НА СТРАЖѢ ЗАКОННОСТИ

Итакъ, я сталъ старшимъ юрисконсультомъ и экономистомъ УРЧа. Въ мое в?д?ніе попало пудовъ тридцать разбросанныхъ я растрепанныхъ д?лъ и два младшихъ юрисконсульта, одинъ изъ коихъ, до моего появленія на горизонт?, именовался старшимъ. Онъ былъ безграмотенъ и по старой, и по новой орфографіи, а на мой вопросъ объ образованіи отв?тилъ мрачно, но мало вразумительно:

— Выдвиженецъ.

Онъ — бывшій комсомолецъ. Сидитъ за участіе въ коллективномъ изнасилованіи. О томъ, что въ Сов?тской Россіи существуетъ такая вещь, какъ уголовный кодексъ, онъ отъ меня услышалъ въ первый разъ въ своей жизни. Въ ящикахъ этого "выдвиженца" скопилось около 4.000 (четырехъ тысячъ!) жалобъ заключенныхъ. И за каждой жалобой — чья-то живая судьба...

Мое "вступленіе въ исполненіе обязанностей" совершилось такимъ образомъ:

Нас?дкинъ ткнулъ пальцемъ въ эти самые тридцать пудовъ бумаги, отчасти разложенной на полкахъ, отчасти сваленной въ ящики, отчасти валяющейся на полу, и сказалъ:

— Ну вотъ, это, значитъ ваши д?ла. Ну, тутъ ужъ вы сами разберетесь — что куда.

И исчезъ.

Я сразу заподозрилъ, что и самъ-то онъ никакого понятія не им?етъ "что — куда", и что съ подобными вопросами мн? лучше всего ни къ кому не обращаться. Мои "младшіе юрисконсульты" какъ-то незам?тно растаяли и исчезли, такъ что только спустя дней пять я пытался было вернуть одного изъ нихъ цъ лоно "экономически-юридическаго отд?ла", но отъ этого м?ропріятія вынужденъ былъ отказаться: мой "помъ" оказался откровенно полуграмотнымъ и нескрываемо безтолковымъ парнемъ. Къ тому же его притягивалъ "блатъ" — работа въ такихъ закоулкахъ УРЧ, гд? онъ могъ явственно распорядиться судьбой — ну, хотя бы кухоннаго персонала — и поэтому получать двойную порцію каши.

Я очутился наедин? съ тридцатью пудами своихъ "д?лъ" и лицомъ къ лицу съ тридцатью кувшинными рылами изъ такъ называемаго сов?тскаго актива.

А сов?тскій активъ — это вещь посерьезн?е ГПУ.