Я ТОРГУЮ ЖИВЫМЪ ТОВАРОМЪ

Эшелоны все шли, а наше положеніе все ухудшалось. Силы таяли. Угроза Юр? росла. На об?щанія Якименки, посл? вс?хъ этихъ инцидентовъ, расчитывать совс?мъ было нельзя. Борисъ настаивалъ на немедленномъ поб?г?. Я этого поб?га боялся, какъ огня. Это было бы самоубійствомъ, но помимо такого самоубійства, ничего другого видно не было.

Я уже не спалъ въ т? короткіе часы, которые у меня оставались отъ урчевской каторги. Одни за другими возникали и отбрасывались планы. Мн? все казалось, что гд?-то, вотъ совс?мъ рядомъ, подъ рукой, есть какой-то выходъ, идіотски простой, явственно очевидный, а я вотъ не вижу его, хожу кругомъ да около, тыкаюсь во всякую майнридовщину, а того, что надо — не вижу. И вотъ, въ одну изъ такихъ безсонныхъ ночей меня, наконецъ, ос?нило. Я вспомнилъ о сов?т? Гендельмана, о предс?дател? пріемочной комиссіи БАМа чекист? Чекалин? и понялъ, что этотъ чекистъ — единственный способъ спасенія и при томъ способъ совершенно реальный.

Всяческими пинкертоновскими ухищреніями я узналъ его адресъ. Чекалинъ жилъ на краю села, въ карельской изб?. Поздно вечеромъ, воровато пробираясь по сугробамъ сн?га, я пришелъ къ этой изб?. Хозяйка избы на мой стукъ подошла къ двери, но открывать не хот?ла. Черезъ минуту-дв? къ двери подошелъ Чекалинъ.

— Кто это?

— Изъ УРЧ, къ товарищу Чекалину.

Дверь открылась на десять сантиметровъ. Изъ щели прямо мн? въ животъ смотр?лъ стволъ парабеллюма. Электрическій фонарикъ осв?тилъ меня.

— Вы — заключенный?

— Да.

— Что вамъ нужно? — голосъ Чекалина былъ р?зокъ и подозрителенъ.

— Гражданинъ начальникъ, у меня къ вамъ очень серьезный разговоръ и на очень серьезную тему.

— Ну, говорите.

— Гражданинъ начальникъ, этотъ разговоръ я черезъ щель двери вести не могу.

Лучъ фонарика уперся мн? въ лицо. Я стоялъ, щурясь отъ св?та, и думалъ о томъ, что мал?йшая оплошность можетъ стоить мн? жизни.

— Оружіе есть?

— Н?тъ.

— Выверните карманы.

Я вывернулъ карманы.

— Войдите.

— Я вошелъ.

Чекалинъ взялъ фонарикъ въ зубы и, не выпуская парабеллюма, свободной рукой ощупалъ меня всего. Видна была большая сноровка.

— Проходите впередъ.

Я сд?лалъ два-три шага впередъ и остановился въ нер?шимости.

— Направо... Наверхъ... Нал?во, — командовалъ Чекалинъ. Совс?мъ какъ въ корридорахъ ГПУ. Да, сноровка видна.

Мы вошли въ убого обставленную комнату. Посередин? комнаты стоялъ некрашеный деревянный столъ. Чекалинъ обошелъ его кругомъ и, не опуская парабеллюма, т?мъ же р?зкимъ тономъ спросилъ:

— Ну-съ, такъ что же вамъ угодно?

Начало разговора было мало об?щающимъ, а отъ него столько завис?ло... Я постарался собрать вс? свои силы.

— Гражданинъ начальникъ, посл?дніе эшелоны составляются изъ людей, которые до БАМа зав?домо не до?дутъ.

У меня запнулось дыханіе.

— Ну?

— Вамъ, какъ пріемщику рабочей силы, н?тъ никакого смысла нагружать вагоны полутрупами и выбрасывать въ дорог? трупы...

— Да?

— Я хочу предложить давать вамъ списки больныхъ, которыхъ ББК сажаетъ въ эшелоны подъ видомъ здоровыхъ... Въ вашей комиссіи есть одинъ врачъ. Онъ, конечно, не въ состояніи пров?рить вс?хъ этапниковъ, но онъ можетъ пров?рить людей по моимъ спискамъ...

— Вы по какимъ статьямъ сидите?

— Пятьдесятъ восемь: шесть, десять и одиннадцать; пятьдесятъ девять: десять.

— Срокъ?

— Восемь л?тъ.

— Такъ... Вы по какимъ, собственно, мотивамъ д?йствуете?

— По многимъ мотивамъ. Въ частности и потому, что на БАМ придется, можетъ быть, ?хать и моему сыну.

— Это тотъ, что рядомъ съ вами работаетъ?

— Да.

Чекалинъ уставился на меня пронизывающимъ, но ничего не говорящимъ взглядомъ. Я чувствовалъ, что отъ нервнаго напряженія у меня начинаетъ пересыхать во рту.

— Такъ... — сказалъ онъ раздумчиво. Потомъ, отвернувшись немного въ сторону, опустилъ предохранитель своего парабеллюма и положилъ оружіе въ кабуру.

— Такъ, — повторилъ онъ, какъ бы что-то соображая. — А скажите, вотъ эту путаницу съ зам?ной фамилій — это не вы устроили?

— Мы.

— А это — по какимъ мотивамъ?..

— Я думаю, что даже революціи лучше обойтись безъ т?хъ издержекъ, который совс?мъ ужъ безсмысленны.

Чекалина какъ-то передернуло.

— Такъ, — сказалъ онъ саркастически. — А когда милліоны трудящихся гибли на фронтахъ безсмысленной имперіалистической бойни, — вы д?йствовали по столь же... просв?щенной линіи?

Вопросъ былъ поставленъ въ лобъ.

— Такъ же, какъ и сейчасъ — я безсиленъ противъ челов?ческаго сумасшествія.

— Революцію вы считаете сумасшествіемъ?

— Я не вижу никакихъ основаній скрывать передъ вами этой прискорбной точки зр?нія.

Чекалинъ помолчалъ.

— Ваше предложеніе для меня пріемлемо. Но если вы воспользуетесь этимъ для какихъ-нибудь постороннихъ ц?лей, протекціи или чего — вамъ пощады не будетъ.

— Мое положеніе настолько безвыходно, что вопросъ о пощад? меня мало интересуетъ... Меня интересуетъ вопросъ о сын?.

— А онъ за что попалъ?

— По существу — за компанію... Связи съ иностранцами.

— Какъ вы предполагаете технически провести эту комбинацію?

— Къ отправк? каждаго эшелона я буду давать вамъ списки больныхъ, которыхъ ББК даетъ вамъ подъ видомъ здоровыхъ. Этихъ списковъ я вамъ приносить не могу. Я буду засовывать ихъ въ уборную УРЧ, въ щель между бревнами, надъ притолокой двери, прямо посредин? ея. Вы бываете въ УРЧ и можете эти списки забирать...

— Такъ. Подходяще. И, скажите, въ этихъ подлогахъ съ в?домостями — вашъ сынъ тоже принималъ участіе?

— Да. Въ сущности — это его идея.

— И изъ т?хъ же соображеній?

— Да.

— И отдавая себ? отчетъ...

— Отдавая себ? совершенно ясный отчетъ...

Лицо и голосъ Чекалина стали немного меньше деревянными.

— Скажите, вы не считаете, что ГПУ васъ безвинно посадило?

— Съ точки зр?нія ГПУ — н?тъ.

— А съ какой точки зр?нія — да?

— Кром? точки зр?нія ГПУ, есть еще и н?которыя другія точки зр?нія. Я не думаю, чтобы былъ смыслъ входить въ ихъ обсужденіе.

— И напрасно вы думаете. Глупо думаете. Изъ-за Якименокъ, Стародубцевыхъ и прочей сволочи революція и платить эти, какъ вы говорите, безсмысленныя издержки. И это потому, что вы и иже съ вами съ революціей идти не захот?ли... Почему вы не пошли?

— Стародубцевъ им?етъ передо мною то преимущество, что онъ выполнить всякое приказаніе. А я всякаго — не выполню.

— Б?лыя перчатки?

— Можетъ быть.

— Ну, вотъ, и миритесь съ Якименками.

— Вы, кажется, о немъ не особенно высокаго мн?нія.

— Якименко карьеристъ и прохвостъ, — коротко отр?залъ Чекалинъ. — Онъ думаетъ, что онъ сд?лаетъ карьеру.

— По всей в?роятности, сд?лаетъ.

— Поскольку отъ меня зависитъ — сомн?ваюсь. А отъ меня зависитъ. Объ этихъ эшелонахъ будетъ знать и ГУЛАГ... Штабели труповъ по дорог? ГУЛАГу не нужны.

Я подумалъ о томъ, что штабели труповъ до сихъ поръ ГУЛАГу на м?шали.

— Якименко карьеры не сд?лаетъ, — продолжалъ Чекалинъ. — Сволочи у насъ и безъ того достаточно. Ну, это васъ не касается.

— Касается самымъ т?снымъ образомъ. И именно — меня и "насъ"...

Чекалина опять передернуло.

— Ну, давайте ближе къ д?лу. Эшелонъ идетъ черезъ три дня. Можете вы мн? на посл?завтра дать первый списокъ?

— Могу.

— Такъ, значитъ, я найду его посл?завтра, къ десяти часамъ вечера, въ уборной УРЧ, въ щели надъ дверью.

— Да.

— Хорошо. Если вы будете д?йствовать честно, если вы этими списками не воспользуетесь для какихъ-нибудь комбинацій, — я ручаюсь вамъ, что вашъ сынъ на БАМ не по?детъ. Категорически гарантирую. А почему бы собственно не по?хать на БАМ и вамъ?

— Статьи не пускаютъ.

— Это ерунда!

— И потомъ, вы знаете, на увеселительную прогулку это не очень похоже.

— Ерунда. Не въ теплушк? же бы вы по?хали, разъ я васъ приглашаю.

Я въ изумленіи воззрился на Чекалина и не зналъ, что мн? и отв?чать.

— Намъ нужны культурныя силы, — сказалъ Чекалинъ, д?лая удареніе на "культурный". — И мы ум?емъ ихъ ц?нить. Не то, что ББК.

Въ пафос? Чекалина мн? послышались чисто в?домственныя нотки. Я хот?лъ спросить, ч?мъ собственно я обязанъ чести такого приглашенія, но Чекалинъ прервалъ меня:

— Ну, мы съ вами еще поговоримъ. Такъ, значитъ, списки я посл?завтра тамъ найду. Ну, пока. Подумайте о моемъ предложеніи.

Когда я вышелъ на улицу, мн?, говоря откровенно, хот?лось слегка приплясывать. Но, умудренный опытами всякаго рода, я предпочелъ подвергнуть всю эту ситуацію, такъ сказать, "марксистскому анализу". Марксистскій анализъ далъ вполн? благопріятные результаты. Чекалину, конечно, я оказываю весьма существенную услугу: не потому, чтобы кто-то его сталъ бы потомъ попрекать штабелями труповъ по дорог?, а потому, что онъ былъ бы обвиненъ въ ротоз?йств?: всучили ему, дескать, гнилой товаръ, а онъ и не зам?тилъ. Съ точки зр?нія сов?тскихъ работорговцевъ — да и не только сов?тскихъ — это промахъ весьма предосудительный.