МЕДГОРА

Медв?жья Гора, столица Б?ломорско-Балтійскаго лагеря и комбината, еще не такъ давно была микроскопическимъ жел?знодорожнымъ поселкомъ, расположеннымъ у стыка Мурманской жел?зной дороги и самой с?верной оконечностью Он?жскаго озера. Съ воцареніемъ надъ Карельской "республикой" Б?ломорско-Балтійскаго лагеря, Медгора превратилась въ столицу ББК и, сл?довательно, столицу Кареліи. Въ н?сколькихъ стахъ метрахъ къ западу отъ жел?зной дороги выросъ ц?лый городокъ плотно и прочно сколоченныхъ изъ лучшаго л?са зданій: центральное управленіе ББК, его отд?лы, канцеляріи, лабораторіи, зданія чекистскихъ квартиръ и общежитій, огромный, расположенный отд?льно въ парк?, особнякъ высшаго начальства лагеря.

На востокъ отъ жел?зной дороги раскинулъ свои привиллегированные бараки "первый лагпунктъ". Зд?сь живутъ заключенные служащіе управленія: инженеры, плановики, техники, бухгалтера, канцеляристы и прочее. На берегу озера, у пристани — второй лагпунктъ. Зд?сь живутъ рабочіе многочисленныхъ предпріятій лагерной столицы: мукомоленъ, пристани, складовъ, мастерскихъ, гаража, телефонной и радіо-станціи, типографіи и многочисленныя плотничьи бригады, строящія все новые и новые дома, бараки, склады и тюрьмы: сворачиваться, сокращать свое производство и свое населеніе лагерь никакъ не собирается.

Медв?жья Гора — это наибол?е привиллегированный пунктъ Б?ломорско-Балтійскаго лагеря, повидимому, наибол?е привиллегированнаго изъ вс?хъ лагерей СССР. Былъ даже проектъ показывать ее иностраннымъ туристамъ (девятнадцатаго квартала показывать бы не стали)... Верстахъ въ четырехъ къ с?веру былъ третій лагпунктъ, мен?е привиллегированный и уже совс?мъ не для показа иностраннымъ туристамъ. Онъ игралъ роль пересыльнаго пункта. Туда попадали люди, доставленные въ лагерь въ индивидуальномъ порядк?, перебрасываемые изъ отд?ленія въ отд?леніе и прочіе въ этомъ род?. На третьемъ лагпункт? людей держали два-три дня — и отправляли дальше на с?веръ. Медв?жья Гора была, въ сущности, самымъ южнымъ пунктомъ ББК: посл? ликвидаціи Подпорожья южн?е Медгоры оставался только незначительный Петрозаводскій лагерный пунктъ.

Въ окрестностяхъ Медгоры, въ радіус? 25-30 верстъ, было раскидано еще н?сколько лагерныхъ пунктовъ, огромное оранжерейное хозяйство лагернаго совхоза Вичка, гд? подъ оранжереями было занято около двухъ гектаровъ земли, мануфактурныя и пошивочныя мастерскія шестого пункта, и въ верстахъ 10 къ с?веру, по жел?зной дорог?, еще какіе-то л?сные пункты, занимавшіеся л?соразработками. Народу во вс?хъ этихъ пунктахъ было тысячъ пятнадцать...

Въ южной части городка былъ вольный жел?знодорожный поселокъ, клубъ и базаръ. Были магазины, былъ Госспиртъ, былъ Торгсинъ — словомъ, все, какъ полагается. Заключеннымъ доступъ въ вольный городокъ былъ воспрещенъ — по крайней м?р?, оффиціально. Вольному населенію воспрещалось вступать въ какую бы то ни было связь съ заключенными — тоже, по крайней м?р?, оффиціально. Неоффиціально эти запреты нарушались всегда, и это обстоятельство давало возможность администраціи время отъ времени сажать лагерниковъ въ ШИЗО, а населеніе — въ лагерь. И этимъ способомъ поддерживать свой престижъ: не зазнавайтесь. Никакихъ оградъ вокругъ лагеря не было.

Мы попали въ Медгору въ исключительно неудачный моментъ: тамъ шло очередное избіеніе младенцевъ, сокращали "аппаратъ". На вол? — эта операція производится съ неукоснительной регулярностью — приблизительно одинъ разъ въ полгода. Теорія такихъ сокращеній исходитъ изъ того нел?паго представленія, что бюрократическая система можетъ существовать безъ бюрократическаго аппарата, что власть, которая планируетъ и контролируетъ и политику, и экономику, и идеологію, и "географическое разм?щеніе промышленности", и мужицкую корову, и жилищную склоку, и торговлю селедкой, и фасонъ платья, и брачную любовь, — власть, которая, говоря проще, нас?даетъ на все и все высл?живаетъ, — что такая власть можетъ обойтись безъ чудовищно разбухшихъ аппаратовъ всяческаго прожектерства и всяческой сл?жки. Но такая презумпція существуетъ. Очень долго она казалась мн? совершенно безсмысленной. Потомъ, въ?даясь и вглядываясь въ сов?тскую систему, я, мн? кажется, понялъ, въ чемъ тутъ зарыта соціалистическая собака: правительство хочетъ показать массамъ, что оно, правительство, власть, и система, стоитъ, такъ сказать, на вершин? вс?хъ челов?ческихъ достиженій, а вотъ аппаратъ — извините — сволочной. Вотъ мы, власть, съ этимъ аппаратомъ и боремся. Ужъ такъ боремся... Не щадя, можно сказать, животовъ аппаратныхъ... И если какую-нибудь колхозницу заставляютъ кормить грудью поросятъ, — то причемъ власть? Власть не при чемъ. Недостатки механизма. Насл?діе проклятаго стараго режима. Бюрократическій подходъ. Отрывъ отъ массъ. Потеря классоваго чутья... Ну, и такъ дал?е. Система — во всякомъ случа?, не виновата. Система такая, что хоть сейчасъ ее на весь міръ пересаживай...

По части пріисканія всевозможныхъ и невозможныхъ козловъ отпущенія сов?тская власть переплюнула лучшихъ въ исторіи посл?дователей Маккіавели. Но съ каждымъ годомъ козлы помогаютъ все меньше и меньше. Въ самую тупую голову начинаетъ закрадываться сомн?ніе: что-жъ это вы, голубчики, полтора десятка л?тъ все сокращаетесь и приближаетесь къ массамъ, — а какъ была ерунда, такъ и осталась. На восемнадцатомъ году революціи женщину заставляютъ кормить грудью поросятъ, а надъ школьницами учиняютъ массовый медицинскій осмотръ на предметъ установленія невинности... И эти вещи могутъ случаться въ стран?, которая оффиціально зовется "самой свободной въ мір?". "Проклятымъ старымъ режимомъ", "насл?діемъ кр?постничества", "в?ковой темнотой Россіи" и прочими, н?сколько мистическаго характера, вещами тутъ ужъ не отд?лаешься: при дореволюціонномъ правительств?, которое исторически все же ближе было къ кр?постному праву, ч?мъ сов?тское, — такія вещи просто были бы невозможны. Не потому, чтобы кто-нибудь запрещалъ, а потому, что никому бы въ голову не пришло. А если бы и нашлась такая сумасшедшая голова — такъ ни одинъ врачъ не сталъ бы осматривать и ни одна школьница на осмотръ не пошла бы...

Да, въ Россіи сомн?нія начинаютъ закрадываться въ самыя тупыя головы. Оттого-то для этихъ головъ начинаютъ придумывать новыя побрякушки — вотъ врод? красивой жизни... Н?которыя головы въ эмиграціи начинаютъ эти сомн?нія "изживать"... Занятіе исключительно своевременное.

...Въ мельканіи всяческихъ административныхъ м?ропріятій каждое сов?тское заведеніе, какъ планета по орбит?, проходитъ такое коловращеніе: сокращеніе, укрупненіе, разукрупненіе, разбуханіе и снова сокращеніе: у попа была собака...

Когда, всл?дствіе предшествующихъ м?ропріятій, аппаратъ разбухъ до такой степени, что ему, д?йствительно, и повернуться нельзя, начинается кампанія по сокращенію. Аппаратъ сокращаютъ неукоснительно, скоростр?льно, безпощадно и безтолково. Изъ этой операціи онъ выл?заетъ въ такомъ изуродованномъ вид?, что ни жить, ни работать онъ въ самомъ д?л? не можетъ. Отъ него отгрызли все то, что не им?ло связей, партійнаго билета, ум?нья извернуться или пустить пыль въ глаза. Изгрызенный аппаратъ временно оставляютъ въ поко? со свир?пымъ внушеніемъ: впредь не разбухать. Тогда возникаетъ теорія "укрупненія": н?сколько изгрызенныхъ аппаратовъ соединяются вкуп?, какъ сл?пой соединяется съ глухимъ. "Укрупнившись" и получивъ новую выв?ску и новыя "плановыя заданія", новорожденный аппаратъ начинаетъ понемногу и потихоньку разбухать. Когда разбуханіе достигнетъ какого-то пред?ла, при которомъ снова ни повернуться, ни вздохнуть, — на сцену приходитъ теорія "разукрупненія". Укрупненіе соотв?тствуетъ централизаціи, спеціализаціи, индустріализаціи и вообще "масштабамъ". Разукрупненіе выдвигаетъ лозунги приближенія. Приближаются къ массамъ, къ заводамъ, къ производству, къ женщинамъ, къ быту, къ коровамъ. Во времена пресловутой кроличьей эпопеи былъ даже выброшенъ лозунгъ "приближенія къ бытовымъ нуждамъ кроликовъ". Приблизились. Кролики передохли.

Такъ вотъ: вчера еще единое всесоюзное, всеобъемлющее заведеніе начинаетъ почковаться на отд?льные "строи", "тресты", "управленія" и прочее. Вс? они куда-то приближаются. Вс? они открываютъ новые методы и новыя перспективы. Для новыхъ методовъ и перспективъ явственно нужны и новые люди. "Строи" и "тресты" начинаютъ разбухать — на этотъ разъ беззаст?нчиво и безпардонно. Опять же — до того момента, когда — ни повернуться, ни дохнуть.

Начинается новое сокращеніе.

Такъ идетъ вотъ уже восемнадцать л?тъ. Такъ идти будетъ еще долго, ибо сов?тская система ставитъ задачи, никакому аппарату непосильныя. Никакой аппаратъ не сможетъ спланировать красивой жизни и установить количество поц?луевъ, допустимое теоріей Маркса-Ленина-Сталина. Никакой контроль не можетъ усл?дить за каждой селедкой въ каждомъ кооператив?. Приходится нагромождать плановика на плановика, контролера на контролера и сыщика на сыщика. И потомъ планировать и контроль, и сыскъ.

Процессъ разбуханія объясняется т?мъ, что когда вчерн? установлены планы, контроль и сыскъ, выясняется, что нужно планировать сыщиковъ и организовывать сл?жку за плановиками. Организуется плановой отд?лъ въ ГПУ и сыскное отд?леніе въ Госплан?. Въ плановомъ отд?л? ГПУ организуется собственная сыскная ячейка, а въ сыскномъ отд?леніи Госплана — планово-контрольная группа. Каждая гнилая кооперативная селедка начинаете обрастать плановиками, контролерами и сыщиками. Такой марки не въ состояніи выдержать и гнилая кооперативная селедка. Начинается перестройка: у попа была собака...

Впрочемъ, на вол? эти сокращенія проходятъ бол?е или мен?е безбол?зненно. Резиновый сов?тскій бытъ приноровился и къ нимъ. Какъ-то выходитъ, что когда сокращается аппаратъ А, начинаетъ разбухать аппаратъ Б. Когда сокращается Б — разбухаетъ А. Иванъ Ивановичъ, сидящій въ А и ожидающій сокращенія, звонитъ по телефону Ивану Петровичу, сидящему въ Б и начинающему разбухать: н?тъ-ли у васъ, Иванъ Петровичъ, чего-нибудь такого подходящаго. Что-нибудь такое подходящее обыкновенно отыскивается. Черезъ м?сяцевъ пять-шесть и Иванъ Ивановичъ, и Иванъ Петровичъ мирно перекочевываютъ снова въ аппаратъ А. Такъ оно и крутится. Особой безработицы отъ этого не получается. Н?которое углубленіе всероссійскаго кабака, отъ всего этого происходящее, въ "общей тенденціи развитія" мало зам?тно и въ глаза не бросается. Конечно, покидая аппаратъ А, Иванъ Ивановичъ никому не станетъ "сдавать д?лъ": просто вытряхнетъ изъ портфеля свои бумаги и уйдетъ. Въ аппарат? Б Иванъ Ивановичъ три м?сяца будетъ разбирать бумаги, точно такимъ же образомъ вытряхнутыя к?мъ-то другимъ. Къ тому времени, когда онъ съ ними разберется, его уже начнутъ укрупнять или разукрупнять. Засид?ться на одномъ м?ст? Иванъ Ивановичъ не им?етъ почти никакихъ шансовъ, да и засиживаться — опасно...

Зд?сь уже, собственно говоря, начинается форменный бедламъ — къ каковому бедламу лично я никакого соціологическаго объясненія найти не могу. Когда, въ силу какой-то таинственной игры обстоятельствъ, Ивану Ивановичу удастся усид?ть на одномъ м?ст? три-четыре года и, сл?довательно, какъ-то познакомиться съ т?мъ д?ломъ, на которомъ онъ работаетъ, то на ближайшей чистк? ему бросятъ въ лицо обвиненіе въ томъ, что онъ "засид?лся". И этого обвиненія будетъ достаточно для того, чтобы Ивана Ивановича вышибли вонъ — правда, безъ порочащихъ его "добрую сов?тскую" честь отм?токъ. Мн?, повидимому, удалось установить всесоюзный рекордъ "засиживанья". Я просид?лъ на одномъ м?ст? почти шесть л?тъ. Правда, м?сто было, такъ сказать, вн? конкурренціи: физкультура. Ей вс? весьма сочувствуютъ и никто ничего не понимаетъ. И все же на шестой годъ меня вышибли. И въ отзыв? комиссіи по чистк? было сказано (буквально):

"Уволить, какъ засид?вшагося, малограмотнаго, не им?ющаго никакого отношенія къ физкультур?, зад?лавшагося инструкторомъ и нич?мъ себя не проявившаго".

А Госиздатъ за эти годы выпустилъ шесть моихъ руководствъ по физкультур?...

Н?тъ, ужъ Господь съ нимъ, лучше не "засиживаться"...

___

Засид?ться въ Медгор? у насъ, къ сожал?нію, не было почти никакихъ шансовъ: обстоятельство, которое мы (тоже къ сожал?нію) узнали уже только посл? "нажатія вс?хъ кнопокъ". Медгора свир?по сокращала свои штаты. А рядомъ съ управленіемъ лагеря зд?сь не было того гипотетическаго заведенія Б, которое, будучи рядомъ, не могло не разбухать. Инженеры, плановики, бухгалтера, машинистки вышибались вонъ; въ тотъ же день переводились съ перваго лагпункта на третій, два-три дня пилили дрова или чистили клозеты въ управленіи и исчезали куда-то на с?веръ: въ Сороку, въ Сегежу, въ Кемь... Конечно, черезъ м?сяцъ-два Медгора снова станетъ разбухать: и лагерное управленіе подвластно неизм?ннымъ законамъ натуры соціалистической, но это будетъ черезъ м?сяцъ-два. Мы же съ Юрой рисковали не черезъ м?сяцъ — два, а дня черезъ два-три попасть куда-нибудь въ такія непредусмотр?нныя Господомъ Богомъ м?ста, что изъ нихъ къ границ? совс?мъ выбраться будетъ невозможно.

Эти мысли, соображенія и перспективы л?зли мн? въ голову, когда мы по размокшему сн?гу, подъ дождемъ и подъ конвоемъ нашего забубеннаго чекистика, топали со станціи въ медгорскій УРЧ. Юра былъ настроенъ весело и боеспособно и даже нап?валъ:

— Что УРЧ грядущій намъ готовить?

Ничего путнаго отъ этого "грядущаго УРЧа" ждать не приходилось...