомъ и шепнулъ:

— Свирьстрой.

Несмотря на морозный январьскій в?теръ, широкой струей врывавшійся въ двери теплушки, въ душахъ нашихъ расцв?ли незабудки.

Свирьстрой! Это значитъ, во всякомъ случа?, не больше двухсотъ километровъ отъ границы. Дв?сти километровъ — пустяки. Это не какой-нибудь "Сиблагъ", откуда до границы хоть три года скачи — не доскачешь... Неужели судьба посл? вс?хъ подвоховъ съ ея стороны повернулась, наконецъ, "лицомъ къ деревн??"