ПОДПОРОЖЬЕ

Тихій морозный вечеръ. Все небо — въ зв?здахъ. Мы съ Юрой идемъ въ Подпорожье по тропинк?, проложенной по льду Свири. Вдали, верстахъ въ трехъ, сверкаютъ электрическіе огоньки Подпорожья. Берега р?ки покрыты густымъ хвойнымъ л?сомъ, завалены мягкими сн?говыми сугробами. Кое-гд? сдержанно рокочутъ незамерзшія быстрины. Входимъ въ Подпорожье.

Видно, что это было когда-то богатое село. Просторный двухъэтажныя избы, рубленныя изъ аршинныхъ бревенъ, р?зные коньки, обл?злая окраска ставень. Кр?пко жилъ свирьскій мужикъ. Теперь его ребятишки б?гаютъ по лагерю, выпрашивая у каторжниковъ хл?бные объ?дки, селедочныя головки, несъ?добныя и несъ?денныя лагерныя щи.

У насъ обоихъ — вызовъ въ УРЧ. Пока еще не назначеніе, а только вызовъ. УРЧ — учетно распред?лительная часть лагеря, онъ учитываетъ вс?хъ заключенныхъ, распред?ляетъ ихъ на работы, перебрасываетъ изъ пункта на пунктъ, изъ отд?ленія въ отд?леніе, сл?дитъ за сроками заключенія, за льготами и прибавками сроковъ, принимаетъ жалобы и прочее въ этомъ род?.

Вн?шне — это такое же отвратное заведеніе, какъ и вс? сов?тскія заведенія, не столичныя, конечно, а такъ, чиномъ пониже — какія-нибудь сызранскія или царевококшайскія. Полдюжины комнатушекъ набиты такъ же, какъ была набита наша теплушка. Столы изъ некрашенныхъ, иногда даже и не обструганныхъ досокъ. Такія же табуретки и, взам?нъ недостающихъ табуретокъ, — березовыя пол?нья. Промежутки забиты ящиками съ д?лами, связками карточекъ, кучами всякой бумаги.

Конвоиръ сдаетъ насъ какому-то д?лопроизводителю или, какъ зд?сь говорятъ, "д?лопуту". "Д?лопутъ" подмахиваетъ сопроводиловку.

— Садитесь, подождите.

С?сть не на чемъ. Снимаемъ рюкзаки и усаживаемся на нихъ. Въ комнатахъ лондонскимъ туманомъ плаваетъ густой, махорочный дымъ. Доносится кр?пкая начальственная ругань, угроза арестами и прочее. Не то, что въ ГПУ, и на Погр? начальство не посм?ло бы такъ ругаться. По комнатушкамъ мечутся люди: кто ищетъ пол?но, на которое можно было-бы прис?сть, кто умоляетъ "д?лопута" дать ручку: срочная работа, не выполнишь — посадятъ. Но ручекъ н?тъ и у д?лопута. Д?лопутъ же увлеченъ такимъ занятіемъ: выковыриваетъ сердцевину химическаго карандаша и д?лаетъ изъ нея чернила, ибо никакихъ другихъ въ УРЧ не им?ется. Землисто-зеленыя, изможденныя лица людей, сутками сидящихъ въ этомъ махорочномъ дыму, т?снот?, ругани, безтолковщин?. Жуть.

Я начинаю чувствовать, что на л?соразработкахъ было бы куда легче и уютн?е. Впрочемъ, впосл?дствіи такъ и оказалось. Но л?соразработки — это "конвейеръ". Только попади, и тебя потащитъ чортъ его знаетъ куда. Зд?сь все-таки какъ-то можно будетъ изворачиваться.

Откуда-то изъ дыма канцелярскихъ глубинъ показывается н?кій старичекъ. Впосл?дствіи онъ оказался однимъ изъ урчевскихъ воротилъ, товарищемъ Нас?дкинымъ. На его сизомъ носу — перевязанныя канцелярской дратвой жел?зныя очки. Лицо въ геммороидальныхъ морщинахъ. Въ слезящихся глазкахъ — добродушное лукавство старой, видавшей всякіе виды канцелярской крысы.

— Здравствуйте. Это вы — юристъ съ Погры? А это — вашъ сынъ? У насъ, знаете, дв? пишущихъ машинки; только писать не ум?етъ никто. Работы вообще масса. А работники. Ну, сами увидите. То-есть, такой неграмотный народъ, просто дальше некуда. Ну, идемъ, идемъ. Только вещи-то съ собой возьмите. Сопрутъ, обязательно сопрутъ. Тутъ такой народъ, только отвернись — сперли. А юридическая часть у насъ запущена — страхъ. Вамъ надъ ней кр?пко придется посид?ть.

Сл?дуя за разговорчивымъ старичкомъ, мы входимъ въ урчевскія дебри. Изъ махорочнаго тумана на насъ смотрятъ жуткія кувшинныя рыла, какія-то низколобыя, истасканныя, обалд?лыя и озв?р?лыя. Вся эта губернія неистово пишетъ, штемпелюетъ, подшиваетъ, регистрируетъ и ругается.

Старичекъ начинаетъ рыться по полкамъ, ящикамъ и просто наваленнымъ на полу кучамъ какихъ-то "д?лъ", призываетъ себ? въ помощь еще двухъ канцелярскихъ крысъ, и, наконецъ, изъ какого-то полуразбитаго ящика извлекаются наши "личныя д?ла" — дв? папки съ нашими документами, анкетами, приговоромъ и прочее. Старичекъ передвигаетъ очки съ носа на переносицу.

— Солоневичъ, Иванъ... такъ... образованіе... такъ, приговоръ, гмъ, статьи...

На слов? "статьи" старичекъ запинается, спускаетъ очки съ переносицы на носъ и смотритъ на меня взглядомъ, въ которомъ я читаю:

— Какъ же это васъ, милостивый государь, такъ угораздило? И что мн? съ вами д?лать?

Я тоже только взглядомъ отв?чаю:

— Д?ло ваше, хозяйское.

Я понимаю: положеніе и у старичка, и у УРЧа — пиковое. Съ контръ-революціей брать нельзя, а безъ контръ-революціи — откуда же грамотныхъ-то взять? Старичекъ повертится — повертится, и что-то устроитъ.

Очки опять л?зутъ на переносицу, и старичекъ начинаетъ читать Юрино д?ло, но на этотъ разъ уже не вслухъ. Прочтя, онъ складываетъ папки и говоритъ:

— Ну, такъ значитъ, въ порядк?. Сейчасъ я вамъ покажу ваши м?ста и вашу работу.

И, наклоняясь ко мн?, — шепотомъ:

— Только о статейкахъ вашихъ вы не разглагольствуйте. Потомъ какъ-нибудь урегулируемъ.