ТЕХНИЧЕСКАЯ ОШИБКА

Долгое время надъ нашими попытками поб?га вис?ло н?что врод? фатума, рока, невезенья — называйте, какъ хотите. Первая попытка была сд?лана осенью 1932 года. Все было подготовлено очень неплохо, включая и разв?дку м?стности. Я предварительно по?халъ въ Карелію, вооруженный, само собою разум?ется, соотв?тствующими документами, и выяснилъ тамъ приблизительно все, что мн? нужно было. Но благодаря н?которымъ чисто семейнымъ обстоятельствамъ, мы не смогли вы?хать раньше конца сентября — время для Кареліи совс?мъ не подходящее, и передъ нами всталъ вопросъ: не лучше ли отложить все это предпріятіе до сл?дующаго года.

Я справился въ московскомъ бюро погоды — изъ его сводокъ явствовало, что весь августъ и сентябрь въ Кареліи стояла исключительно сухая погода, не было ни одного дождя. Сл?довательно, угроза со стороны карельскихъ болотъ отпадала, и мы двинулись.

Московское бюро погоды оказалось, какъ въ сущности сл?довало предполагать заран?е, сов?тскимъ бюро погоды. Въ август? и сентябр? въ Кареліи шли непрерывные дожди. Болота оказались совершенно непроходимыми. Мы четверо сутокъ вязли и тонули въ нихъ и съ великимъ трудомъ и рискомъ выбирались обратно. Поб?гъ былъ отложенъ на іюнь 1933 г.

8 іюня 1933 года, рано утромъ, моя belle-soeur Ирина по?хала въ Москву получать уже заказанные билеты. Но Юра, проснувшись, заявилъ, что у него какія-то боли въ живот?. Борисъ ощупалъ Юру, и оказалось что-то похожее на аппендицитъ. Борисъ по?халъ въ Москву "отм?нять билеты", я вызвалъ еще двухъ врачей, и къ полудню вс? сомн?нія разс?ялись: аппендицитъ. Везти сына въ Москву, въ больницу, на операцію по жуткимъ подмосковнымъ ухабамъ я не рискнулъ. Предстояло выждать конца припадка и потомъ д?лать операцію. Но во всякомъ случа? поб?гъ былъ сорванъ второй разъ. Вся подготовка, такая сложная и такая опасная — продовольствіе, документы, оружіе и пр. — все было сорвано. Психологически это былъ жестокій ударъ, совершенно непредвид?нный и неожиданный ударъ, свалившійся, такъ сказать, совс?мъ непосредственно отъ судьбы. Точно кирпичъ на голову...

Поб?гъ былъ отложенъ на начало сентября — ближайшій срокъ поправки Юры посл? операціи.

Настроеніе было подавленное. Трудно было идти на такой огромный рискъ, им?я позади дв? такъ хорошо подготовленныя и все же сорвавшіяся попытки. Трудно было потому, что откуда-то изъ подсознанія безформенной, но давящей т?нью выползало смутное предчувствіе, суев?рный страхъ передъ новымъ ударомъ, ударомъ неизв?стно съ какой стороны.

Наша основная группа — я, сынъ, братъ и жена брата — были т?сно спаянной семьей, въ которой каждый другъ въ друг? былъ ув?ренъ. Вс? были кр?пкими, хорошо тренированными людьми, и каждый могъ положиться на каждаго. Пятый участникъ группы былъ бол?е или мен?е случаенъ: старый бухгалтеръ Степановъ (фамилія вымышлена), у котораго заграницей, въ одномъ изъ лимитрофовъ, осталась вся его семья и вс? его родные, а зд?сь, въ СССР, потерявъ жену, онъ остался одинъ, какъ перстъ. Во всей организаціи поб?га онъ игралъ чисто пассивную роль, такъ сказать, роль багажа. Въ его честности мы были ув?рены точно такъ же, какъ и въ его робости.

Но кром? этихъ пяти непосредственныхъ участниковъ поб?га, о проект? зналъ еще одинъ челов?къ — и вотъ именно съ этой стороны и пришелъ ударъ.

Въ Петроград? жилъ мой очень старый пріятель, Іосифъ Антоновичъ. И у него была жена г-жа Е., женщина изъ очень изв?стной и очень богатой польской семьи, чрезвычайно энергичная, самовлюбленная и неумная. Такими бываетъ большинство женщинъ, считающихъ себя великими дипломатками.

За три нед?ли до нашего отъ?зда въ моей салтыковской голубятн?, какъ сн?гъ на голову, появляется г-жа Е., въ сопровожденіи мистера Бабенко. Мистера Бабенко я зналъ по Питеру — въ квартир? Іосифа Антоновича онъ безвылазно пьянствовалъ года три подрядъ.

Я былъ удивленъ этимъ неожиданнымъ визитомъ, и я былъ еще бол?е удивленъ, когда г-жа Е. стала просить меня захватить съ собой и ее. И не только ее, но и мистера Бабенко, который, дескать, является ея женихомъ или мужемъ, или почти мужемъ — кто тамъ разберетъ при сов?тской простот? нравовъ.

Это еще не былъ ударъ, но это уже была опасность. При нашемъ нервномъ состояніи, взвинченномъ двумя годами подготовки, двумя годами неудачъ, эта опасность сразу приняла форму реальной угрозы. Какое право им?ла г-жа Е. посвящать м-ра Бабенко въ нашъ проектъ безъ всякой санкціи съ нашей стороны? А что Бабенко былъ посвященъ — стало ясно, несмотря на вс? отпирательства г-жи Е.

Въ субъективной лойяльности г-жи Е. мы не сомн?вались. Но кто такой Бабенко? Если онъ сексотъ, — мы все равно никуда не у?демъ и никуда не уйдемъ. Если онъ не сексотъ, — онъ будетъ намъ очень полезенъ — бывшій артиллерійскій офицеръ, челов?къ съ прекраснымъ зр?ніемъ и прекрасной оріентировкой въ л?су. А въ Кареліи, съ ея магнитными аномаліями и ненадежностью работы компаса, оріентировка въ странахъ св?та могла им?ть огромное значеніе. Его охотничьи и л?сные навыки мы пров?рили, но въ его артиллерійскомъ прошломъ оказалась н?которая неясность.

Зашелъ разговоръ объ оружіи, и Бабенко сказалъ, что онъ, въ свое время много тренировался на фронт? въ стр?льб? изъ нагана и что на пятьсотъ шаговъ онъ довольно ув?ренно попадалъ въ ц?ль величиной съ челов?ка.

Этотъ "наганъ" под?йствовалъ на меня, какъ ударъ обухомъ. На пятьсотъ шаговъ наганъ вообще не можетъ дать приц?льнаго боя, и этого обстоятельства бывшій артиллерійскій офицеръ не могъ не знать.

Въ стройной біографіи Николая Артемьевича Бабенки образовалась дыра, и въ эту дыру хлынули вс? наши подозр?нія...

Но что намъ было д?лать? Если Бабенко — сексотъ, то все равно мы уже "подъ стеклышкомъ", все равно гд?-то зд?сь же въ Салтыковк?, по какимъ-то окнамъ и угламъ, торчатъ ненавистные намъ агенты ГПУ, все равно каждый нашъ шагъ — уже подъ контролемъ...

Съ другой стороны, какой смыслъ Бабенк? выдавать насъ? У г-жи Е. въ Польш? — весьма солидное им?ніе, Бабенко — женихъ г-жи Е., и это им?ніе, во всякомъ случа?, привлекательн?е т?хъ тридцати сов?тскихъ сребренниковъ, которые Бабенко, можетъ быть, получитъ — а можетъ быть, и не получитъ — за предательство...

Это было очень тяжелое время неоформленныхъ подозр?ній и давящихъ предчувствій. Въ сущности, съ очень большимъ рискомъ и съ огромными усиліями, но мы еще им?ли возможность обойти ГПУ: ночью уйти изъ дому въ л?съ и пробираться къ границ?, но уже персидской, а не финской, и уже безъ документовъ и почти безъ денегъ.

Но... мы по?хали. У меня было ощущенье, точно я ?ду въ какой-то похоронной процессіи, а покойники — это вс? мы.

Въ Питер? насъ долженъ былъ встр?тить Бабенко и присоединиться къ намъ. По?здка г-жи Е. отпала, такъ какъ у нея появилась возможность легальнаго вы?зда черезъ Интуристъ[2]. Бабенко встр?тилъ насъ и очень быстро и ловко устроилъ намъ плацъ-пересадочные билеты до ст. Шуйская Мурманской ж. д.

Я не думаю, чтобы кто бы то ни было изъ насъ находился во вполн? здравомъ ум? и твердой памяти. Я какъ-то вяло отм?тилъ въ ум? и "оставилъ безъ посл?дствій" тотъ фактъ, что вагонъ, на который Бабенко досталъ плацкарты, былъ посл?днимъ, въ хвост? по?зда, что какими-то странными были номера плацкартъ — въ разбивку: 3-ій, 6-ой, 8-ой и т.д., что главный кондукторъ безъ всякой къ этому необходимости заставилъ насъ разс?сться "согласно взятымъ плацкартамъ", хотя мы договорились съ пассажирами о перем?н? м?стъ. Да и пассажиры были странноваты...

Вечеромъ мы вс? собрались въ одномъ купе. Бабенко разливалъ чай, и посл? чаю я, уже давно страдавшій безсоницей, заснулъ какъ-то странно быстро, точно въ омутъ провалился...

Я сейчасъ не помню, какъ именно я это почувствовалъ... Помню только, что я р?зко рванулся, отбросилъ какого-то челов?ка къ противоположной ст?нк? купе, челов?къ глухо стукнулся головой объ ст?нку, что кто-то повисъ на моей рук?, кто-то ц?пко обхватилъ мои кол?на, какія-то руки сзади судорожно вц?пились мн? въ горло — а прямо въ лицо уставились три или четыре револьверныхъ дула.

Я понялъ, что все кончено. Точно какая-то черная молнія вспыхнула невидимымъ св?томъ и осв?тила все — и Бабенко съ его странной теоріей баллистики, и странные номера плацкартъ, и т?хъ 36 пассажировъ, которые въ личинахъ инженеровъ, рыбниковъ, бухгалтеровъ, жел?знодорожниковъ, ?дущихъ въ Мурманскъ, въ Кемь, въ Петрозаводскъ, составляли, кром? насъ, все населеніе вагона.

Вагонъ былъ наполненъ шумомъ борьбы, тревожными криками чекистовъ, истерическимъ визгомъ Степушки, чьимъ-то раздирающимъ уши стономъ... Вотъ почтенный "инженеръ" тычетъ мн? въ лицо кольтомъ, кольтъ дрожитъ въ его рукахъ, инженеръ приглушенно, но тоже истерически кричитъ: "руки вверхъ, руки вверхъ, говорю я вамъ!"

Приказаніе — явно безсмысленное, ибо въ мои руки вц?пилось челов?ка по три на каждую и на мои запястья уже над?та "восьмерка" — наручники, т?сно сковывающіе одну руку съ другой... Какой-то вчерашній "бухгалтеръ" держитъ меня за ноги и вц?пился зубами въ мою штанину. Челов?къ, котораго я отбросилъ къ ст?н?, судорожно вытаскиваетъ изъ кармана что-то блестящее... Словно все купе ощетинилось стволами наганомъ, кольтовъ, браунинговъ...

___

Мы ?демъ въ Питеръ въ томъ же вагон?, что и вы?хали. Насъ просто отц?пили отъ по?зда и приц?пили къ другому. В?роятно, вн? вагона никто ничего и не зам?тилъ.

Я сижу у окна. Руки распухли отъ наручниковъ, кольца которыхъ оказались слишкомъ узкими для моихъ запястій. Въ купе, ни на секунду не спуская съ меня глазъ, посм?нно дежурятъ чекисты — по три челов?ка на дежурство. Они изысканно в?жливы со мной. Н?которые знаютъ меня лично. Для охоты на столь "крупнаго зв?ря", какъ мы съ братомъ, ГПУ, повидимому, мобилизовало половину тяжело-атлетической секціи ленинградскаго "Динамо". Хот?ли взять насъ живьемъ и по возможности неслышно.

Сд?лано, что и говорить, чисто, хотя и не безъ излишнихъ затрать. Но что для ГПУ значатъ затраты? Не только отд?льный "салонъ вагонъ", и ц?лый по?здъ могли для насъ подставить.

На полк? лежитъ уже ненужное оружіе. У насъ были дв? двухстволки, берданка, малокалиберная винтовка и у Ирины — маленькій браунингъ, который Юра контрабандой привезъ изъ заграницы... Въ л?су, съ его радіусомъ видимости въ 40 — 50 метровъ, это было бы очень серьезнымъ оружіемъ въ рукахъ людей, которые бьются за свою жизнь. Но зд?сь, въ вагон?, мы не усп?ли за него даже и хватиться.

Грустно — но уже все равно. Жребій былъ брошенъ, и игра проиграна въ чистую...

Въ вагон? распоряжается тотъ самый толстый "инженеръ", который тыкалъ мн? кольтомъ въ физіономію. Зовутъ его Добротинъ. Онъ разр?шаетъ мн? подъ очень усиленнымъ конвоемъ пойти въ уборную, и, проходя черезъ вагонъ, я обм?ниваюсь д?ланной улыбкой съ Борисомъ, съ Юрой... Вс? они, кром? Ирины, тоже въ наручникахъ. Жалобно смотритъ на меня Степушка. Онъ считалъ, что на предательство со стороны Бабенки — одинъ шансъ на сто. Вотъ этотъ одинъ шансъ и выпалъ...

Зд?сь же и тоже въ наручникахъ сидитъ Бабенко съ угнетенной невинностью въ б?гающихъ глазахъ... Господи, кому при такой роскошной мизансцен? нуженъ такой дешевый маскарадъ!..

Поздно вечеромъ во внутреннемъ двор? ленинградскаго ГПУ Добротинъ долго ковыряется ключемъ въ моихъ наручникахъ и никакъ не можетъ открыть ихъ. Руки мои превратились въ подушки. Борисъ, уже раскованный, разминаетъ кисти рукъ и иронизируетъ: "какъ это вы, товарищъ Добротинъ, при всей вашей практик?, до сихъ поръ не научились съ восьмерками справляться?"

Потомъ мы прощаемся съ очень плохо д?ланнымъ спокойствіемъ. Жму руку Бобу. Ирочка ц?луетъ меня въ лобъ. Юра старается не смотр?ть на меня, жметъ мн? руку и говоритъ:

— Ну, что-жъ, Ватикъ... До свиданія... Въ четвертомъ изм?реніи...

Это его любимая и весьма ут?шительная теорія о метампсихоз? въ четвертомъ изм?реніи; но голосъ не выдаетъ ув?ренности въ этой теоріи.

Ничего, Юрчинька. Богъ дастъ — и въ третьемъ встр?тимся...

___

Стоитъ совс?мъ пришибленный Степушка — онъ едва-ли что-нибудь соображаетъ сейчасъ. Вокругъ насъ плотнымъ кольцомъ выстроились вс? 36 захватившихъ насъ чекистовъ, хотя между нами и волей — циклопическія жел?зо-бетонныя ст?ны тюрьмы ОГПУ — тюрьмы новой стройки. Это, кажется, единственное, что сов?тская власть строитъ прочно и въ расчет? на долгое, очень долгое время.

Я подымаюсь по какимъ-то узкимъ бетоннымъ л?стницамъ. Потомъ ц?лый лабиринтъ корридоровъ. Двухчасовый обыскъ. Одиночка. Четыре шага впередъ, четыре шага назадъ. Безсонныя ночи. Лязгъ тюремныхъ дверей...

И ожиданіе.