ОТЦЫ И ДѢТИ

Такъ я впервые столкнулся съ лагерной разновидностью сов?тской учащейся молодежи. Впервые — потому что, какъ оказалось впосл?дствіи, всю эту публику держать на с?вер? ББК. Даже въ Медв?жью Гору попадаютъ только единицы — наибол?е квалифицированные, наибол?е необходимые для всякаго рода проектныхъ бюро, лабораторій, изыскательныхъ станцій и прочаго. Когда я — м?сяцемъ позже — сталъ подбирать команды для "вселагерной спартакіады", для которой статьи приговора не им?ли никакого значенія, я и сталъ выяснять количество пребывающаго въ ББК студенчества. Для этого выясненія мн? были даны вс? возможности, ибо отъ полученной цифры завис?ла сумма, ассигнованная лагеремъ для закупки спортивнаго инвентаря. Все же точной цифры мн? выяснить не удалось — Кемское и Сегежское отд?ленія, гд? сосредоточено большинство заключенныхъ студентовъ, своихъ данныхъ не прислали. По остальнымъ семи отд?леніямъ я получилъ цифру, н?сколько превышающую 6000 челов?къ. Надо полагать, что общее число студентовъ доходитъ до девяти-десяти тысячъ. По этому поводу выяснилась и еще одна — довольно неожиданная — вещь: т? 3,5-4 проц. лагерной интеллигенціи, которые я еще въ Подпорожьи получилъ, такъ сказать, методомъ экстраполяціи, состоять почти исключительно изъ сов?тскаго студенчества... Да, для того, чтобы узнать нын?шнюю Россію — въ лагер? побывать нужно обязательно... Именно зд?сь можно разыскать "недостающія звенья" всяческихъ проблемъ "вольной" Сов?тской Россіи — и въ томъ числ? проблемы "отцовъ и д?тей".

Въ эмиграціи эта проблема р?шается сравнительно безбол?зненно. Изъ литературнаго архива извлечена стол?тней давности "усм?шка горькая обманутаго сына надъ промотавшимся отцомъ", и д?ло ограничивается, такъ сказать, "вербальными нотами". Эмигрантскія отцы, что и говорить, промотались, но такъ промотаться, какъ промотались сов?тскіе партійные отцы, не удавалось, кажется, въ исторіи мірозданія еще никому.

Я хот?лъ бы установить свою наблюдательную точку зр?нія — т.е. ту точку, съ которой я наблюдаю этотъ споръ. Между "отцами и д?тьми" я занимаю н?кую промежуточную позицію: изъ "д?тей" явственно уже выросъ, до отцовъ какъ будто еще не доросъ. Мы съ Юрой играемъ въ одной и той же футбольной команд?: онъ — хавбэкомъ, я — бэкомъ: какіе ужъ тутъ "отцы и д?ти"... И какъ бы ни оц?нивать политическое значеніе Хл?бниковской р?шимости ухлопать собственнаго отца — р?шимость производила все-таки тягостное впечатл?ніе и на меня, и на Юру.

Когда Хл?бниковъ ушелъ, Юра съ разс?яннымъ видомъ сгребъ съ доски недоигранную партію и сказалъ:

— Знаешь, Ватикъ, нужно драпать. Я не спеціалистъ по р?зн?... А зд?сь будутъ р?зать, охъ, зд?сь будутъ р?зать... Помнишь Сеньку Б.?

Я помнилъ и Сеньку Б., и многое еще другое. А съ Сенькой Б. произошелъ такой эпизодъ — очень коротенькій и очень характерный для проблемы "отцовъ и д?тей".

У меня въ Москв? былъ хорошій знакомый Семенъ Семеновичъ Б. — коммунистъ изъ рабочихъ, партійный работникъ завода, изъ угасающихъ энтузіастовъ революціи. У меня были съ нимъ кое-какія д?ла по части "культуры быта" и "красивой жизни" (эти темы разрабатывались уже очень давно, въ особенности въ годы, когда ?сть совс?мъ было нечего, — какъ сейчасъ моды, фокстротъ). У этого Семена Семеновича былъ сынъ Сеня — парень л?тъ 20—22-хъ, работавшій на томъ же завод? техникомъ. Онъ былъ изобр?тателемъ — говорятъ, талантливымъ, — и Юра былъ съ нимъ "въ контакт?" по поводу постройки лыжнаго буера. Мы съ Юрой какъ-то зашли въ ихъ комнатушку на Н-ой улиц?. Сынъ сидитъ у окна за газетой, отецъ куда-то собирается и запихиваетъ какія-то бумаги въ свой портфель. Спрашиваю:

— Вы куда, Семенъ Семеновичъ?

— Въ парткомъ.

Сынъ, не отрывая глазъ отъ газеты:

— Папаша въ парткомъ идутъ... Торговать своимъ роскошнымъ пролетарскимъ т?ломъ.

Отецъ оторвался отъ своего портфеля и посмотр?лъ на сына съ какимъ-то горькимъ негодованіемъ:

— Ужъ ты... ужъ помолчалъ бы ты...

— Помолчать... Пусть т? молчатъ, которые съ голоду подохли.

И обращаясь ко мн?:

— Б.....тъ наши папаши. За партійную книжку — на любую кровать.

Отецъ стукнулъ кулакомъ по портфелю.

— Молчи ты, щенокъ, гнида!.. А то я тебя...

— А что вы меня, папаша, къ ст?ночк? поставите?.. А? Вы за партійную книжку не только свой народъ, а и своего сына задушить готовы...

Отецъ сжалъ зубы, и все лицо его перекосилось. И сынъ, и отецъ стояли другъ передъ другомъ и тяжело дышали... Потомъ отецъ судорожнымъ движеніемъ ткнулъ свой портфель подъ мышку и бросился къ двери...

— Семенъ Семеновичъ, а шапка? — крикнулъ ему Юра.

Семенъ Семеновичъ высунулся изъ двери и протянулъ руку за шапкой.

— Вотъ растилъ... — сказалъ онъ.

— Молчали бы ужъ, хватитъ, — крикнулъ ему сынъ въ догонку.

...Какъ видите, это н?сколько посерьезн?е "усм?шки горькой..."

Долженъ, впрочемъ, сказать, что въ данномъ, конкретномъ, случа? сынъ былъ неправъ. Отецъ не "торговалъ своимъ роскошнымъ пролетарскимъ т?ломъ". Онъ былъ честной водовозной клячей революціи, съ раненіями, съ тифами, съ каторжной работой и съ полнымъ сознаніемъ того, что все это было впустую, что годы ушли, что ихъ не воротить такъ же, какъ не воротить загубленныя для соціалистическаго рая жизни... И что передъ его лицомъ — совс?мъ вплотную — стоитъ смерть (онъ былъ весь изъ?денъ туберкулезомъ) и что передъ этой смертью у него не было никакого, абсолютно никакого ут?шенія. И сынъ, погибая, не крикнетъ ему, какъ Остапъ Тарасу Бульб?: "слышишь, батьку" — ибо онъ считаетъ отца проституткой и палачемъ...

Да, у большинства партійныхъ отцовъ есть "смягчающія вину обстоятельства"... Но "д?ти" судятъ по результатамъ...