ПРОЩАНЬЕ СЪ НАЧАЛЬНИКОМЪ ТРЕТЬЯГО ЛАГПУНКТА

Вечеромъ ко мн? подходитъ начальникъ колонны:

— Солоневичъ старшій, къ начальнику лагпункта.

Видъ у начальника колонны мрачно-угрожающій: вотъ теперь-то ты насчетъ загибовъ не поговоришь... Начальникъ лагпункта смотритъ совс?мъ уже — правда, этакимъ низовымъ, "волостного масштаба" — инквизиторомъ.

— Ну-съ, гражданинъ Солоневичъ, — начинаетъ онъ леденящимъ душу тономъ, — потрудитесь-ка вы разъяснить намъ всю эту хр?новину.

На стол? у него — ц?лая кипа моихъ пресловутыхъ требованій... А у меня въ карман? — бумажка за подписью Радецкаго.

— Загибчики все разъяснялъ, — хихикаетъ начальникъ колонны.

У обоихъ — удовлетворенно сладострастный видъ: вотъ, дескать, поймали интеллигента, вотъ мы его сейчасъ... Во мн? подымается острая р?жущая злоба, злоба на всю эту стародубцевскую сволочь. Ахъ, такъ думаете, что поймали? Ну, мы еще посмотримъ, кто — кого.

— Какую хр?новину? — спрашиваю я спокойнымъ тономъ. — Ахъ, это? Съ требованіями?... Это меня никакъ не интересуетъ.

— Что вы тутъ мн? дурака валяете, — вдругъ заоралъ начальникъ колонны. — Я васъ, мать вашу...

Я протягиваю къ лицу начальника колонны лагпункта свой кулакъ:

— А вы это видали? Я вамъ такой матъ покажу, что вы и на Л?сной Р?чк? не очухаетесь.

По тупой рож? начальника, какъ т?ни по экрану, мелькаетъ ощущеніе, что если н?кто поднесъ ему кулакъ къ носу, значитъ, у этого н?кто есть какія-то основанія не бояться, мелькаетъ ярость, оскорбленное самолюбіе и — многое мелькаетъ: совершенно то же, что въ свое время мелькало на лиц? Стародубцева.

— Я вообще съ вами разговаривать не желаю, — отр?зываю я. — Будьте добры заготовить мн? на завтра препроводительную бумажку на первый лагпунктъ.

Я протягиваю начальнику лагпункта бумажку, на которой надъ жирнымъ краснымъ росчеркомъ Радецкаго значится: "Такого-то и такого-то немедленно откомандировать въ непосредственное распоряженіе третьяго отд?ла. Начальнику перваго лагпункта предписывается обезпечить указанныхъ"...

Начальнику перваго лагпункта предписывается, а у начальника третьяго лагпункта глаза на лобъ л?зутъ. "Въ непосредственное распоряженіе третьяго отд?ла!" Значитъ — какой-то временно опальный и крупной марки чекистъ. И сид?лъ-то онъ не иначе, какъ съ какимъ-нибудь "совершенно секретнымъ предписаніемъ"... Сид?лъ, высматривалъ, вынюхивалъ...

Начальникъ лагпункта вытираетъ ладонью вспот?вшій лобъ... Голосъ у него прерывается...

— Вы ужъ, товарищъ, извините, сами знаете, служба... Всякіе тутъ люди бываютъ... Стараешься изо вс?хъ силъ ... Ну, конечно, и ошибки бываютъ... Я вамъ, конечно, сейчасъ же... Подводочку вамъ снарядимъ — не нести же вамъ вещички на спин?... Вы ужъ, пожалуйста, извините.

Если бы у начальника третьяго лагпункта былъ хвостъ — онъ бы вилялъ хвостомъ. Но хвоста у него н?тъ. Есть только безпред?льное лакейство, созданное атмосферой безпред?льнаго рабства...

— Завтра утречкомъ все будетъ готово, вы ужъ не безпокойтесь... Ужъ, знаете, такъ вышло, вы ужъ извините...

Я, конечно, извиняю и ухожу. Начальникъ колонны заб?гаетъ впередъ и открываетъ передо мной двери... Въ барак? Юра меня спрашиваетъ, отчего у меня руки дрожать... Н?тъ, нельзя жить, нельзя зд?сь жить, нельзя зд?сь жить... Можно сгор?ть въ этой атмосфер? непрерывно сдавливаемыхъ ощущеній ненависти, отвращенія и безпомощности... Нельзя жить! Господи, когда же я смогу, наконецъ, жить не зд?сь?..