ЛИКВИДКОМЪ

Н?сколько дней мы съ Юрой болтались въ совс?мъ неприкаянномъ вид?. Комендатура пока что выдавала намъ талончики на об?дъ и хл?бъ, дрова для опуст?лой палатки мы воровали на электростанціи. Юра, пользуясь свободнымъ временемъ, приноровился ловить силками воронъ въ подкр?пленіе нашему лагерному меню... Борисъ возился со своими амбулаторіями, больницами и слабосилками.

Черезъ н?сколько дней выяснилось, что Подпорожье д?йствительно передается Свирьлагу, и на м?ст? Подпорожскаго "штаба" возникъ ликвидаціонный комитетъ во глав? съ бывшимъ начальникомъ отд?ленія тов. Видеманомъ, массивнымъ и мрачнымъ мужчиной съ объемистымъ животомъ и многоэтажнымъ затылкомъ, несмотря на свои 30-35 л?тъ.

Я смотр?лъ на него и думалъ, что этотъ-то до импотенціи не дойдетъ, какъ дошелъ Чекалинъ. Этому пальца въ ротъ не клади.

Управляющимъ д?лами ликвидкома была милая женщина, Надежда Константиновна, жена заключеннаго агронома, бывшаго коммуниста и бывшаго зам?стителя наркома землед?лія, я уже не помню какой республики. Сама она была вольно-наемной.

Мы съ Юрой приноровились въ этотъ ликвидкомъ на скромныя амплуа "завпишмашечекъ". Отъ планово-экономическихъ и литературно-юридическихъ перспективъ я ухитрился уклониться: хватитъ. Работа въ ликвидком? была тихая. Работали ровно десять часовъ въ сутки, были даже выходные дни. Сп?шить было некому и некуда.

И вотъ я сижу за машинкой и подъ диктовку представителей ликвидаціонной комиссіи ББК и пріемочной комиссіи Свирьлага мирно выстукиваю безконечныя в?домости:

"Баракъ № 47, дощатый, въ вагонку... кубатура 50 Х 7,50 Х 3,2 м. Полы настланные, струганые... дверей плотничной работы — 1, оконъ плотничной работы, застекленныхъ — 2...

Никакого барака № 47 въ природ? давно уже не существуетъ: онъ пошелъ въ трубу, въ печку со всей своей кубатурой, окнами и прочимъ въ т? дни, когда ББК всучивалъ БАМу мертвыя или, какъ дипломатично выражался Павелъ Ивановичъ Чичиковъ, "какъ бы несуществующія" души... Теперь ББК всучиваетъ и Свирьлагу несуществующіе бараки. Представители Свирьлага съ полной серьезностью подписываютъ эти чичиковскія в?домости. Я молчу. Мн? какое д?ло...

Принявъ этакимъ манеромъ половину Подпорожскаго отд?ленія, свирьлаговцы, наконецъ, спохватились. Прі?хала какая-то свирьлаговская бригада и проявила необычайную прозорливость: по?хала на Погру и обнаружила, что бараковъ, принятыхъ Свирьлагомъ, уже давно и въ помин? н?тъ. Зат?мъ произошелъ такой приблизительно діалогъ:

ББК: Знать ничего не знаемъ. Подписали пріемочный актъ — ну, и расхлебывайте.

Свирьлагъ: Мы принимали только по описи, а не въ натур?. Т?хъ кто принималъ, посадимъ, а акты считаемъ аннулированными.

ББК: Ну, и считайте. Акты — у насъ, и конченъ балъ.

Свирьлагъ: Мы васъ на чистую воду выведемъ.

ББК: Знать ничего не знаемъ. У насъ бараки по описямъ числятся; мы ихъ по описямъ и сдать должны. А вы тоже кому-нибудь передайте. Такъ оно и пойдетъ.

Свирьлагъ: А кому мы будемъ передавать?

ББК: Ну, ужъ это д?ло ваше — выкручивайтесь, какъ знаете.

Ну, и такъ дал?е. Об? тяжущіяся стороны по?хали жаловаться другъ на друга въ Москву, въ ГУЛАГ (опять же и командировочныя перепадаютъ)... Мы съ Юрой за это время наслаждались полнымъ безд?льемъ, первыми проблесками весны и даже посылками. Посл? ликвидаціи почтово-посылочной экспедиціи лагеря, посылки стали приходить по почт?. А почта, не им?я еще достаточной квалификаціи, разворовывала ихъ робко и скромно: кое-что оставалось и намъ...

Потомъ изъ Москвы пришелъ приказъ: принимать по фактическому наличію. Стали принимать по фактическому наличію — и тутъ ужъ совс?мъ ничего нельзя было разобрать. Десятки тысячъ топоровъ, пилъ, ломовъ, лопатъ, саней и прочаго лежали погребенными подъ сугробами сн?га гд?-то на л?сос?кахъ, на карьерахъ, гд? ихъ побросали охваченные бамовской паникой лагерники. Существуютъ ли эти пилы и прочее въ "фактическомъ наличіи" или не существуютъ? ББК говоритъ: существуютъ — вотъ, видите, по описи значится. Свирьлагъ говоритъ: знаемъ мы ваши описи. ББК: ну, такъ в?дь это пилы — не могли же он? сгор?ть? Свирьлагъ: ну, знаете, у такихъ жуликовъ, какъ вы, и пилы гор?ть могутъ...

Было пять локомобилей. Два взорванныхъ и одинъ ц?лый (на электростанціи) — на лицо. Недостающихъ двухъ никакъ не могутъ найти. Какъ будто бы не совс?мъ иголки, а вотъ искали, искали, да такъ и не нашли. Свирьлагъ говоритъ: вотъ видите — ваши описи. ББК задумчиво скребетъ затылокъ: надо полагать, БАМовская комиссія сперла — ужъ такое жулье въ этой комиссіи. Свирьлагъ: чего ужъ скромничать, такого жулья, какъ въ ББК...

Экскаваторъ, сброшенный въ Свирь, приняли, какъ "груду жел?знаго лома, в?сомъ около трехсотъ тоннъ". Приняли и нашу электростанцію, генераторъ и локомобиль, и какъ только приняли, сейчасъ же погрузили Подпорожье въ полный мракъ: не зазнавайтесь, теперь мы хозяева. Керосину не было, св?чей и т?мъ бол?е. Вечерами работать было нечего. Мы, по причин? "ликвидаціи" нашей палатки, перебрались въ пустующую карельскую избу и тихо зажили тамъ. Дрова воровали не на электростанціи — ибо ея уже не было, — а въ самомъ ликвидком?. Кто-то изъ ББК по?халъ въ Москву жаловаться на Свирьлагъ. Кто-то изъ Свирьлага по?халъ въ Москву жаловаться на ББК. Изъ Москвы телеграмма: "станцію пустить". А за это время Свирьлагъ ухитрился уволочь куда-то генераторъ. Опять телеграммы, опять командировки. Изъ Москвы приказъ: станцію пустить подъ чью-то личную отв?тственность. Въ случа? невозможности — перейти на керосиновое осв?щеніе. Въ Москву телеграмма: "просимъ приказа о вн?плановой и вн?очередной отгрузк? керосина"...

Д?ло о вы?денномъ яйц? начинало пріобр?тать подлинно большевицкій размахъ.