ТРЕТІЙ ЛАГПУНКТЪ

УРЧ медгорскаго отд?ленія приблизительно такое же завалящее и отвратное заведеніе, какимъ было и наше подпорожское УРЧ. Между нарядчикомъ УРЧ и нашимъ начальникомъ конвоя возникаетъ дискуссія. Конвой сдалъ насъ и получилъ расписку. Но у нарядчика УРЧ н?тъ конвоя, чтобы переправить насъ на третій лагпунктъ. Нарядчикъ требуетъ, чтобы туда доставилъ насъ нашъ подпорожскій конвой. Начальникъ конвоя растекается соловьинымъ матомъ и исчезаетъ. Намъ, сл?довательно, предстоитъ провести ночь въ новыхъ урчевскихъ закоулкахъ. Возникаетъ перебранка, въ результат? которой мы получаемъ сопроводительную бумажку для насъ и сани — для нашего багажа. Идемъ самостоятельно, безъ конвоя.

На третьемъ лагпункт? часа три тыкаемся отъ лагпунктоваго УРЧ къ начальнику колонны, отъ начальника колонны — къ статистикамъ, отъ статистиковъ — къ какимъ-то старостамъ и, наконецъ, попадаемъ въ баракъ № 19.

Это высокій и просторный баракъ, на много лучше, ч?мъ на Погр?. Горитъ электричество. Оконъ раза въ три больше, ч?мъ въ Погровскихъ баракахъ. Холодъ — совс?мъ собачій, ибо печекъ только дв?. Посередин? одной изъ длинныхъ сторонъ барака — н?что врод? ниши съ окномъ — тамъ "красный уголокъ": столъ, покрытый кумачемъ, на стол? — н?сколько агитаціонныхъ брошюрокъ, на ст?нахъ — портреты вождей и лозунги. На нарахъ — много пустыхъ м?стъ: только что переправили на с?веръ очередную партію сокращенной публики. Дня черезъ три-четыре будутъ отправлять еще одинъ этапъ. Въ него рискуемъ попасть и мы. Но — довл?етъ дневи злоба его. Пока что — нужно спать.

Насъ разбудили въ половин? шестого — идти въ Медгору работу. Но мы знаемъ, что ни въ какую бригаду мы еще нечислены, и поэтому повторяемъ нашъ погровскій пріемъ: выходимъ, окалачиваемся по уборнымъ, пока колонны не исчезаютъ, и потомъ снова заваливаемся спать.

Утромъ осматриваемъ лагпунктъ. Да, это н?сколько лучше Погры. Не на много, но все же лучше. Однако, пройти изъ лагпункта въ Медгору мн? не удается. Ограды, правда, н?тъ, но между Медгорой и лагпунктомъ — р?чушка Вичка, не замерзающая даже въ самыя суровыя зимы. Берега ея — въ отв?сныхъ сугробахъ сн?га, обледен?лыхъ отъ брызгъ стремительнаго теченія... Черезъ такую р?чку пробираться — крайне некомфортабельно. А по дорог? къ границ? такихъ р?чекъ — десятки... Н?тъ, зимой мы бы не прошли...

На этой р?чк? — мостъ, и на мосту — "попка". Нужно получить пропускъ отъ начальника лагпункта. Иду къ начальнику лагпункта. Тотъ смотритъ подозрительно и отказываетъ наотр?зъ: "Никакихъ пропусковъ, а почему вы не на работ??" Отв?чаю: прибыли въ пять утра. И чувствую: зд?сь спецовскимъ видомъ никого не проймешь. Мало-ли спеціалистовъ проходили черезъ третій лагпунктъ, чистку уборныхъ и прочія удовольствія. Методы психолоческаго возд?йствія зд?сь должны быть какіе-то другіе. Какіе именно — я еще не знаю. Въ виду этого мы вернулись въ свой красный уголокъ, зас?ли за шахматы. Днемъ насъ приписали къ бригад? какого-то Махоренкова. Къ вечеру изъ Медгоры вернулись бригады. Публика — очень путаная. Н?сколько преподавателей и инженеровъ. Какой-то химикъ. Много рабочихъ. И еще больше урокъ. Какой-то урка подходитъ ко мн? и съ дружественнымъ видомъ щупаетъ добротность моей кожанки.

— Подходящая кожанка. И гд? это вы ее купили?

По рож? урки видно ясно: онъ подсчитываетъ — за такую кожанку не меньше какъ литровъ пять перепадетъ — обязательно сопру...

Урки въ барак? — это хуже холода, т?сноты, вшей и клоповъ. Вы уходите на работу, ваши вещи и ваше продовольствіе остаются въ барак?, вм?ст? съ вещами и продовольствіемъ ухитряется остаться какой-нибудь урка. Вы возвращаетесь — и ни вещей, ни продовольствія, ни урки. Черезъ день-два урка появляется. Ваше продовольствіе съ?дено, ваши вещи пропиты, но въ этомъ пропитіи принимали участіе не только урки, но и кто-то изъ м?стнаго актива — начальникъ колонны, статистикъ, кто-нибудь изъ УРЧ и прочее. Словомъ, взывать вамъ не къ кому и просить о разсл?дованіи тоже некого. Бывалые лагерники говорили, что самое простое, когда челов?ка сразу по прибытіи въ лагерь оберутъ, какъ липку, и челов?къ начинаетъ жить по классическому образцу: все мое ношу съ собой. Насъ на Погр? ограбить не усп?ли — въ силу обстоятельствъ, уже знакомыхъ читателю, и подвергаться ограбленію намъ очень не хот?лось. Не только въ силу, такъ сказать, обычнаго челов?ческаго эгоизма, но также и потому, что безъ н?которыхъ вещей б?жать было бы очень некомфортабельно.

Но урки — это все-таки не активъ. Дня два-три мы изворачивались такимъ образомъ: навьючивали на себя елико возможное количество вещей, и такъ и шли на работу. А потомъ случилось непредвид?нное происшествіе.

Около насъ, точн?е, надъ нами пом?щался какой-то паренекъ л?тъ этакъ двадцати пяти. Какъ-то ночью меня разбудили его стоны. "Что съ вами?" — "Да животъ болитъ, ой, не могу, ой, прямо горитъ"... Утромъ паренька стали было гнать на работу. Онъ кое-какъ сползъ съ наръ и тутъ же свалился. Его подняли и опять положили на нары. Статистикъ изрекъ н?сколько богохульствъ и оставилъ паренька въ поко?, пооб?щавъ все же пайка ему не выписать.

Мы вернулись поздно вечеромъ. Паренекъ все стоналъ. Я его пощупалъ. Даже въ масштабахъ моихъ медицинскихъ познаній можно было догадаться, что на почв? неизм?нныхъ лагерныхъ катарровъ (сырой хл?бъ, гнилая капуста и прочее) — у паренька что-то врод? язвы желудка. Спросили старшину барака. Тотъ отв?тилъ, что во врачебный пунктъ уже заявлено. Мы легли спать — и отъ физической усталости и непривычныхъ дней, проводимыхъ въ физической работ? на чистомъ воздух?, я заснулъ, какъ убитый. Проснулся отъ холода, Юры — н?тъ. Мы съ Юрой приноровились спать, прижавшись спиной къ спин?, — въ этомъ положеніи нашего наличнаго постельнаго инвентаря хватало, чтобы не замерзать по ночамъ. Черезъ полчаса возвращается Юра. Видъ у него мрачный и р?шительный. Рядомъ съ нимъ — какой-то старичекъ, какъ потомъ оказалось, докторъ. Докторъ пытается говорить что-то о томъ, что онъ-де разорваться не можетъ, что ни медикаментовъ, ни м?стъ въ больниц? н?тъ, но Юра стоитъ надъ нимъ этакимъ коршуномъ, и видъ у Юры профессіональнаго убійцы. Юра говоритъ угрожающимъ тономъ:

— Вы раньше осмотрите, а потомъ ужъ мы съ вами будемъ разговаривать. М?ста найдутся. Въ крайности — я къ Успенскому пойду.

Успенскій — начальникъ лагеря. Докторъ не можетъ знать, откуда на горизонт? третьяго лагпункта появился Юра и какія у него были или могли быть отношенія съ Успенскимъ. Докторъ тяжело вздыхаетъ. Я говорю о томъ, что у паренька, повидимому, язва привратника. Докторъ смотритъ на меня подозрительно.

— Да, нужно бы везти въ больницу. Ну что-жъ, завтра пришлемъ санитаровъ.

— Это — завтра, — говоритъ Юра, — а парня нужно отнести сегодня.

Н?сколько урокъ уже столпилось у постели болящаго. Они откуда-то въ одинъ моментъ вытащили старыя, рваныя и окровавленныя носилки — и у доктора никакого выхода не оказалось. Парня взвалили на носилки, и носилки въ сопровожденіи Юры, доктора и еще какой-то шпаны потащились куда-то въ больницу.

Утромъ мы по обыкновенію стали вьючить на себя необходим?йшую часть нашего имущества. Къ Юр? подошелъ какой-то чрезвычайно ясно выраженный урка, остановился передъ нами, потягивая свою цыгарку и лихо сплевывая.

— Что это — паханъ твой? — спросилъ онъ Юру.

— Какой паханъ?

— Ну, батька, отецъ — челов?чьяго языка не понимаешь?

— Отецъ.

— Такъ, значитъ, вотъ что — насчетъ борохла вашего — не бойтесь. Никто ни шпинта не возьметъ. Будьте покойнички. Парнишка-то этотъ — съ нашей шпаны. Такъ что вы — намъ, а мы — вамъ.

О твердости урочьихъ об?щаній я кое-что слыхалъ, но не очень этому в?рилъ. Однако, Юра р?шительно снялъ свое "борохло", и мн? ничего не оставалось, какъ посл?довать его прим?ру. Если ужъ "оказывать дов?ріе" — такъ безъ запинки. Урка посмотр?лъ на насъ одобрительно, еще сплюнулъ и сказалъ:

— А ежели кто тронетъ — скажите мн?. Тутъ теб? не третій отд?лъ, найдемъ вразъ.

Урки оказались, д?йствительно, не третьимъ отд?ломъ и не активистами. За все время нашего пребыванія въ Медгор? у насъ не пропало ни одной тряпки. Даже и посл? того, какъ мы перебрались изъ третьяго лагпункта. Таинственная организація урокъ оказалась, такъ сказать, везд?сущей. Н?что врод? китайскихъ тайныхъ обществъ нищихъ и бродягъ. Н?сколько позже — Юра познакомился ближе съ этимъ міромъ, оторваннымъ отъ всего остального челов?чества и живущимъ по своимъ таинственнымъ и жестокимъ законамъ. Но пока что — за свои вещи мы могли быть спокойны.