ВИДЕМАНЪ ХВАТАЕТЪ ЗА ГОРЛО

Придя въ колонію, мы пересчитали свой отрядъ. Шестнадцать челов?къ все-таки сб?жало. Ченикалъ въ ужас?. Черезъ полчаса меня вызываетъ начальникъ Вохра. У него повадка боа-констриктора, предвкушающаго хорошій об?дъ и медленно развивающаго свои кольца.

— Такъ — шестнадцать челов?къ у васъ сб?жало?

— У меня никто не сб?жалъ.

Удавьи кольца распрямляются въ матъ.

— Вы мн? тутъ янкеля не крутите, я васъ... и т.д.

Совс?мъ дуракъ челов?къ. Я сажусь на столъ, вынимаю изъ кармана образцово показательную коробку папиросъ. Данная коробка была получена въ медгорскомъ распред?лител? ГПУ по спеціальной записк? Успенскаго (всего было получено сто коробокъ) — единственная бытовая услуга, которую я соизволилъ взять у Успенскаго. Наличіе коробки папиросъ сразу ставитъ челов?ка въ н?кій привиллегированный разрядъ — въ лагер? въ особенности, ибо коробка папиросъ доступна только привиллегированному сословію... Отъ коробки папиросъ языкъ начальника Вохра прилипаетъ къ его гортани.

Я досталъ папиросу, постучалъ мундштукомъ, протянулъ коробку начальнику Вохра: "Курите? А скажите, пожалуйста, сколько вамъ собственно л?тъ?"

— Тридцать пять, — ляпаетъ начальникъ Вохра и спохватывается — попалъ въ какой-то подвохъ. — А вамъ какое д?ло, что это вы себ? позволяете?

— Н?которое д?ло есть... Такъ какъ вамъ тридцать пять л?тъ а не три года, вы бы, кажется, могли понять, что одинъ челов?къ не им?етъ никакой возможности усл?дить за сотней безпризорниковъ, да еще въ л?су.

— Такъ чего же вы расписывались?

— Я расписывался въ наличіи рабочей силы. А для охраны существуете вы. Ежели вы охраны не дали — вы и отв?чать будете. А если вы еще разъ попытаетесь на меня орать — это для васъ можетъ кончиться весьма нехорошо.

— Я доложу начальнику колоніи...

— Вотъ съ этого надо бы и начинать...

Я зажигаю спичку и в?жливо подношу ее къ папирос? начальника Вохра. Тотъ находится въ совс?мъ обалд?ломъ вид?.

Вечеромъ я отправляюсь къ Видеману. Повидимому, за мной была какая-то сл?жка — ибо вм?ст? со мной къ Видеману торопливо вваливается и начальникъ Вохра. Онъ, видимо, боится, что о поб?г? я доложу первый и не въ его пользу.

Начальникъ Вохра докладываетъ: вотъ, дескать, этотъ товарищъ взялъ на работу сто челов?къ, а шестнадцать у него сб?жало. Видеманъ не проявляетъ никакого волненія: "такъ, говорите, шестнадцать челов?къ?"

— Точно такъ, товарищъ начальникъ.

— Ну, и чортъ съ ними.

— Трое вернулись. Сказываютъ, одинъ утопъ въ болот?. Хот?ли вытащить, да чуть сами не утопли.

— Ну, и чортъ съ нимъ...

Начальникъ Вохра балд?етъ снова. Видеманъ оборачивается ко мн?:

— Вотъ что, тов. Солоневичъ. Вы остаетесь у насъ. Я звонилъ Корзуну и согласовалъ съ нимъ все, онъ уже давно об?щалъ перебросить васъ сюда. Ваши вещи будутъ доставлены изъ Медгоры оперативнымъ отд?леніемъ...

Тонъ — в?жливый, но не допускающій никакихъ возраженій. И подъ в?жливымъ тономъ чувствуются оскаленные зубы всегда готоваго прорваться административнаго восторга.

На душ? становится нехорошо. У меня есть подозр?нія, что Корзуну онъ вовсе не звонилъ, — но что я могу под?лать. Зд?сь я Видеману, въ сущности, не нуженъ ни къ чему, но у Видемана есть Вохръ, и онъ можетъ меня зд?сь задержать, если и не надолго, то достаточно для того, чтобы сорвать поб?гъ. "Вещи будутъ доставлены оперативнымъ отд?леніемъ" — значитъ, оперродъ пол?зетъ на мою полку и обнаружитъ: запасы продовольствія, еще не сплавленные въ л?съ, и два компаса, только что спертые Юрой изъ техникума. Съ моей задержкой — еще не такъ страшно. Юра пойдетъ къ Успенскому — и Видеману влетитъ по первое число. Но компасы?

Я чувствую, что зубы Видемана вц?пились мн? въ горло. Но сейчасъ нужно быть спокойнымъ. Прежде всего — нужно быть спокойнымъ.

Я достаю свою коробку папиросъ и протягиваю Видеману. Видеманъ смотритъ на нее недоум?вающе.

— Видите ли, товарищъ Видеманъ... Какъ разъ передъ отъ?здомъ я на эту тему говорилъ съ товарищемъ Успенскимъ... Просилъ его о перевод? сюда...

— Почему съ Успенскимъ? При чемъ зд?сь Успенскій?

Въ рык? тов. Видемана чувствуется н?которая неув?ренность.

— Я сейчасъ занятъ проведеніемъ вселагерной спартакіады... Тов. Успенскій лично руководить этимъ д?ломъ... Корзунъ н?сколько не въ курс? всего этого — онъ все время былъ въ разъ?здахъ... Во всякомъ случа?, до окончанія спартакіады о моемъ перевод? сюда не можетъ быть и р?чи... Если вы меня оставите зд?сь вопреки прямому распоряженію Успенскаго, — думаю, могутъ быть крупныя непріятности...

— А вамъ какое д?ло? Я васъ отсюда не выпущу, и не о чемъ говорить... Съ Успенскимъ Корзунъ договорится и безъ васъ.

Плохо. Видеманъ и въ самомъ д?л? можетъ не выпустить меня. И можетъ дать распоряженіе оперативному отд?ленію о доставк? моихъ вещей. Въ частности, и компасовъ. Совс?мъ можетъ быть плохо. Говоря просто, отъ того, какъ я сум?ю открутиться отъ Видемана, зависитъ наша жизнь — моя, Юры и Бориса. Совс?мъ плохо...

— Я вамъ уже докладывалъ, что тов. Корзунъ не вполн? въ курс? д?ла. А д?ло очень срочное. И если подготовка къ спартакіад? будетъ заброшена нед?ли на дв?...

— Можете уходить, — говоритъ Видеманъ начальнику Вохра. Тотъ поворачивается и уходитъ.

— Что это вы мн? плетете про какую-то спартакіаду?

Господи, до чего онъ прозраченъ, этотъ Видеманъ. Зубы чешутся, но тамъ, въ Медгор?, сидитъ хозяинъ съ большой палкой. Чортъ его знаетъ, какія у этого "писателя" отношенія съ хозяиномъ... Цапнешь за икру, а потомъ окажется — не во время. И потомъ... хозяинъ... палка... А отступать — не хочется: какъ никакъ административное самолюбіе...

Я вм?сто отв?та достаю изъ кармана "Перековку" и пачку приказовъ о спартакіад?. — Пожалуйте.

Видемановскія челюсти разжимаются и хвостъ пріобр?таетъ вращательное движеніе. Гд?-то въ глубин? души Видеманъ уже благодаритъ своего ГПУ-скаго создателя, что за икру онъ не цапнулъ...

— Но противъ вашего перевода сюда посл? спартакіады вы, тов. Солоневичъ, над?юсь, ничего им?ть не будете?

Ухъ, выскочилъ... Можно бы, конечно, задать Видеману вопросъ — для чего я ему зд?сь понадобился, но, пожалуй, не стоитъ...

...Ночью надъ колоніей реветъ приполярная буря. В?теръ бьетъ въ окна тучами песку. Мн? не спится. Въ голову почему-то л?зутъ мысли о зим? и о томъ, что будутъ д?лать эти четыре тысячи мальчиковъ въ безконечныя зимнія ночи, когда чертова куча будетъ завалена саженными сугробами сн?га, а въ баракахъ будутъ мерцать тусклыя коптилочки — до зимы в?дь вс? эти четыре тысячи ребятъ "ликвидировать" еще не усп?ютъ...

Вспомнился кисетъ махорки: челов?ческая реакція на челов?ческія отношенія... Значитъ — не такъ ужъ они безнадежны — эти невольные воры?.. Значитъ — Божья искра въ нихъ все еще теплится... Но кто ее будетъ раздувать — Видеманъ? Остаться зд?сь, что-ли? Н?тъ, невозможно ни технически — спартакіада, поб?гъ, 28-е іюля, ни психологически — все равно нич?мъ, нич?мъ не поможешь... Такъ, разв? только: продлить агонію...

Въ голову л?зетъ мысль объ утонувшемъ въ болот? мальчик?, о т?хъ тринадцати, которые сб?жали (сколько изъ нихъ утонуло въ карельскихъ трясинахъ?), о д?вочк? съ кастрюлей льда, о профессор? Авд?ев?, замерзшемъ у своего барака, о наборщик? Миш?, вспомнились вс? мои горькіе опыты "творческой работы", все мое горькое знаніе о судьбахъ всякой челов?чности въ этомъ "соціалистическомъ раю". Н?тъ, нич?мъ не поможешь.

Утромъ я у?зжаю изъ "второго Болшева" — аки тать въ нощи, не попрощавшись съ завклубомъ: снова возьметъ за пуговицу и станетъ уговаривать. А что я ему скажу?

...Въ мір? существуетъ "Лига защиты правъ челов?ка". И челов?къ, и его права въ посл?дніе годы стали понятіемъ весьма относительнымъ. Челов?комъ, наприм?ръ, пересталъ быть кулакъ — его правъ лига защищать даже и не пыталась.

Но есть права, находящіяся абсолютно вн? всякаго сомн?нія: это права д?тей. Они не д?лали ни революціи, ни контръ-революціи. Они гибнутъ абсолютно безъ всякой личной вины со своей стороны.

Къ описанію этой колоніи я не прибавилъ ничего: ни для очерненія большевиковъ, ни для об?ленія безпризорниковъ. Сущность д?ла заключается въ томъ, что для того, чтобы убрать подальше отъ глазъ культурнаго міра созданную и непрерывно создаваемую вновь большевизмомъ безпризорность, сов?тская власть — самая гуманная въ мір? — лишила родителей милліоны д?тей, выкинула этихъ д?тей изъ всякаго челов?ческаго общества, заперла остатки ихъ въ карельскую тайгу и обрекла на медленную смерть отъ голода, холода, цынги, туберкулеза...

На просторахъ райскихъ долинъ соціализма такихъ колоній им?ется не одна. Та, которую я описываю, находится на берегу Б?ломорско-Балтійскаго канала, въ 27-ми километрахъ къ с?веру отъ гор. Пов?нца.

Если у "Лиги защиты правъ" есть хотя бы элементарн?йшая челов?ческая сов?сть — она, быть можетъ, поинтересуется этой колоніей....

Долженъ добавить, что до введенія закона о разстр?лахъ малол?тнихъ, этихъ мальчиковъ разстр?ливали и безъ всякихъ законовъ, въ порядк?, такъ сказать, обычнаго сов?тскаго права...