ТОВАРИЩЪ ЧЕРНОВЪ

За справками политическаго характера ко мн? особенно часто приходилъ товарищъ Черновъ[14], бывшій комсомолецъ и бывшій студентъ, прошедшій своими боками Бобрики, Магнитострой и Б?ломорско-Балтійскій каналъ: первые два — въ качеств? "энтузіаста пятил?тки", третій — въ качеств? каторжника ББК. Это былъ б?лобрысый, с?роглазый парень, л?тъ 22-хъ, 23-хъ, медв?жьяго сложенія, которое и позволило ему выбраться изъ вс?хъ этихъ энтузіазмомъ живьемъ. По н?которымъ, весьма косвеннымъ, моимъ предположеніямъ это именно онъ сбросилъ ГПУ-ского троцкиста въ вичкинскіе водопады, впрочемъ, объ этомъ я его, конечно, не спрашивалъ.

Въ своихъ скитаніяхъ онъ выработалъ изумительное ум?нье добывать себ? пищу изъ вс?хъ мыслимыхъ и немыслимыхъ источниковъ — приготовлять для ?ды сосновую заболонь, выпаривать весенній березовый сокъ, просто удить рыбу. Наблюдая тщетныя мои попытки приноровиться къ уженью форели, онъ предложилъ мн? свои услуги въ качеств? наставника. Я досталъ ему разовый пропускъ, мы взяли удочки и пошли подальше, вверхъ по р?чк?: на территоріи Вички могли удить рыбу вс?, для выхода подальше — нуженъ былъ спеціальный пропускъ.

Моя система уженья была подвергнута уничтожающей критик?, удочка была переконструирована, но съ новой системой и удочкой не вышло ровно ничего. Черновъ выудилъ штукъ двадцать, я — не то одну, не то дв?. Устроили привалъ, разложили костеръ и стали на палочкахъ жарить Черновскую добычу. Жарили и разговаривали, сначала, конечно, на обычныя лагерныя темы: какія статьи, какой срокъ. Черновъ получилъ десять л?тъ по все той же стать? о террор?: былъ убитъ секретарь цеховой комячейки и какой-то сексотъ. Троихъ по этому д?лу разстр?ляли, восемь послали въ концлагерь, но фактически убійца такъ и остался невыясненнымъ.

— Кто убилъ, конечно, неизв?стно, — говорилъ Черновъ. — Можетъ, я, а можетъ, и не я. Темное д?ло.

Я сказалъ, что въ такихъ случаяхъ убійц? лучше бы сознаваться: одинъ бы онъ и пропалъ.

— Это н?тъ. Ужъ уговоры такіе есть. Д?ло въ томъ, что, если не сознается никто, ну, кое-кого разм?няютъ, а организація останется. А если начать сознаваться, тутъ ужъ совс?мъ пропащее д?ло.

— А какая организація?

— Союзъ молодежи — изв?стно какая, другихъ, пожалуй, и н?тъ.

— Ну, положимъ есть и другія.

Черновъ пожалъ плечами.

— Какія тамъ другія, по полтора челов?ка. Троцкисты, рабочая оппозиція... Недоумки...

— Почему недоумки?

— А, видите, какъ считаемъ мы, молодежь: нужно давать отбой отъ всей сов?тской системы. По всему фронту. Для насъ ясно, что не выходитъ абсолютно ни хр?на. Что ужъ тутъ латать, да подмазывать — все это нужно сковыривать ко вс?мъ чертямъ, чтобы и сов?тскимъ духомъ не пахло... Все это нужно говорить прямо — карьеристы. И у т?хъ, и у т?хъ въ принцип? — та же партійная, коммунистическая организація. Только если Троцкій, скажемъ, сядетъ на сталинское м?сто, какой-нибудь тамъ Ивановъ сядетъ на м?сто Молотова или въ этомъ род?. Троцкизмъ и рабочая оппозиція и группа рабочей правды, — вс? они галдятъ про партійную демократію: на кой чортъ намъ партійная демократія — намъ нужна просто демократія... Кто за ними пойдетъ? Вотъ не сд?лалъ себ? карьеры при сталинской партіи, думаетъ, что сд?лаетъ ее при троцкистской. Авантюра. Почему авантюра? А какъ вы думаете, что, если имъ удастся сковырнуть Сталина, такъ кто ихъ пуститъ на сталинское м?сто. У Сталина м?сто насиженное, везд? своя брашка, такой другой организаціи не скоро сколотить. Вы думате, имъ дадутъ время сколачивать эту организацію? Держи карманъ шире.

Я спросилъ Чернова, насколько, по его мн?нію, Хл?бниковъ характеренъ для рабочей молодежи.

Черновъ подложилъ въ костеръ основательный сукъ, навалилъ сверху св?жей хвои: "совс?мъ комары одол?ли, вотъ сволочь".

— Хл?бниковъ? — переспросилъ онъ. — Такъ какая же онъ рабочая молодежь? Тоже врод? Кореневскаго: у Хл?бникова отецъ — большой коммунистъ, Хл?бниковъ видитъ, что Сталинъ партію тащитъ въ болото, хочетъ устроить сов?тскій строй только, такъ сказать, пожиже — т?хъ же щей да пожиже влей. Ну, да я знаю, онъ тоже противъ партійной диктатуры — разговоръ одинъ!.. Что теперь нужно? Нужно крестьянину свободную землю, рабочему свободный профсоюзъ. Все равно, если я токарь, такъ я заводомъ управлять не буду. Кто будетъ управлять? А чортъ съ нимъ, кто — лишь бы не партія. И при капиталист? — хуже не будетъ, теперь ужъ это всякій дуракъ понимаетъ. У насъ на Магнитку навезли н?мецкихъ рабочихъ — изъ безработныхъ тамъ набирали... Елки зеленыя, — Черновъ даже приподнялся на локт?, — костюмчики, чемоданчики, граммофончики, отд?льное снабженіе, а работаютъ, ей-Богу, хуже нашего: нашему такую кормежку — такъ онъ любого н?мца обставитъ. Что, не обставитъ?

Я согласился, что обставитъ — д?йствительно обставляли: въ данныхъ условіяхъ иностранные рабочіе работали въ среднемъ хуже русскихъ...

— Ну, мы отъ нихъ кое-что разузнали... Вотъ теб? и капитализмъ! Вотъ теб? и кризисъ! Такъ это — Германія, ?сть тамъ нечего и фабричное производство некуда д?вать. А у насъ?.. Да, хозяинъ нуженъ... Вы говорите, монархія? Что-жъ, и о монархіи можно поговорить, не думаю, что-бъ изъ этого что-нибудь вышло. Знаете, пока царь былъ Божьей милостью — было другое д?ло. А теперь на Божьей милости далеко не у?дешь... Н?тъ, я лично ничего противъ монархіи не им?ю, но все это сейчасъ совс?мъ не актуально. Что актуально? А чтобы и у каждаго рабочаго, и у каждаго мужика по винтовочк? дома вис?ло. Вотъ это конституція. А тамъ — монархія, президентъ ли — д?ло шестнадцатое. Стойте, кто-то тамъ хруститъ.

Изъ за кустовъ вышло два вохровца. Одинъ сталъ въ сторонк?, съ винтовкой на изготовку, другой мрачно подошелъ къ намъ.

— Документы, прошу.

Мы достали наши пропуска. На мой — вохровецъ такъ и не посмотр?лъ: "ну, васъ-то мы и такъ знаемъ" — это было лестно и очень удобно. На пропускъ Чернова онъ взглянулъ тоже только мелькомъ.

— А на какого вамъ чорта пропуска спрашивать? — интимно-дружественнымъ тономъ спросилъ я. — Сами видите, сидятъ люди среди б?лаго дня, рыбу жарятъ.

Вохровецъ посмотр?лъ на меня раздраженно.

— А вы знаете, бываетъ такъ: вотъ сидитъ такой, вотъ не спрошу у него пропуска, а онъ: а ну, товарищъ вохровецъ, ваше удостов?реніе. А почему вы у меня пропуска не спросили? — вотъ теб? и м?сяцъ въ ШИЗО.

— Житье-то у васъ — тоже не такъ, чтобы очень, — сказалъ Черновъ.

— Отъ такого житья къ ... матери внизъ головой, вотъ что, — свир?по ляпнулъ вохровецъ. — Только т?мъ и живемъ, что другъ друга караулимъ... Вотъ: оборвалъ накомарникъ объ сучья, другого не даютъ — рожа въ арбузъ распухла.

Лицо у вохровца было д?йствительно опухшее, какъ отъ водянки.

Второй вохровецъ опустилъ свою винтовку и подошелъ къ костру:

— Треплешь ты языкомъ, чучело, охъ, и сядешь же...

— Знаю я, передъ к?мъ трепать, передъ к?мъ не трепать, народъ образованный. Можно посид?ть?

Вохровецъ забрался въ струю дыма отъ костра: хоть подкоптиться малость, совс?мъ комарье за?ло — хуже революціи...

Второй вохровецъ посмотр?лъ неодобрительно на своего товарища и тревожно — на насъ. Черновъ невесело усм?хнулся...

— А вдругъ, значитъ, мы съ товарищемъ пойдемъ и заявимъ: ходилъ-де вотъ такой патруль и контръ-революціонные разговоры разводилъ.

— Никакихъ разговоровъ я не развожу, — сказалъ второй вохровецъ. — А что — не бываетъ такъ?

— Бываетъ, — согласился Черновъ. — Бываетъ.

— Ну и хр?нъ съ нимъ. Такъ жить — совс?мъ отъ разговора отвыкнешь — только и будемъ коровами мычать. — Вохровецъ былъ изъ?денъ комарами, его руки распухли такъ же, какъ и его лицо, и настроеніе у него было крайне оппозиціонное.

— Оч-чень пріятно: ходишь какъ баранъ по л?су: опухши, не спамши, а вотъ товарищъ сидитъ и думаетъ, вотъ сволочи, тюремщики.

— Да, такъ оно и выходитъ, — сказалъ Черновъ.

— А я разв? говорю, что не такъ? Конечно, такъ. Такъ оно и выходитъ: ты меня караулишь, а я тебя караулю. Т?мъ и занимаемся. А пахать, извините, некому. Вотъ теб? и весь сказъ.

— Васъ за что посадили? — спросилъ я вохровца.

— За любопытство характера. Былъ въ красной арміи, спросилъ командира — какъ же это такъ: царство трудящихся, а нашу деревню — всю подъ метелку къ чертовой матери... Кто передохъ, кого такъ выселили. Такъ я спрашиваю — за какое царство трудящихся мы драться-то будемъ, товарищъ командиръ?

Второй вохровецъ аккуратно положилъ винтовку рядомъ съ собой и вороватымъ взглядомъ осмотр?лъ прилегающіе кусты: н?тъ ли тамъ кого...

— Вотъ и зд?сь договоришься ты, — еще разъ сказалъ онъ.

Первый вохровецъ презрительно посмотр?лъ на него сквозь опухшія щелочки глазъ и не отв?тилъ ничего. Тотъ уставился въ костеръ своими безцв?тными глазами, какъ будто хот?лъ что-то сказать, поперхнулся, потомъ какъ-то зябко поежился.

— Да, оно куда ни поверни... ни туды, ни сюды ...

— Вотъ то-то.

Помолчали. Вдругъ гд?-то въ полуверст? къ югу раздался выстр?лъ, потомъ еще и еще. Оба вохровца вскочили, какъ встрепанные, сказалась военная натаска. Опухшее лицо перваго перекосилось озлобленной гримасой.

— Застукали когось-то... Тутъ только что оперативный патруль прошелъ, эти ужъ не спустятъ...

Всл?дъ за выстр?лами раздался тонкій сигнальный свистъ, потомъ еще н?сколько выстр?ловъ.

— Охъ, ты, мать его... б?жать надо, а то еще саботажъ пришьютъ...

Оба чина вооруженной охраны лагеря скрылись въ чащ?.

— Прорвало парня, — сказалъ Черновъ. — Вотъ такъ и бываетъ: ходитъ, ходитъ челов?къ, молчитъ, молчитъ, а потомъ ни съ того, ни съ сего и прорвется... У насъ, на Бобрикахъ, былъ такой парторгъ (партійный организаторъ) — оралъ, оралъ, сл?дилъ, сл?дилъ, а потомъ на общемъ собраніи цеха выл?зъ на трибуну: простите, говоритъ, товарищи, всю жизнь обманомъ жилъ, карьеру я, сволочь д?лалъ, проституткой жилъ... За наганъ — сколько тамъ пуль — въ президіумъ: двухъ ухлопалъ, одного ранилъ, а посл?днюю пулю себ? въ ротъ. Прорвало. А какъ вы думаете, среди вотъ этихъ караульщиковъ — сколько нашихъ? Девяносто процентовъ! Вотъ говорилъ я вамъ, а вы не в?рили.

— То-есть, чему это я не в?рилъ?

— А вообще, видъ у васъ скептическій. Н-н?тъ, въ Россіи — все готово. Не хватаетъ одного — сигнала. И тогда въ два дня — все къ чортовой матери. Какой сигналъ? — Да все равно какой. Хоть война, чортъ съ ней...

Стр?льба загрохотала снова и стала приближаться къ намъ. Мы благоразумно отступили на Вичку.