24.

24.

В голодную весну 33-го года мы пошли в один из только что построенных клубов, — их еще называли дворцами культуры, — на лекцию. Теперь ее, наверное, назвали бы так: о профориентации. Тогда же на афише у входа в клуб было написано: как найти свое призвание. Интересное содержание лекции, хорошо говорит лектор, но в памяти сохранилось лишь то, что тогда более всего привлекло внимание. Есть категория людей, — сказал лектор, — которым нетрудно найти свое призвание:

— Вспомните, чем вы охотнее всего занимаетесь в свободное время, по своей воле, без необходимости и всякого принуждения, ищите специальность сродни этому занятию и не ошибетесь.

— В карты играть! — раздался мужской голос из зала.

— Возможно, из вас и вышел бы хороший карточный шулер, но я имею в виду полезные профессии. Но игра в карты развивает память и приучает к систематизации. Если вы не удовлетворены своей специальностью, попробуйте себя в должности диспетчера.

— Люблю читать! — женский голос из зала.

— Читать художественную литературу любят все развитые люди. Если вы любите какую-то специальную литературу — это хороший ориентир в выборе профессии.

Посмотрел на Изъяна: широко улыбается, и глаза сияют.

Расставшись с друзьями, бродил по городу и старался последовать совету лектора: так чем я люблю заниматься в свободное время? Строить из кирпичей макеты городов? Так нет такой специальности, да и все дети строят что-нибудь из кубиков или песка, несерьезно это. А все-таки, если бы не стыдно, строил бы эти макеты хоть сейчас... Рисовать? Рисуют многие, но надо очень хорошо рисовать, чтобы выбрать профессию художника. Какой уж из меня Репин! Отставить. Читать? Ничего, кроме художественной литературы и газет, не читаю. А стал бы читать специальную литературу? Читал бы по истории — и Украины, и России, и других стран, и по всеобщей истории, с начала существования человечества. Так где ее взять? Старых историков днем с огнем не сыщешь — все они буржуазные. Новые, наверное, есть, но что они из себя представляют? Наверное, только классовой борьбой и революциями интересуются, но ведь это не история. Люблю возиться с детворой, и дети тянутся ко мне. Идти в педагогический? А потом — воспитателем в детский сад? Не возьмут по социальному происхождению, и думать об этом нечего. Прохожие обходят кого-то на тротуаре, и улыбаются. Сидит пьяный, опершись спиной о цоколь дома, вытянул ноги поперек тротуара и, наклонясь, что-то ловит рукой на носке ботинка, потом разжимает ладонь, рассматривает ее и снова ловит. Невольно засмеялся: не так ли и я ловлю свое призвание?

Наступило устойчивое тепло, давно посадили на огородинах картофельные шкурки и что-то еще, есть свободное время, а идти никуда не хочется. Да и ослабели мы все — и дома, и друзья, порой кружилась голова. Сижу во дворе на солнышке, выходит из дома бабуся и садится рядом.

— Петрусю, щось хочу в тебе спитать. Чого ти такий сумний? Щось трапилось?

— Та нi, нiчого не трапилось.

— А щось таки є. Чи не на роботi?

— I на роботi нiчого не трапилось.

— Може посварився з дiвчиною?

— Та нi.

— А щось же є, я бачу. Щось iз тобою коїться. Ти менi скажи.

— Робота не до вподоби, а з такою роботою що ж то за життя! А яка до вподоби — хто його зна.

— А ти пiди туди, де вчать на архiтектора — може воно тобi i до вподоби стане.

— Чого ти так думаєш?

— А що ж тут думати! Я ж бачу. Скiльки тут живеш — малюєш вулицi та будинки. А скiльки вулиць iз цегли будував! Мабуть i тепер будував би, тiльки соромишся.

— Та нiхто вулиць не проектує i не будує, тiльки окремi будинки... — И запнулся: а на ХТЗ, а в Челябинске? Конечно, и на других стройках. Правда, улицы, как дома, — одинаковые и некрасивые, но кто-то же их проектировал! Бабуся своє:

— А ти пiди. Подивись, поспитай, може тобi i сподобається.

— Добре, бабусю, пiду.

Харьковчан впервые отправляли на сельскохозяйственные работы. Попали и мы с Птицоидой на прополку сахарной свеклы. Везли нас в рабочем поезде. Проехали Золочев, встали на станции Одноробiвка и долго шли на восток, удивлялись: бескрайние поля и поля, не видно ни села, ни речки, ни леса. Выехали мы внезапно, и до отъезда я успел только узнать, что архитектурный факультет — в художественном институте.

От зари до зари шли в один длинный ряд, пололи и пели. Тогда появилась песня с такими словами: «Сотня юных бойцов из буденовских войск на разведку в поля поскакала». Птицоида, переставив ударение в моей фамилии на последний слог, а за ним и все другие, пели эту песню так: «Сотня юных бойцов, в том числе Горелов, на разведку в поля поскакала». Вблизи от нас работала небольшая группа колхозниц. Они пололи лучше нас и пели лучше нас, и, когда пели, мы замолкали и слушали. Пели они украинские давно известные народные и ставшие народными песни, но одну из них никто из нас раньше не слышал, а я никогда не слышал ее и после. Помню мотив и содержание: возвращается в село парубок, идет проведать свою дивчину и спрашивает о ней у ее матери. Слов этой песни не помню, кроме ответа матери, которым песня заканчивается: «Дочка в хатi на кроватi, iди та й дивися». Кто-то из пожилых сотрудников после того, как мы прослушали эту песню в очередной раз, сказал:

— Ось так, мабуть, i народжуються такi пiснi вiд лиха народного.

Когда возвращались в Харьков, мы с Птицоидой в одном из пристанционных домиков купили молока, и с наслаждением выпили не меньше, чем по литру — молока давно не видели.

Дома Лиза говорит мне потихоньку:

— А я за тебя заплатила штраф — десять рублей.

— Спасибо. Но за что?

Там написано — за хулиганство. Что же ты натворил? Только теперь я рассказал, как ушел из редакции и передал отцу привет от начальника милиции. Отец засмеялся и сказал:

— Долго почта ехала.

А я подумал: знай этот прейскурант — накостылял бы рублей на пятьдесят. В Художественном институте — выставка студенческих работ и архитектурного факультета тоже: проекты различных зданий, все — современной архитектуры, все — оригинальные, и такое впечатление, что каждый автор старался превзойти других в оригинальности. Занятно и уж куда интересней моей электротехники. Прислушиваясь к разговорам, узнал, что архитектурный факультет есть еще в строительном институте, а в прошлом году открылся и в коммунальном. Спросил, где они находятся, и оказалось, что коммунальный — недалеко, на Губернаторской, теперь улица Революции.

У входа в институт коммунального хозяйства — большой щит с объявлением о приеме на первый курс. Читаю:

Градостроительный факультет. Готовит архитекторов-градостроителей.

Инженерно-экономический факультет. Готовит инженеров-экономистов в области градостроения.

Так захватило дух, что пришлось немного погулять возле института. Но какой маленький институт — всего два факультета. В широком безлюдном коридоре — выставка рисунков, есть очень хорошие, больше — натюрморты, немного пейзажей. Возле меня останавливается пожилой человек, обращающий на себя внимание тонким интеллигентным лицом, пристальным взглядом, хорошим светло-серым костюмом и негорящей курительной трубкой в руке.

— Интересуетесь институтом?

— Градостроительным факультетом. О чем-то он меня спрашивал, а потом я спросил его:

— А в других институтах на архитектурных факультетах градостроение тоже изучают?

— Нет. Это единственный факультет, где изучают градостроение. Больше нигде.

— В Харькове?

— Во всей стране, а может быть и во всем мире.

Почему же именно в Харькове? Оказывается, в Харькове есть группа архитекторов и других специалистов-энтузиастов градостроения. Они уже разработали генеральный план Большого Запорожья, и сейчас этот проект передан на утверждение правительству. На базе этой группы создается институт по проектированию городов — Гипроград. В нем будут проектировать новые города и реконструкцию старых.

— А почему вас привлекает именно градостроение?

Вдруг я разоткровенничался с незнакомым человеком. Сказал ему, что, сколько себя помню, моим любимым занятием было строительство городов из кирпичей.

— Как, как?

— Ну, я строил макеты городов. А еще — хожу по городу, и все время хочется где-то построить большой дом, где-то пробить улицу.

— Например?

— Я бы соединил Москалевку с Рождественской, спрямил бы выход в центр.

— Мысль интересная, но только вот что я вам скажу: нельзя решать реконструкцию города по частям, нужно решать ее сразу для всего города. Рисуете?

— Рисую.

— Ну, что ж, поступайте в наш институт. У градостроения большое будущее, а специалистов нет. Но имейте в виду, нагрузка в институте будет огромная.

Он объяснил: архитектура — это сочетание искусства с точными науками, поэтому архитектурные факультеты всегда были самыми трудоемкими, а тут еще градостроение и не вместо чего-либо, а дополнительно. А курс обучения такой же — пять лет, добиться более продолжительного срока не удалось. И дипломных проектов будет два: генеральный план города и проект общественного здания.

— Отчего вы качаете головой? Испугались нагрузки? А я и не заметил, что качаю головой.

— Нет, нагрузки не боюсь.

— Боитесь экзаменов?

— Боюсь, что не примут.

— А как ваша фамилия?

— Горелов.

— Горелов... Был такой домовладелец в Харькове.

— Это мой дед.

— Ну, ничего, дерзайте. Смелость города берет, а уж градостроение — тем более. Он проводил меня до канцелярии, и по дороге я спросил:

— Можно узнать — с кем я говорил?

— Профессор Эйнгорн. Моя специальность — градостроение. В канцелярии взял анкету, мчался домой и с досадой думал: год потерял, ну да ничего!..

Поделитесь на страничке

Следующая глава >