ПОДЪ КРЫЛЬЯМИ АВДѢЕВСКАГО ДЬЯВОЛА

Борисъ собралъ деньги и исчезъ въ ночь, къ какой-то баб?, мужа которой онъ л?чилъ отъ пулевой раны, полученной при какихъ-то таинственныхъ обстоятельствахъ. Л?чилъ, конечно, нелегально. Сельскаго врача зд?сь не было, а лагерный, за "связь съ м?стнымъ населеніемъ", рисковалъ получить три года прибавки къ своему сроку отсидки. Впрочемъ, при данныхъ условіяхъ — прибавка срока Бориса ни въ какой степени не смущала.

Борисъ пошелъ и пропалъ. Мы съ Юрой сид?ли молча, тупо глядя на прыгающее пламя печки. Говорить не хот?лось. За окномъ метались сн?жныя привид?нія вьюги, гд?-то среди нихъ еще, можетъ быть, брелъ къ своему бараку челов?къ со сгнившими пальцами, съ логикой сумасшедшаго и съ проницательностью одержимаго... Но брелъ ли онъ къ баракамъ или къ проруби? Ему, въ самомъ д?л?, проще было брести къ проруби. И ему было бы спокойн?е, и, что гр?ха таить, было бы спокойн?е и мн?. Его сумасшедшее пророчество насчетъ нашего б?гства, сказанное гд?-нибудь въ другомъ м?ст?, могло бы им?ть для насъ катастрофическія посл?дствія. Мн? все казалось, что "на вор? и шапка горитъ", что всякій мало-мальски толковый чекистъ долженъ по однимъ физіономіямъ нашимъ установить наши преступныя наклонности къ поб?гу. Такъ я думалъ до самаго конца: чекистскую проницательность я н?сколько преувеличилъ. Но этотъ страхъ разоблаченія и гибели — оставался всегда. Пророчество Авд?ева р?зко подчеркнуло его. Если такую штуку смогъ сообразить Авд?евъ, то почему ее не можетъ сообразить, скажемъ, Якименко?.. Не этимъ ли объясняется Якименская корректность и прочее? Дать намъ возможность подготовиться, выйти и потомъ насм?шливо сказать: "ну, что-жъ, поиграли — и довольно, пожалуйте къ ст?нк?". Ощущеніе почти мистической безпомощности, никоего невидимаго, но весьма недреманнаго ока, которое, насм?шливо прищурившись, не спускаетъ съ насъ своего взгляда, — было такъ реально, что я повернулся и огляд?лъ темные углы нашей избы. Но изба была пуста... Да, нервы все-таки сдаютъ...

Борисъ вернулся и принесъ дв? бутылки водки. Юра всталъ, зябко кутаясь въ бушлатъ, налилъ въ котелокъ воды и поставилъ въ печку... Разстелили на полу у печки газетный листъ. Борисъ выложилъ изъ кармана н?сколько соленыхъ окуньковъ, полученныхъ имъ на предметъ санитарнаго изсл?дованія, изъ посылки мы достали кусокъ сала, который, собственно, былъ уже забронированъ для поб?га и трогать который не сл?довало бы...

Юра снова ус?лся у печки, не обращая вниманія даже и на сало, — водка его вообще не интересовала. Его глаза подъ темной оправой очковъ казались провалившимися куда-то въ самую глубину черепа.

— Боба, — спросилъ онъ, не отрывая взгляда отъ печки, — не могъ бы ты устроить его въ лазаретъ надолго?

— Сегодня мы не приняли семнадцать челов?къ съ совс?мъ отмороженными ногами, — сказалъ, помолчавъ, Борисъ. — И еще — пять саморубовъ... Ну, т?хъ вообще приказано не принимать и даже не перевязывать.

— Какъ, и перевязывать нельзя?

— Нельзя. Что-бъ не повадно было...

Мы помолчали. Борисъ налилъ дв? кружки и изъ в?жливости предложилъ Юр?. Юра брезгливо поморщился.

— Такъ что же ты съ этими саморубами сд?лалъ? — сухо спросилъ онъ.

— Положилъ въ покойницкую, гд? ты отъ БАМа отсиживался...

— И перевязалъ? — продолжалъ допрашивать Юра.

— А ты какъ думаешь?

— Неужели, — съ н?которымъ раздраженіемъ спросилъ Юра, — этому Авд?еву совс?мъ ужъ никакъ нельзя помочь?

— Нельзя, — категорически объявилъ Борисъ. Юра передернулъ плечами. — И нельзя по очень простой причин?. У каждаго изъ насъ есть возможность выручить н?сколько челов?къ. Не очень много, конечно. Эту ограниченную возможность мы должны использовать для т?хъ людей, которые им?ютъ хоть какіе-нибудь шансы стать на ноги. Авд?евъ не им?етъ никакихъ шансовъ.

— Тогда выходитъ, что вы съ Ватикомъ глупо сд?лали, что вытащили его съ девятнадцатаго квартала?

— Это сд?лалъ не я, а Ватикъ. Я этого Авд?ева тогда въ глаза не видалъ.

— А если бы видалъ?

— Ничего не сд?лалъ бы. Ватикъ просто поддался своему мягкосердечію.

— Интеллигентскія сопли? — иронически переспросилъ я.

— Именно, — отр?залъ Борисъ. Мы съ Юрой переглянулись.

Борисъ мрачно раздиралъ руками высохшую въ ремень колючую рыбешку.

— Такъ что наши бамовскіе списки — по твоему, тоже интеллигентскія сопли? — съ какимъ-то вызовомъ спросилъ Юра.

— Совершенно в?рно.

— Ну, Боба, ты иногда такое загнешь, что и слушать противно.

— А ты не слушай.

Юра передернулъ плечами и снова уставился въ печку.

— Можно было бы не покупать этой водки и купить Авд?еву четыре кило хл?ба.

— Можно было бы. Что же, спасутъ его эти четыре кило хл?ба?

— А спасетъ насъ эта водка?

— Мы пока нуждаемся не въ спасеніи, а въ нервахъ. Мои нервы хоть на одну ночь отдохнуть отъ лагеря... Ты вотъ работалъ со списками, а я работаю съ саморубами...

Юра не отв?тилъ ничего. Онъ взялъ окунька и попробовалъ разорвать его. Но въ его пальцахъ изсохшихъ, какъ и этотъ окунекъ, силы не хватило. Борисъ молча взялъ у него рыбешку и разорвалъ ее на мелкіе клочки. Юра отв?тилъ ироническимъ "спасибо", повернулся къ печк? и снова уставился въ огонь.

— Такъ все-таки, — н?сколько погодя спросилъ онъ сухо и р?зко, — такъ все-таки, почему же бамовскіе списки — это интеллигентскія сопли?

Борисъ помолчалъ.

— Вотъ видишь ли, Юрчикъ, поставимъ вопросъ такъ: у тебя, допустимъ, есть возможность выручить отъ БАМа иксъ челов?къ. Вы выручали людей, которые все равно не жильцы на этомъ св?т?, и, сл?довательно, посылали людей, которые еще могли бы прожить какое-то тамъ время, если бы не по?хали на БАМ. Или будемъ говорить такъ: у тебя есть выборъ — послать на БАМ Авд?ева или какого-нибудь бол?е или мен?е здороваго мужика. На этап? Авд?евъ помретъ черезъ нед?лю, зд?сь онъ помретъ, скажемъ, черезъ полгода — больше и зд?сь не выдержитъ. Мужикъ, оставшись зд?сь, просид?лъ бы свой срокъ, вышелъ бы на волю, ну, и такъ дал?е. Посл? бамовскаго этапа онъ станетъ инвалидомъ. И срока своего, думаю, не переживетъ. Такъ вотъ, что лучше и что челов?чн?е: сократить агонію Авд?ева или начать агонію мужика?

Вопросъ былъ поставленъ съ той точки зр?нія, отъ которой сознаніе какъ-то отмахивалось. Въ этой точк? зр?нія была какая-то очень жестокая — но все-таки правда. Мы замолчали. Юра снова уставился въ огонь.

— Вопросъ шелъ не о зам?н? однихъ людей другими, — сказалъ, наконецъ, онъ. — Вс?хъ здоровыхъ все равно послали бы, но вм?ст? съ ними послали бы и больныхъ.

— Не совс?мъ такъ. Но, допустимъ. Такъ вотъ, эти больные у меня сейчасъ вымираютъ въ среднемъ челов?къ по тридцать въ день.

— Если стоять на твоей точк? зр?нія, — вм?шался я, — то не стоитъ и твоего сангородка городить: все равно — только разсрочка агоніи.

— Сангородокъ — это другое д?ло. Онъ можетъ стать постояннымъ учрежденіемъ.

— Я в?дь не возражаю противъ твоего городка.

— Я не возражалъ и противъ вашихъ списковъ. Но если смотр?ть въ корень вещей — то и списки, и городокъ, въ конц? концовъ, — ерунда. Тутъ вообще нич?мъ не поможешь... Все это — для очистки сов?сти и больше ничего. Единственно, что реально: нужно драпать, а Ватикъ все тянетъ...

Мн? не хот?лось говорить ни о б?гств?, ни о томъ трагическомъ для русскихъ людей лозунг?: "ч?мъ хуже — т?мъ лучше". Теоретически, конечно, оправданъ всякій саботажъ: ч?мъ скор?е все это кончится, т?мъ лучше. Но на практик? — саботажъ оказывается психологически невозможнымъ. Ничего не выходитъ...

Теоретически Борисъ правъ: на Авд?ева нужно махнуть рукой. А практически?

— Я думаю, — сказалъ я, — что пока я торчу въ этомъ самомъ штаб?, я смогу устроить Авд?ева такъ, чтобы онъ ничего не д?лалъ.

— Дядя Ваня, — сурово сказалъ Борисъ. — На Медгору вс? кнопки уже нажаты. Не сегодня-завтра насъ туда перебросятъ — и тутъ ужъ мы ничего не под?лаемъ. Твоя публика изъ свирьлаговскаго штаба тоже черезъ м?сяцъ см?нится — и Авд?ева, посл? н?которой передышки, снова выкинуть догнивать на девятнадцатый кварталъ. Ты жал?ешь потому, что ты только два м?сяца въ лагер? и что ты, въ сущности, ни черта еще не видалъ. Что ты видалъ? Былъ ты на сплав?, на л?сос?кахъ, на штрафныхъ лагпунктахъ? Нигд? ты еще, кром? своего УРЧ, не былъ... Когда я вамъ въ Салтыковк? разсказывалъ о Соловкахъ, такъ Юрчикъ чуть не въ глаза мн? говорилъ, что я не то преувеличиваю, не то просто вру. Вотъ еще посмотримъ, что насъ тамъ на с?вер?, въ ББК, будетъ ожидать... Ни черта мы по существу сд?лать не можемъ: одно самоут?шеніе. Мы не им?емъ права тратить своихъ нервовъ на Авд?ева. Что мы можемъ сд?лать? Одно мы можемъ сд?лать — сохранить и собрать вс? свои силы, б?жать и тамъ, заграницей, тыкать въ носъ вс?мъ т?мъ идіотамъ, которые вопятъ о сов?тскихъ достиженіяхъ, что когда эта желанная и великая революція придетъ къ нимъ, то они будутъ дохнуть точно такъ же, какъ дохнетъ сейчасъ Авд?евъ. Что ихъ дочери пойдутъ стирать б?лье въ Кеми и станутъ лагерными проститутками, что трупы ихъ сыновей будутъ выкидываться изъ эшелоновъ.

Бориса, видимо, прорвало. Онъ сжалъ въ кулак? окунька и нещадно мялъ его въ пальцахъ...

— ... Эти идіоты думаютъ, что за ихъ теперешнюю л?визну, за славословіе, за лизаніе Сталинскихъ пятокъ — имъ потомъ дадутъ персональную пенсію! Они-де будутъ первыми людьми своей страны!.. Первымъ челов?къ изъ этой сволочи будетъ тотъ, кто сломаетъ вс?хъ остальныхъ. Какъ Сталинъ сломалъ и Троцкаго, и прочихъ. Сукины д?ти... Ужъ посл? нашихъ эсэровъ, меньшевиковъ, Раковскихъ, Муравьевыхъ и прочихъ — можно было бы хоть чему-то научиться... Нужно имъ сказать, что когда придетъ революція, то мистеръ Эррю будетъ сид?ть въ подвал?, дочь его — въ лагерной прачешной, сынъ — на томъ св?т?, а заправлять будетъ Сталинъ и Стародубцевъ. Вотъ что мы должны сд?лать... И нужно б?жать. Какъ можно скор?е. Не тянуть и не возжаться съ Авд?евыми... Къ чортовой матери!..

Борисъ высыпалъ на газету измятые остатки рыбешки и вытеръ платкомъ окровавленную колючками ладонь. Юра искоса посмотр?лъ на его руку и опять уставился въ огонь. Я думалъ о томъ, что, пожалуй, д?йствительно нужно не тянуть... Но какъ? Лыжи, сл?дъ, засыпанные сн?гомъ л?са, незамерзающіе горные ручьи... Ну его къ чорту — хотя бы одинъ вечеръ не думать обо всемъ этомъ... Юра, какъ будто уловивъ мое настроеніе, какъ-то не очень логично спросилъ, мечтательно смотря въ печку:

— Но неужели настанетъ, наконецъ, время, когда мы, по крайней м?р?, не будемъ вид?ть всего этого?.. Какъ-то — не в?рится...

Разговоръ перепрыгнулъ на будущее, которое казалось одновременно и такимъ возможнымъ, и такимъ нев?роятнымъ, о будущемъ по ту сторону. Авд?евскій дьяволъ пересталъ бродить передъ окнами, а опасности поб?га перестали сверлить мозгъ..

На другой день одинъ изъ моихъ свирьлаговскихъ сослуживцевъ ухитрился устроить для Авд?ева работу сторожемъ на еще несуществующей свирьлаговской телефонной станціи — изъ своей станціи ББК уволокъ все, включая и оконныя стекла. Послали курьера за Авд?евымъ, но тотъ его не нашелъ.

Вечеромъ въ нашу берлогу ввалился Борисъ и мрачно заявилъ, что съ Авд?евымъ все устроено.

— Ну, вотъ, я в?дь говорилъ, — обрадовался Юра, — что если поднажать — можно устроить...

Борисъ помялся и посмотр?лъ на Юру крайне неодобрительно.

— Только что подписалъ свид?тельство о смерти... Вышелъ отъ насъ, запутался что-ли... Днемъ нашли его въ сугроб? — за электростанціей... Нужно было вчера проводить его, все-таки...

Юра замолчалъ и съежился. Борисъ подошелъ къ окну и снова сталъ смотр?ть въ прямоугольникъ вьюжной ночи...