ПЕРЕПРАВЫ

Часъ за часомъ и день за днемъ повторялась приблизительно одна и та же посл?довательность: перепутанная и заваленная камнями чаща л?са на склон? горы, потомъ непроходимые завалы бурелома на ея вершин?, потомъ опять спускъ и л?съ — потомъ болото или озеро. И вотъ — выйдемъ на опушку л?са — и передъ нами на полверсты-версту шириной разстилается ржавое карельское болото, длинной полосой протянувшееся съ с?веро-запада на юго-востокъ — въ направленіи основной массы карельскихъ хребтовъ... Утромъ — въ туман? или вечеромъ — въ сумеркахъ мы честно м?сили болотную жижу, иногда проваливаясь по поясъ, иногда переправляясь съ кочки на кочку и неизм?нно вспоминая при этомъ Бориса. Мы вдвоемъ — и не страшно. Если бы одинъ изъ насъ провалился и сталъ тонуть въ болот? — другой поможетъ. А каково Борису?

Иногда, днемъ, приходилось эти болота обходить. Иногда, даже днемъ, когда ни вправо, ни вл?во болоту и конца не было видно, мы переглядывались и перли "на Миколу Угодника". Тогда 500-700 метровъ нужно было пройти съ максимальной скоростью — чтобы возможно меньше времени быть на открытомъ м?ст?. Мы шли, увязая по кол?на, проваливаясь по поясъ, пригибаясь къ земл?, тщательно используя для прикрытія каждый кустикъ — и выбирались на противоположный берегъ болота выдохшимися окончательно. Это были наибол?е опасные моменты нашего пути. Очень плохо было и съ переправами.

На первую изъ нихъ мы натолкнулись поздно вечеромъ. Около часу шли въ густыхъ и высокихъ — выше роста — заросляхъ камыша. Заросли обрывались надъ берегомъ какой-то тихой и неширокой — метровъ двадцать — р?чки. Пощупали бродъ — брода не было. Трехметровый шестъ уходилъ ц?ликомъ — даже у берега, гд? на дн? прощупывалось что-то склизкое и топкое. Потомъ мы сообразили, что это, въ сущности, и не былъ берегъ въ обычномъ пониманіи этого слова. Это былъ плавающій слой мертваго камыша, перепутанныхъ корней, давно перегнившей травы — зачатокъ будущаго торфяного болота. Прошли съ версту къ югу — та же картина. Р?шили переправляться вплавь. Насобирали сучьевъ, связавъ н?что врод? плотика — веревки для этой ц?ли у насъ были припасены — положили на него часть нашего багажа, я разд?лся; тучи комаровъ тотчасъ же обл?пили меня густымъ слоемъ, вода была холодна, какъ ледъ, плотикъ еле держался на вод?. Мн? пришлось сд?лать шесть рейсовъ туда и обратно, пока я не иззябъ окончательно до костей и пока не стемн?ло совс?мъ. Потомъ переплылъ Юра, и оба мы, иззябшіе и окочен?вшіе, собрали свой багажъ и почти ощупью стали пробираться на сухое м?сто.

Сухого м?ста не было. Болото, камышъ, наполненныя водой ямы тянулись, казалось, безъ конца. Кое-гд? попадались провалы — узкія "окна" въ бездонную торфяную жижу. И идти было нельзя — опасно, и не идти было нельзя — замерзнемъ. Костра же развести и не изъ чего, и негд?. Наконецъ, взобрались на какой-то пригорокъ, окутанный тьмой и туманомъ. Разложили костеръ. Съ болота доносилось кряканье дикихъ утокъ, глухо шум?ли сосны, ухала какая-то болотная нечисть — но надъ карельской тайгой не было слышно ни одного челов?чьяго звука. Туманъ надвинулся на наше мокрое становище, окутавъ ватной пеленой ближайшія сосны; мн? казалось, что мы безнадежно и безвылазно затеряны въ безлюдьи таежной глуши и вотъ будемъ идти такъ день за днемъ, будемъ идти годы — и не выйти намъ изъ лабиринта ржавыхъ болотъ, тумана, призрачныхъ береговъ и призрачнаго л?са... А л?съ м?стами былъ, д?йствительно, какимъ-то призрачнымъ. Вотъ стоитъ сухой стволъ березы. Обопрешься о него рукой, и онъ разваливается въ мокрую пл?сень. Иногда лежитъ по дорог? какой-то сваленный бурей гигантъ. Становишься на него ногой — и нога уходитъ въ мягкую трухлявую гниль...

Наломали еловыхъ в?токъ, разложили на мокрой земл? какое-то подобіе логова. Костеръ догоралъ. Туманъ и тьма надвинулись совс?мъ вплотную. Плотно прижались другъ къ другу, и я заснулъ тревожнымъ болотнымъ сномъ...

Переправъ всего было восемь. Одна изъ нихъ была очень забавной: я въ первый разъ увидалъ, какъ Юра струсилъ.

Яркимъ августовскимъ днемъ мы подошли къ тихой л?сной р?чушк?, метровъ въ пять ширины и метра полтора глубины. Черное отъ спавшей хвои дно, абсолютно прозрачная вода. Невысокіе поросшіе ольшанникомъ берега обрывались прямо въ воду. Разд?ваться и переходить р?чку въ бродъ не хот?лось. Прошли по берегу въ поискахъ бол?е узкаго м?ста. Нашли поваленную сосну, стволъ которой былъ перекинуть черезъ р?чку. Середина ствола прогнулась и его покрывали вода и тина. Юра р?шительно вскарабкался на стволъ и зашагалъ на ту сторону.

— Да ты возьми какую-нибудь палку опереться.

— А, ни черта!

Дойдя до середины ствола, Юра вдругъ сд?лалъ н?сколько колебательныхъ движеній тазомъ и руками и остановился, какъ завороженный. Мн? было ясно видно, какъ побл?дн?ло его лицо и судорожно сжались челюсти, какъ будто онъ увидалъ что-то страшное. Но на берегу не было видно никого, а глаза Юры были устремлены внизъ, въ воду. Что это, не утопленникъ ли тамъ? Но вода была прозрачна, и на дн? не было ничего. Наконецъ, Юра сказалъ глухимъ и прерывающимся голосомъ: "Дай палку".

Я протянулъ ему какую-то жердь. Юра, не глядя на нее, нащупалъ въ воздух? ея конецъ, оперся обо дно и вернулся на прежній берегъ. Лицо его было бл?дно, а на лбу выступилъ потъ.

— Да что съ тобой?

— Скользко, — сказалъ Юра глухо.

Я не выдержалъ. Юра негодующе посмотр?лъ на меня: что тутъ см?яться? Но потомъ и на его лиц? появилось слабое подобіе улыбки.

— Ну, и сдрейфилъ же я...

— То-есть, съ чего это?

— Какъ, съ чего? Упалъ бы въ воду — отъ нашего сахара ни крошки бы не осталось.

Сл?дующая переправа носила мен?е комическій отт?нокъ. Раннимъ утромъ мы подошли къ высокому обрывистому берегу какой-то р?чки или протока. Противоположный берегъ, такой же крутой и обрывистый, видн?лся въ верст? отъ насъ, полускрытый полосами утренняго тумана. Мы пошли на с?веро-западъ въ надежд? найти бол?е узкое м?сто для переправы. Часа черезъ два ходьбы мы увид?ли, что р?ка расширяется въ озеро — версты въ дв? шириной и версты три-четыре длиной. Въ самомъ отдаленномъ, с?веро-западномъ, углу озера видн?лась церковка, н?сколько строеній и — что было хуже всего — видн?лся мостъ. Мостъ означалъ обязательное наличіе пограничной заставы. На с?веро-западъ хода не было.

Мы повернулись и пошли назадъ. Еще часа черезъ три ходьбы — причемъ, за часъ мы усп?вали пройти не больше полутора-двухъ верстъ — р?шили прилечь отдохнуть. Прилегли. Юра слегка задремалъ. Сталъ было дремать и я, но откуда-то съ юга донеслось звяканье деревянныхъ колокольчиковъ, которые привязываются на шеи карельскимъ коровамъ. Я приподнялся. Звукъ, казалось, былъ еще далеко — и вдругъ въ н?сколькихъ десяткахъ шаговъ прямо на насъ вылазитъ стадо коровъ. Мы схватили наши рюкзаки и бросились б?жать. Сзади насъ раздался какой-то крикъ: это кричалъ пастухъ, но кричалъ ли онъ по нашему адресу или по адресу своихъ коровъ — разобрать было нельзя.

Мы свернули на юго-востокъ. Но впереди снова раздалось дребезжанье колокольчиковъ и стукъ топоровъ. Выходило нехорошо. Оставалось одно — сд?лать огромный крюкъ и обойти деревню съ мостомъ съ с?веро-востока. Пошли.

Часа черезъ три-четыре мы вышли на какую-то опушку. Юра сложилъ свой рюкзакъ, выползъ, осмотр?лся и сообщилъ: дорога. Высунулся и я. Это была новая съ иголочки дорога — одинъ изъ т?хъ стратегическихъ путей, которые большевики проводятъ къ финской границ?. Оставалось переб?жать эту дорогу. Взяли стартъ и, пригнувшись, переб?жали на другую сторону. Тамъ стоялъ телеграфный столбъ съ какими-то надписями, и мы р?шили рискнуть подойти къ столбу и посмотр?ть — а вдругъ мы у же на финляндской территоріи.

Подошли къ столбу — увы, сов?тскія обозначенія. И вотъ слышу сзади чей-то неистовый крикъ: стоо-ой...

Я только мелькомъ усп?лъ зам?тить какую-то челов?ческую фигуру, видимо, только что вынырнувшую изъ л?су шагахъ въ сорока-пятидесяти отъ насъ. Фигура выхватила откуда-то что-то весьма похожее на револьверъ. Въ дальн?йшее мы всматриваться не стали... Сзади насъ бухнули два или три револьверныхъ выстр?ла, почти заглушенные топотомъ нашихъ ногъ. Возможно, что "пули свистали надъ нашими головами", но намъ было не до свиста — мы мчались изо вс?хъ нашихъ ногъ. Я запнулся за какой-то корень, упалъ и, подымаясь, разслышалъ чьи-то вовсе ужъ идіотскіе крики: "стой, стой" — такъ мы и стали бы стоять и ждать!.. Потомъ н?кто остроумный заоралъ: "держи" — кто бы тутъ насъ сталъ держать?...

Мы проб?жали около версты и пріостановились. Д?ло было неуютнымъ: насъ зам?тили приблизительно въ верст?-полутора отъ деревни, въ деревн? — въ этомъ н?тъ никакого сомн?нія — расположена чекистская застава, у заставы — конечно, собаки, и черезъ минуть 15-20 эти собаки будутъ спущены по нашему сл?ду. И, конечно, будетъ устроена облава. Какъ устраивались облавы — объ этомъ мы въ Динамо выудили самыя исчерпывающія св?д?нія. На крики таинственной фигуры кто-то отв?чалъ криками изъ деревни, и послышался разноголосый собачій лай.

Я очень плохой б?гунъ на длинныя дистанціи. Полтора километра по б?говой дорожк? для меня — мука мученическая. А тутъ мы б?жали около трехъ часовъ, да еще съ трехпудовыми рюкзаками, по сумасшедшему хаосу камней, ямъ, корней, поваленныхъ стволовъ и, чортъ его знаетъ, чего еще. Правда, мы три раза останавливались, но не для отдыха. Въ первый разъ мы смазывали наши подошвы коркой отъ копченаго сала, второй — настойкой изъ махорки, третій — нашатырнымъ спиртомъ. Самая геніальная ищейка не могла бы вообразить, что первичный запахъ нашихъ сапогъ, потомъ соблазнительный ароматъ копченаго сала, потомъ махорочная вонь, потомъ ?дкія испареніи нашатырнаго спирта — что все это относится къ одному и тому же сл?ду.

Мы б?жали три часа — дистанція, такъ сказать, марафонскаго б?га. И — ничего. Сердце не разорвалось: нервы — великая вещь. Когда нужно, челов?къ способенъ на самый неправдоподобныя вещи...

Плохо было то, что мы попали въ ловушку. Конечнымъ пунктомъ нашего проб?га оказалось какое-то озеро, къ востоку переходившее въ широкое и со вс?хъ сторонъ открытое болото. Мы вернулись полверсты назадъ, взобрались на какую-то горку, сняли рюкзаки. Юра посмотр?лъ на часы и сказалъ:

— Протрепали, оказывается, три часа: въ жизни бы не пов?рилъ...

Откуда-то отъ дороги несся собачій лай. Собакъ, видимо, было много. Раздались три выстр?ла: одинъ изъ винтовки — сухой и р?зкій, два — изъ охотничьихъ ружей — гулкіе и раскатистые... Линія вс?хъ этихъ упоительныхъ звуковъ растянулась прим?рно отъ береговъ озера, на которомъ стояла деревушка, до в?роятной оконечности болота. Стало ясно, что для нашей поимки мобилизовали и деревенскихъ собакъ (ГПУ-скіе ищейки не лаютъ), и деревенскихъ комсомольцевъ, которымъ до насъ, въ сущности, никакого д?ла н?тъ, но которые, войдя въ л?съ, будутъ охвачены инстинктомъ охоты за самымъ благороднымъ зв?ремъ — за челов?комъ.

Итакъ, мы находились въ треугольник?, одна сторона котораго — юго-западная — была закрыта ц?пью озеръ, другая — юго-восточная — была охвачена облавой и третья — с?веро восточная — была заперта озеромъ и болотомъ. Оставалось идти на с?веро-востокъ въ надежд? найти тамъ, въ вершин? треугольника, какой-нибудь бол?е или мен?е доступный выходъ — перешеекъ, узкій протокъ между озерами или что-нибудь въ этомъ род?... Пошли. Я шелъ, уже еле волоча ноги и въ тысячный разъ проклиная свою сов?стливость или свое слабодушіе. Н?тъ, тамъ, въ Медгор?, нужно было свернуть шею Левину и добыть оружіе... Если бы у насъ теперь — по двухстволк? и, скажемъ, по нагану — мы бы имъ показали облаву... Мы бы показали этимъ комсомольцамъ — что это за охота за челов?комъ... лучше отъ такой охоты воздержаться... Конечно, и я, и Юра — стр?лки не Богъ в?сть какіе, но одно д?ло ум?ть стр?лять — совс?мъ другое д?ло ум?ть использовать огнестр?льное оружіе. Я-то еще туда-сюда, нервы не т?, а съ Юрой по этому д?лу лучше и не связываться... Да, мы бы имъ показали облаву... А теперь — оружія н?тъ и жизнь виситъ совс?мъ на волоск?... Въ сл?дующій разъ — если, не дай Богъ, онъ случится — я переломаю кому нужно кости безо всякой оглядки на высокія матеріи... Словомъ — былъ очень золъ.

На наше счастье уже начало темн?ть. Мы уткнулись въ еще какое-то озеро, прошли надъ его берегомъ еще версты дв?; ноги подгибались окончательно, рюкзакъ опять сползъ внизъ и снова ободралъ мою рану, — передъ нами разстилалось все то же озеро — версты полторы дв? водной глади, уже начинавшей затягиваться сумерками. Облава все приближалась, собачій лай и выстр?лы слышны были все ясн?е. Наконецъ, мы добрели до м?ста, гд? озеро — или протокъ — слегка суживалось и до противоположнаго берега было, во всякомъ случа?, не больше версты. Р?шили плыть.

Спустились къ берегу, связали изъ бурелома нел?пый и шаткій плотикъ, грузоподъемности, прим?рно, достаточной для обоихъ нашихъ рюкзаковъ. За это время стемн?ло уже совс?мъ. Разд?лись, пол?зли въ воду. Комары обл?пили насъ — какъ всегда при переправахъ; было мелко и топко, мы побрели по тинистому, вязкому, слизкому т?сту топкаго дна, дошли до пояса и начали плыть... Только что отплыли метровъ на десять — пятнадцать — слышу: гд?-то вдали какой-то м?рный стукъ.

— В?роятно — грузовикъ по ту сторону озера, — сказалъ Юра. — Плывемъ дальше.

— Н?тъ, давай подождемъ.

Остановились. Вода оказалась еще неглубокой — до плечъ. Подождали. Минуты черезъ дв?-три стало совс?мъ ясно: съ с?вера, съ верховьевъ р?ки или озера, съ большой скоростью идетъ какая-то моторная лодка. Стукъ мотора становился все слышн?е и слышн?е, гд?-то за поворотомъ берега мелькнуло что-то очень похожее на лучъ прожектора. Мы панически бросились назадъ къ берегу.

Разбирать плотикъ и багажъ было некогда. Мы схватили плотикъ, какъ носилки, но онъ сразу развалился. Лихорадочно и ощупью мы подобрали его обломки, собрали наши вещи, рюкзаки и одежду... Моторка была совс?мъ ужъ близко, и лучъ ея прожектора тщательно ощупывалъ прибрежные кусты. Мы нырнули въ мокрую траву за какими-то кустиками, прижались къ земл? и смотр?ли, какъ моторка съ истинно сволочной медленностью шла мимо нашего берега, и щупальцы прожектора обыскивали каждый кустъ. Потомъ мокрыя в?тки прикрывавшаго насъ куста загор?лись б?лымъ электрическимъ св?томъ — мы уткнули лица въ траву, и я думалъ о томъ, что наше присутствіе не такъ ужъ хитро обнаружить, хотя бы по т?мъ тучамъ комаровъ, которые вились надъ нашими голыми спинами.

Но лучъ равнодушно скользнулъ надъ нашими головами. Моторка торжественно просл?довала внизъ. Мы подняли головы. Изъ мокрой тьмы въ луч? прожектора возникали упавшіе въ воду стволы деревьевъ, камышъ, каменныя осыпи берега. Потомъ моторка завернула за какой-то полуостровъ, и стукъ ея мотора постепенно затихъ вдали.

Стояла кром?шная тьма. О томъ, чтобы въ этой тьм? сколотить плотикъ, и думать было нечего. Мы, дрожа отъ холода, натянули наше промокшее од?яніе, ощупью поднялись на н?сколько метровъ выше изъ прибрежнаго болота, нащупали какую-то щель въ скал? и ус?лись тамъ. Просид?ли почти всю ночь молча, неподвижно, чувствуя, какъ отъ холода начинаютъ н?м?ть внутренности...

Передъ разсв?томъ мы двинулись дальше. Ноги ныли. У Юры лицо мертвецки посин?ло. Моя рана на спин? прилипла къ рубашк?, и первымъ же движеніемъ я снова сорвалъ какой-то поджившій слой. Съ юго востока, съ линіи облавы, снова стали доноситься звуки собачьяго лая и выстр?ловъ. Въ кого они тамъ стр?ляли — понятія не им?ю.

Мы прошли въ предразсв?тной тьм? еще версты полторы дв? вдоль берега и обнаружили какой-то полуостровокъ, совершенно заросшій л?сомъ и кустарниками и вдававшійся въ озеро метровъ на дв?сти. Съ берегомъ полуостровокъ соединяла заливаемая водой песчаная коса. Св?тало, и надъ водой плыли пронизывающіе утренніе туманы. Гд?-то, совс?мъ ужъ недалеко отъ насъ, прогрохоталъ выстр?лъ и залаяла собака...

Ни я, ни Юра не говорили почти ничего: все и такъ было ясно. Пробрались на полуостровокъ, ср?зали ножами н?сколько сухихъ елокъ, связали длинный, достаточно грузоподъемный, но въ общемъ весьма малоустойчивый плотикъ, подтянули его къ вод?, нагрузили рюкзаки и одежду. И опять стукъ моторки. Опять зал?зли въ кусты.

На этотъ разъ моторка прошла къ с?веру, то скрываясь въ пеленахъ тумана, то показываясь во всемъ своемъ великол?піи: небольшая, изящная лодочка съ приц?пнымъ моторомъ, съ прожекторомъ, съ пулеметомъ и съ четырьмя челов?ками команды. Я сказалъ Юр?: если захватятъ насъ на переправ? — капитулировать безъ никакихъ и, когда насъ станутъ подымать на бортъ (никакому чекисту не придетъ въ голову тыкать наганомъ въ голаго челов?ка) — схватиться въ обнимку съ ближайшимъ изъ чекистовъ, всей своей удвоенной тяжестью плюхнуться на бортъ: моторка, конечно, перевернется. А тамъ въ вод? д?йствовать по обстоятельствамъ... Спросилъ Юру, помнитъ ли онъ одинъ изъ подходящихъ пріемовъ джіу-джитсу, который могъ бы быть прим?ненъ въ такихъ не совс?мъ обычныхъ условіяхъ. Юра помнилъ. Стукъ моторки затихъ. Едва ли она усп?етъ вернуться обратно за полчаса — черезъ полчаса мы будемъ уже на томъ берегу.

Никогда ни въ одномъ состязаніи я не развивалъ такого количества плавательной энергіи. Приходилось работать только л?вой рукой, правая буксировала плотикъ. Юра сд?лалъ остроумн?е: взялъ въ зубы конецъ веревки, которою былъ привязанъ къ плотику нашъ багажъ, и плылъ классическимъ брассомъ.

Когда мы вплывали въ полосу тумана — я начиналъ бояться, какъ бы намъ не потерять направленія. Когда туманъ уходилъ — подымался страхъ, что насъ зам?тятъ съ берега и начнутъ стр?лять. Но метрахъ въ двухстахъ опасенія насчетъ стр?льбы бол?е или мен?е улеглись. По роду своей д?ятельности я сталкивался со стр?лковымъ д?ломъ и зналъ, что на разстояніи двухсотъ метровъ сов?тской трехлинейки можно не очень опасаться: даетъ такое разс?яніе, что на дв?сти метровъ попасть въ головную мишень можно только случайно — отчего стр?лковые рекорды ставятся преимущественно винтовками Росса.

Камыши противоположнаго берега приближались съ ужасающей медленностью. Наконецъ, ноги почувствовали топкое и вязкое дно. Идти было еще нельзя, но на душ? стало спокойн?е. Еще черезъ полсотни метровъ мы стали на ноги, выволокли плотикъ на берегъ, разобрали его, веревки захватили съ собой, а бревнышки разсовали по камышу, чтобы не оставлять сл?довъ нашей переправы.

То-ли отъ холода, то-ли отъ пережитаго волненія я дрожалъ, какъ въ лихорадк?. Проб?жали полсотни метровъ до ближайшаго л?са. Юра съ безпокойствомъ растеръ меня своей рубашкой, мы од?лись и поднялись на обрывистый берегъ. Было уже совс?мъ св?тло. По серебряной поверхности озера скользила все та же моторка. Изъ л?су, съ той стороны озера, слышались собачьи голоса и ружейные выстр?лы.

— Видимо, они тамъ другъ по другу шпарятъ, — сказалъ Юра. — Хоть бы только не мазали! Эхъ, если бы намъ по винтовк?. Мы бы... поразговаривали...

Долженъ сознаться, что "поразговаривать" и у меня руки чесались... И въ такой степени, что если бы было оружіе, то я не столько былъ бы озабоченъ спасеніемъ собственной жизни, сколько показомъ этимъ неизв?стнымъ мн? комсомольцамъ вс?хъ неудобствъ азарта охоты за челов?комъ. Но оружія не было. Въ конечномъ счет?, это вышло не такъ плохо. Будь оружіе, мы, в?роятно, ввязались бы въ перепалку. Кое-кого ухлопали бы, но едва-ли выскочили бы изъ этой перепалки живьемъ...

Была и такая переправа... Днемъ мы подошли къ какой-то р?к?, разлившейся неширокими затонами и озерками. Прошли версты дв? вдоль берега — и на противоположномъ берегу увид?ли рыбачью лодку. Лодка, повидимому, была "на ходу" — въ ней лежали весла, багоръ и что-то еще... Въ сущности, это было большою неосторожностью, но мы р?шили воспользоваться этой лодкой для переправы. Юра молніеносно разд?лся, переплылъ р?ку, доставилъ лодку къ нашему берегу, и мы въ дв?-три минуты очутились на той сторон?. Отъ м?ста нашего причала, круто подымаясь въ гору, шло н?что врод? дорожки. До гребня горы было метровъ пятьдесятъ. Юра, какъ былъ въ голомъ вид?, быстро поползъ къ гребню, заглянулъ по другую его сторону — и стремительно скатился внизъ, д?лая мн? тревожные знаки. Я подхватилъ уже выгруженное изъ лодки все наше имущество, и мы оба бросились вправо, въ чащу л?са. Проб?жавъ сотни дв? метровъ, я остановился. Юры не было. Кругомъ стояла непроницаемая для глазъ чаща, и въ ней не было слышно ни Юриныхъ шаговъ, ни Юринаго голоса — да подавать голоса и нельзя было: очевидно, Юра за этимъ гребнемъ кого-то увидалъ, можетъ быть, патруль... И какъ это мы съ нимъ ухитрились разъединиться? Я постоялъ еще минуты дв?. Юры не было видно... Вдругъ онъ какъ-то проскочить мимо меня — вотъ пойдемъ оба мы играть въ жмурки въ этой чащ? — подъ самымъ носомъ у какой-то — мн? еще неизв?стной — опасности?... И съ рискомъ такъ и не найти другъ друга... Въ душу заползъ холодный ужасъ. Юра — совс?мъ голый, какъ онъ станетъ пробираться черезъ эти кустарники, что онъ будетъ д?лать, если мы запутаемся — в?дь у него ничего, кром? очковъ, — ни ножа, ни спичекъ, ничего... Но этотъ ужасъ длился недолго... Еще черезъ минуту я услышалъ легкій хрустъ в?твей гд?-то въ сторон? и тихонько свистнулъ. Изъ-за кустовъ показалась исцарапанная в?тками фигура Юры и его побл?дн?вшее лицо...

Юра наскоро од?лся. Руки его слегка дрожали. Мы снова всползли на гребень и заглянули по ту сторону: тамъ, внизу, разстилалось озеро, на берегу его двое рыбаковъ ковырялись съ с?тями. Рядомъ сид?ло трое пограничниковъ съ винтовками и съ собакой — до нихъ было около трехсотъ метровъ... Мы сползли обратно.

— Сказано въ Писаніи — не искушай Господа Бога твоего всуе: на Миколу Угодника мы переправъ больше устраивать не будемъ.

— Не стоитъ, — согласился Юра, — ну его...

Въ этотъ день мы постарались сд?лать очень много верстъ... Вотъ такъ и шли дни за днями... Десятый, одиннадцатый, дв?надцатый. Ночь — въ холодной сырости или подъ дождемъ, днемъ — безм?рная усталость отъ переходовъ черезъ болота и зас?ки, все время — зв?риная настороженность къ каждому шороху и ощущеніе абсолютной отр?занности всякихъ путей назадъ... И — ничего похожаго на границу... Мы перес?кали многочисленныя прос?ки, прорубленныя большевиками сквозь карельскую тайгу, осматривали вкопанные то тамъ, то зд?сь столбики, натыкались на таинственныя палки, вбитыя въ землю: одна сторона палки отесана и на ней химическимъ карандашомъ таинственная надпись: "команда помвзвода Иванова семь челов?къ прошла 8/8 7 ч. 40 м. Держимъ С.-З., сл?довъ н?тъ"...

Чьихъ сл?довъ искала эта команда? Мы круто сворачивали съ нашего маршрута и усиленными переходами выбирались изъ района, оц?пленнаго этими таинственными палками... Раза четыре намъ уже казалось, что мы перешли границу: натыкались на столбы, на одной сторон? которыхъ давно уже заросъ мхомъ грубо выр?занный русскій двуглавый орелъ, на другой — финскій левъ. Я предполагалъ, что это — старая граница Россіи и Финляндіи, новая же граница повторяетъ почти вс? очертанія старой... Но проходилъ день-другой — снова шли столбики съ буквами П К или съ таинственными письменами какого-то очередного комвзвода...

Началось н?что врод? галлюцинацій... Однажды вечеромъ, когда мы укладывались спать подъ ср?занное од?яло изъ влажнаго мха, Юра приподнялся, прислушался и сказалъ:

— Послушай, Ва, по моему — по?здъ...

Я прислушался. Откуда-то издалека, съ запада, доносился совершенно отчетливый стукъ колесъ по стыкамъ рельсъ: та-та-та, та-та-та... Откуда зд?сь можетъ быть жел?зная дорога? Если бы стукъ доносился съ востока, мы могли бы предположить почти нев?роятную, но все же теоретически возможную вещь, что мы путали, путали и возвращаемся все къ той же Мурманской жел?зной дорог?: со многими б?глецами это случалось. Но съ запада? Ближайшая финляндская дорога отстояла на 150 километровъ отъ границы — такого пространства мы не могли пройти по финской территоріи, не зам?тивъ этого. Но, можетъ быть, за посл?дніе годы тамъ построена какая-нибудь новая в?тка?

Стоило сд?лать надъ собой усиліе воли, и стукъ колесъ превращался въ своеобразно ритмическій шумъ сосенъ. Стоило на минуту ослабить это усиліе, и стукъ колесъ доносился такъ ясно, такъ соблазнительно и такъ уб?дительно.

Эти полугаллюцинаціи пресл?довали насъ до самой Финляндіи. И съ каждой ночью все навязчив?е и навязчив?е...

Когда я разрабатывалъ нашъ маршрутъ, я расчитывалъ въ среднемъ восемь дней ходьбы: по воздушной линіи намъ нужно было покрыть 125 километровъ. При нашей тренировк? по хорошей дорог? мы могли бы прод?лать эту дистанцію въ двое сутокъ. О "хорошей дорог?" и р?чи быть не могло — я взялъ восемь сутокъ. Юра велъ дневникъ нашего перехода, безъ дневника мы совс?мъ сбились бы со счета времени. И вотъ: прошло восемь дней и десять и дв?надцать — все тотъ же перепутанный сухими в?твями буреломъ на вершинахъ хребтовъ, все т? же болота, озера и протоки... Мысль о томъ, что мы запутались, все назойлив?е и назойлив?е л?зла въ голову. Сильно сбиться съ направленія мы не могли. Но мы могли завернуть на с?веръ, въ обходъ Поросозера, и тогда, значитъ, мы идемъ приблизительно параллельно границ?, которая въ этомъ м?ст? заворачиваетъ на с?веро западъ... И тогда мы рискуемъ очень непріятными встр?чами... Ут?шалъ нашъ огромный запасъ продовольствія: съ такимъ запасомъ мы долго еще могли идти, не страшась голода. Ут?шало и оптимистическое настроеніе Юры, которое портилось разв? только подъ очень сильнымъ дождемъ и то, когда этотъ дождь лилъ ночью... Мы все продолжали идти по пустын?, лишь два раза натолкнувшись на близость населенныхъ пунктовъ и одинъ разъ натолкнувшись на пунктъ уже ненаселенный...

Нашъ дневной привалъ мы провели на берегу совс?мъ очаровательнаго озера, въ камышахъ. Отойдя съ привала, мы увид?ли на берегу озера развалившіеся деревянные мостки и привязанную къ этимъ мосткамъ полузатонувшую и полуистл?вшую лодку. Въ лодк? были весла — какъ будто кто-то бросилъ ее только вчера... Никакихъ путныхъ теорій мы на этотъ счетъ изобр?сти не смогли. И вотъ въ пяти минутахъ ходьбы отъ озера, продираясь сквозь чащу молодого кустарника, березокъ и прочаго, я натолкнулся лицомъ къ лицу на какую-то бревенчатую ст?ну. Ст?на оказалась избой. Мы обошли ее кругомъ. Изба еще стояла прочно, но все кругомъ заросло буйной л?сной порослью. Вошли въ дверь. Изба была пуста, на полкахъ стояли какіе-то горшки. Все было покрыто пылью и пл?сенью, сквозь щели пола проросла трава. Отъ избы в?яло сыростью и могилой. Мы вышли обратно. Оказалось, что изба эта не одна. Въ н?сколькихъ десяткахъ метровъ, надъ зеленью поросли, видн?лись еще полдесятка крышъ. Я сказалъ Юр?, что это, повидимому, раскулаченная деревня. Юра подалъ сов?тъ обойти ее — можетъ быть, найдемъ что-нибудь врод? оружія. Мы прошли по избамъ, такимъ же запуст?лымъ, какъ и первая. Въ нихъ не было ничего, кром? запл?снев?лыхъ горшковъ, переломанной деревенской мебели, полусгнившихъ остатковъ одежды и постелей. Въ одной изб? мы, правда, нашли челов?ческій скелетъ, и это отбило всякую охоту къ дальн?йшимъ поискамъ...

Подавленные и н?сколько растерянные, мы вышли изъ этой заново отвоеванной л?сомъ деревни... Метрахъ въ ста отъ нея подымался гранитный обрывъ хребта, на который намъ предстояло взбираться. Пошли вдоль обрыва въ поискахъ наибол?е подходящаго м?ста для подъема. У подножья обрыва стлались каменныя розсыпи, на которыхъ даже травка не росла — только чахлый карельскій мохъ покрывалъ камни своимъ с?ро-зеленымъ узоромъ. Юра шелъ впереди. Какъ-то неожиданно онъ сталъ, какъ вкопанный, и тихо выругался. У подножья обрыва лежала куча костей, среди которыхъ скалили свои зубы восемь челов?ческихъ череповъ.

— А вотъ теб? и сл?ды отъ пуль, — сказалъ Юра.

На высот? челов?ческой головы въ скал? было около десятка глубокихъ щербинъ... Картина раскулаченной карельской деревушки получила свой заключительный штрихъ... Мы обошли груду костей и молча двинулись дальше. Часа черезъ два ходьбы Юра сказалъ:

— Давно уже нужно было драпануть...

— Давно уже и пробуемъ...

Юра передернулъ плечами...

___

Границу мы, повидимому, перешли яснымъ августовскимъ утромъ. Довольно высокій хребетъ обрывался на с?вер? крутымъ спускомъ къ озеру, по гребню хребта шла, довольно основательно протоптанная тропинка. Натолкнувшись на нее, мы быстро свернули въ кусты. Въ конц? тропинки Юра усп?лъ зам?тить массивный каменный столбъ; я этого столба не зам?тилъ. Внизу, на западъ отъ хребта, разстилалось поросшее мелкимъ кустарникомъ болотце, и по болотцу протекала обычная р?чушка, въ плывучихъ берегахъ, метровъ восемь ширины. Принимая во вниманіе наличіе тропинки и, в?роятно, пограничныхъ патрулей, нужно было д?йствовать стремительно и быстро. Я почти на ходу разд?лся, переплылъ; Юра сталъ перекидывать наши вещи, завернулъ мои сапоги въ рубаху и брюки и во что-то еще и этакимъ дискоболомъ метнулъ этотъ узелокъ ко мн?. Свертокъ на лету раскрылся парашютомъ, и все содержимое его плюхнулось въ воду. Все, кром? сапогъ, мы усп?ли вытащить. Сапоги пошли ко дну. Ругался я сильно. Хорошо еще, что были запасные футбольные ботинки...

Откуда-то съ юга, съ вершины гребня, хлопнулъ выстр?лъ, и мы, недоод?вшись и недоругавшись, въ полуголомъ вид? бросились по болоту на западъ. Хлопнуло еще два выстр?ла, но л?систый берегъ былъ близко, и мы кинулись въ чащу. Тамъ закончили нашъ туалетъ, сообразили, что пресл?дованіе можетъ быть не такъ скоро, и пошли дальше, опять перемазывая подошвы нашими снадобьями.

Никакого пресл?дованія мы не зам?тили — в?роятно, мы уже были по буржуазную сторону границы.

Часа черезъ три ходьбы я зам?тилъ въ трав? кусокъ какой-то рыжей бумаги. Поднялъ. Бумага оказалась кулькомъ — двойнымъ кулькомъ изъ кр?пкой проклеенной бумаги, какой въ сов?тской Россіи и въ завод? н?тъ. Кулекъ былъ подвергнуть изсл?дованію по методу Шерлока Хольмса. Изъ него были извлечены крошки б?лаго хл?ба — явственно буржуазнаго. Края кулька были когда-то склеены полоской б?лой бумаги. На кульк? видн?лся сл?дъ когда-то перевязывавшаго его шпагата — въ буржуазномъ происхожденіи этого кулька не было никакого сомн?нія.

Юра торжественно поднялся, торжественно облапилъ меня, и такъ мы стояли, тыкая другъ въ друга кулаками, и говорили всякія хорошія слова, непереводимыя ни на какой языкъ въ мір?. Когда вс? слова были сказаны, Юра снялъ свой рваный шлемъ, сд?ланный по образцу красноармейскаго изъ куска стараго од?яла, и, несмотря на все свое свободомысліе, широко перекрестился.

Однако, я не былъ вполн? ув?ренъ, что мы уже на финской территоріи. Кулекъ могъ быть брошенъ какимъ-нибудь контрабандистомъ, какимъ-нибудь тихимъ идіотикомъ изъ финскихъ коммунистовъ, стремившимся въ соціалистическій рай, наконецъ, просто пограничникомъ: у нихъ, кто ихъ знаетъ, какія отношенія со всякимъ пограничнымъ народомъ.

Наконецъ, я зналъ и такіе случаи, когда б?глецы изъ лагеря захватывались пограничниками и на финской территоріи — съ международнымъ правомъ "товарищи" не очень ст?сняются...

Вечеромъ мы расположились на ночлегъ на какой-то гор?. Погода все портилась. Р?зкій в?теръ шум?лъ соснами, моросилъ мелкій, холодный дождь. Юра устраивалъ какое-то логово подъ мохнатыми в?твями елей, я спустился внизъ добыть воды. Внизу разстилалось озеро, задернутое пеленой дождя, на противоположномъ берегу озера, н?сколько наискосокъ отъ меня, видн?лось какое-то большое строеніе. Больше ничего нельзя было разобрать!

Дождь усиливался. В?теръ превращался въ бурю. Мы дрогли всю ночь. На утро спустились къ озеру. Погода прояснилась. Строеніе на той сторон? было видно довольно ясно: что-то врод? огромной избы съ какими-то пристройками и съ открытой настежь дверью. Мы прошли полверсты къ с?веру, ус?лись въ кустахъ прямо противъ этого строенія и стали выжидать. Никакого движенія. Дверь оставалась открытой, въ ея черной дыр? не появлялся никто. Р?шили идти къ строенію.

Обошли озеро, подошли метровъ на пятьдесятъ и стали ползти — вслушиваясь въ каждый л?сной шорохъ. Юра ползъ н?сколько въ сторонк? отъ меня, и вотъ слышу его восторженный голосъ:

— Никакихъ гвоздей — Финляндія.

Оказывается, Юра наползъ на какую-то мусорную кучу. Тамъ валялись обрывки газетъ на финскомъ язык? — правда, газеты могли быть и карельскими (мы не знали ни того, ни другого языка), — но зд?сь были консервныя, папиросныя, кофейныя и прочія банки, на которыхъ были надписи и на шведскомъ язык?. Сомн?ній быть не могло.