BOBA ПРИСПОСАБЛИВАЕТСЯ

Мы вернулись "домой" въ половин? пятаго утра. Только что усп?ли улечься и обогр?ться — насъ подняли крики:

— А ну, вставай...

Было шесть часовъ утра. На двор? — еще ночь. Въ щели барака воетъ в?теръ. Лампочки еле коптятъ. Въ барачной тьм? начинаютъ копошиться невыспавшіеся, промершіе, голодные люди. Дежурные б?гутъ за завтракомъ — по стакану ячменной каши на челов?ка, разум?ется, безъ всякаго признака жира. Каша "сервируется" въ одномъ бачк? на 15 челов?къ. Казенныхъ ложекъ н?тъ. Надъ каждымъ бачкомъ наклоняется по десятку челов?къ, посп?шно запихивающихъ въ ротъ мало съ?добную замазку и ревниво наблюдающихъ за т?мъ, чтобы никто не съ?лъ лишней ложки. Порціи разд?лены на глазъ, по дну бачка. За спинами этого десятка стоятъ остальные участники пиршества, взирающіе на обнажающееся дно бачка еще съ большей ревностью и еще съ большей жадностью. Это — т?, у кого своихъ ложекъ н?тъ. Они ждутъ "см?ны". По бараку мечутся люди, какъ-то не попавшіе ни въ одну "артель". Они взываютъ о справедливости и объ ?д?. Но взывать въ сущности не къ кому. Они остаются голодными.

— Въ лагер? такой порядокъ, — говоритъ какой-то рабочій одной изъ такихъ неприкаянныхъ голодныхъ душъ, — такой порядокъ, что не з?вай. А проз?валъ — вотъ и будешь сид?ть не ?вши: и теб? наука, и сов?тской власти больше каши останется.

Наша продовольственная "артель" возглавляется Борисомъ и поэтому организована образцово. Борисъ самъ смотался за кашей, какъ-то ухитрился выторговать н?сколько больше, ч?мъ полагалось, или во всякомъ случа?, ч?мъ получили другіе, изъ щепокъ настругали лопаточекъ, которыя зам?нили недостающія ложки... Впрочемъ, самъ Борисъ этой каши такъ и не ?лъ: нужно было выкручиваться отъ этихъ самыхъ дровъ. Техникъ Лепешкинъ, котораго мы въ вагон? спасли отъ урокъ, былъ назначенъ бригадиромъ одной изъ бригадъ. Первой частью нашего стратегическаго плана было попасть въ его бригаду. Это было совс?мъ просто. Дальше, Борисъ объяснилъ ему, что идти рубить дрова мы не собираемся ни въ какомъ случа? и что дня на три нужно устроить какую-нибудь липу. Помимо всего прочаго, одинъ изъ насъ троихъ все время будетъ дежурить у вещей — кстати, будетъ караулить и вещи его, Лепешкина.

Лепешкинъ былъ челов?къ опытный. Онъ уже два года просид?лъ въ ленинградскомъ концлагер?, на стройк? дома ОГПУ. Онъ внесъ насъ въ списокъ своей бригады, но при перекличк? фамилій нашихъ выкликать не будетъ. Намъ оставалось: а) не попасть въ строй при перекличк? и отправк? бригады и б) урегулировать вопросъ съ дневальнымъ, на обязанности котораго лежала пров?рка вс?хъ оставшихся въ барак? съ посл?дующимъ заявленіемъ выше стоящему начальству. Была еще опасность нарваться на начальника колонны, но его я уже вид?лъ, правда, мелькомъ, видъ у него былъ толковый, сл?довательно, какъ-то съ нимъ можно было сговориться.

Отъ строя мы отд?лались сравнительно просто: на двор? было еще темно, мы, выйдя изъ двери барака, завернули къ уборной, оттуда — дальше, минутъ сорокъ околачивались по лагерю съ чрезвычайно торопливымъ и д?ловымъ видомъ. Когда посл?дніе хвосты колонны исчезли, мы вернулись въ баракъ, усыпили сов?сть дневальнаго хорошими разговорами, торгсиновской папиросой и об?щаніемъ написать ему заявленіе о пересмотр? д?ла. Напились кипятку безъ сахару, но съ хл?бомъ, и легли спать.