ЯКИМЕНКО НАЧИНАЕТЪ ИНТРИГУ

Зас?даніе кончилось. Публика разошлась. Я правлю свою "стенограмму". Якименко сидитъ противъ и докуриваетъ свою папиросу.

— Ну, и номеръ, — говоритъ Якименко.

Отрываю глаза отъ бумаги. Въ глазахъ Якименки — насм?шка и удовлетворенье поб?дителя.

— Вы когда-нибудь такую б... видали?

— Ну, не думаю, чтобы на этомъ поприщ? товарищу Шацъ удалось бы сд?лать большіе обороты...

Якименко смотритъ на меня и съ усм?шкой, и съ любопытствомъ.

— А скажите мн? по сов?сти, тов. Солоневичъ, — что это за новый оборотъ вы придумали?

— Какой оборотъ?

— Да вотъ съ этимъ санитарнымъ городкомъ?

— Простите, — не понимаю вопроса.

— Понимаете! Что ужъ тамъ! Чего это вы все крутите? Не изъ-за челов?колюбія же?

— Позвольте, а почему бы и н?тъ?

Якименко скептически пожимаетъ плечами. Соображенія такого рода — не по его департаменту.

— Ой-ли? А впрочемъ, ваше д?ло... Только, знаете ли, если этотъ сангородокъ попадетъ ГУЛАГу и товарищъ Шацъ будетъ прі?зжать вашего брата наставлять и инспектировать...

Это соображеніе приходило въ голову и мн?.

— Ну что-жъ, придется Борису и товарища Шацъ расхлебывать...

— Пожалуй — придется... Впрочемъ, долженъ сказать честно... семейка-то у васъ... кр?пколобая.

Я изумленно воззрился на Якименко. Якименко смотритъ на меня подсм?ивающимся взглядомъ.

— На м?ст? ГПУ выперъ бы я васъ вс?хъ къ чортовой матери, на вс? четыре стороны... А то накрутите вы зд?сь.

— То-есть, какъ это такъ — "накрутимъ"?

— Да вотъ такъ, накрутите и все... Впрочемъ, это пока моя личная точка зр?нія.

— А вы ее сообщите ГПУ — пусть выпустятъ...

— Не пов?рятъ, товарищъ Иванъ Лукьяновичъ, — сказалъ, усм?хаясь, Якименко, ткнулъ въ пепельницу свой окурокъ и вышелъ изъ комнаты прежде, ч?мъ я усп?лъ сообразить подходящую реплику...

___

Внизу, на крылечк?, меня ждали Борисъ и Юра.

— Ну, — сказалъ я не безъ н?котораго злорадства, — какъ мн? кажется, мы уже влипли... А?

— Для твоей паники н?тъ никакого основанія, — сказалъ Борисъ.

— Никакой паники и н?тъ. А только эта самая мадемуазель Шацъ работы наладитъ, хл?ба не дастъ, и будешь ты ея непосредственнымъ подчиненнымъ. Такъ сказать — неземное наслажденіе.

— Неправильно. За насъ теперь вся остальная публика.

— А что она вся стоитъ, если твой городокъ будетъ, по твоему же предложенію, подчиненъ непосредственно ГУЛАГу?

— Эта публика ее съ?стъ. Теперь у нихъ такое положеніе: или имъ ее съ?сть, или она ихъ съ?стъ.

На крыльцо вышелъ Якименко.

— А, вс? три мушкетера по обыкновенію въ полномъ сбор??

— Да, такъ сказать, прорабатываемъ результаты сегодняшняго зас?данія...

— Я в?дь вамъ говорилъ, что зас?даніе будетъ занимательное.

— Повидимому, тов. Шацъ находится въ состояніи н?которой...

— Да, именно въ состояніи н?которой... Вотъ въ этомъ н?которомъ состояніи она находится, видимо, л?тъ пятьдесятъ... Видеманъ уже три дня ходитъ, какъ очум?лый... — Въ тон? Якименки — небывалыя до сихъ поръ нотки интимности, и я не могу сообразить, къ чему онъ клонитъ...

— Во всякомъ случа?, — говоритъ Борисъ, — я со своимъ проектомъ попался, кажется, какъ куръ во щи.

— Н-да... Ваши опасенія н?которыхъ основаній не лишены... Съ такой стервой работать, конечно, невозможно... Кстати, Иванъ Лукьяновичъ, вотъ вы завтра вашу стенограмму редактировать будете. Весьма существенно, чтобы эта фраза товарища Шацъ насчетъ вождей — не была опущена... И вообще постарайтесь, чтобы вашъ протоколъ былъ сд?ланъ во всю м?ру вашихъ литературныхъ дарованій. И, такъ сказать, въ расчет? на культурный уровень читательскихъ массъ, ну, наприм?ръ, ГУЛАГа. Протоколъ подпишутъ вс?... кром?, разум?ется, товарища Шацъ.

Зам?тивъ въ моемъ лиц? н?которое размышленіе, Якименко добавляетъ:

— Можете не опасаться. Я васъ, кажется, до сихъ поръ не подводилъ.

Въ тон? Якименки — н?которая таинственность, и я снова задаю себ? вопросъ, знаетъ-ли онъ о бамовскихъ спискахъ или не знаетъ. А вл?зать въ партійную склоку мн? очень не хочется. Чтобы выиграть время для размышленія, я задаю вопросъ:

— А что, она д?йствительно близко стоитъ къ вождямъ?..

— Стоитъ или лежитъ — не знаю... Разв? въ дореволюціонное время. Знаете, во всякихъ тамъ "глубинахъ сибирскихъ рудъ", на полномъ безптичьи — и Шацъ соловушко... Впрочемъ — это вымирающая порода... Ну, такъ протоколъ будетъ, какъ полагается?

Протоколъ былъ сд?ланъ, какъ полагается. Его подписали вс?, и его не подписала тов. Шацъ. На другой же день посл? этого зас?данія тов. Шацъ сорвалась и у?хала въ Москву. Всл?дъ за ней вы?халъ въ Москву и Якименко.