20

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

20

Медицинское обслуживание населения здесь во многом отличается от того, к которому мы привыкли ТАМ. Для посещения частного врача не нужно выстаивать многочасовую очередь, а для больных, нуждающихся в госпитализации, всегда достаточно мест в больницах. Диагностическая аппаратура и медтехника намного совершеннее советской. Уровень врачебной хирургии очень высокий. Сложные операции, которые в Союзе делались только в специальных столичных клиниках, в том числе и операции на сердце, здесь проводятся в каждом городе. Нет дефицитных лекарств. Всё это, наверное, положительно сказывается на продолжительности жизни американцев, которая достигла самого высокого уровня даже среди наиболее развитых стран мира.

В первые дни пребывания в Америке мы никак не могли понять почему вместе с машиной скорой помощи приезжают полиция и пожарники. Они прибывают мгновенно после вызова и своими сиренами создают страшный вой, подобный тому, какой мы слышали во время войны, когда объявлялась воздушная тревога. Оказалось, что всё это разумно придумано и каждой службе тут отведены свои функции: врачи оказывают помощь больному, пожарники становятся грузчиками и санитарами (если им не приходится выполнять свои прямые обязанности), а полиция следит за порядком и устанавливает причины бедствия, несчастного случая или травмы.

Есть и отрицательные особенности американской медицины. Их не мало и они довольно существенны. Она, во-первых, не бесплатная, к чему мы так привыкли ТАМ, и что вроде и не замечали. За любой, самый обыкновенный визит к врачу здесь взымается в среднем около ста долларов, один день нахождения в госпитале обходится примерно в тысячу долларов, а хирургическая операция оценивается в десятки тысяч долларов (в зависимости от сложности). Вот, наверное, почему в офис врача можно попасть без очереди, скорая прибывает в считанные минуты, а в госпиталях всегда достаточно свободных коек.

Когда нам впервые рассказали о стоимости медицинского обслуживания в Америке, мы пришли в ужас и отказывались этому верить, но когда получили первые счета за посещение врача и производство анализов, никаких сомнений не осталось. Дети, правда, успокоили нас тем, что беженцев это не должно пугать, так как счета им досылают только для сведения, а расходы по их лечению оплачиваются из бюджета программы “Медикейт”. И на самом деле нам приходилось оплачивать только считанные доллары при покупке лекарств и какие-то символические сборы при производстве анализов, значение которых нам так и не удалось выяснить.

Как-то мне пришлось попасть в госпиталь в связи с гриппом. В памяти ещё были свежие воспоминания о советских больницах и госпиталях, и я всячески сопротивлялся рекомендациям врача лечь на обследование и лечение в стационар. Только когда мне стало совсем плохо и возникла опасность фатального исхода, дети настояли на госпитализации и я оказался в больнице. То, что я здесь увидел, затмило все прежние мои представления об американских госпиталях.

Меня поместили в двухместную палату, которая при желании (за счёт разделительной ширмы) могла стать одноместной. Я мог по своему желанию регулировать угол наклона больничной кровати при приёме пищи, проведении

врачебных процедур или сборе анализов. Нажатием кнопки можно в любое время суток вызвать врача или медсестру. Еда готовится по выбору и желанию больного. Питание обильное, очень вкусное и нет никакой необходимости в передачах продуктов родственниками. В моём распоряжении был персональный телевизор и телефон. Такой сервис ТАМ, наверное, представлялся только в больницах лечкомиссии ЦК партии.

А главное - лечение! Благодаря наличию современной аппаратуры и применения новейших методов диагностики, в течении первых двух дней моего пребывания в госпитале был установлен возбудитель болезни (гриппозный вирус), а двух последующих дней оказалось достаточно для его уничтожения. С каждым днём я всё более ощущал реальные признаки выздоровления и на шестой день попросился домой. О такой больнице, таких методах лечения, таком комфорте и отношении к больному мы ТАМ и мечтать не могли.

Зато, когда мы через несколько недель после моего выздоровления получили счёт на семь с половиной тысяч долларов за моё пребывание в госпитале и подумали о том, что эта сумма на самом деле будет оплачена из средств “Медикейта”, наши восторги об американском здравоохранении остыли. Ведь такими льготами, какими наделены мы, беженцы, здесь мало кто пользуется. Страховки на лечение, которые обычно предоставляются работникам предприятий и учреждений, далеко не в полной мере возмещают расходы на медобслуживание, а миллионы семей вообще не имеют никаких страховок на медицину. Непомерно дорогая стоимость врачебной помощи сводит на нет многие преимущества здешней системы охраны здоровья.

Со временем стали заметны и другие её недостатки. В Америке не практикуется посещение врачами больных на дому. Независимо от состояния больного его нужно доставить в медицинский офис или в ближайший пункт скорой помощи. Чтобы попасть на приём к врачу нужно заказать визит, который обычно предоставляется в течении нескольких дней, а порой и двух-трёх недель.

Нам трудно было привыкнуть к особенностям американской медицины. Положение осложнялось ещё отсутствием английского. Врачам было сложно понять наши жалобы, а мы не понимали их советы и рекомендации. Ходить на приём без переводчика не имело смысла, а отрывать детей от работы при каждом посещении врача мы не могли себе позволить.

Выход был только один: нужно было найти русскоговорящего врача. И такой врач нашёлся. Им оказалась Лина Пурижанская - лучший друг наших детей, подписавшая гарантийные обязательства на их приезд в Америку и приютившая их в первые дни пребывания в Баффало. Она недавно сдала экзамены на право заниматься врачебной практикой (советские дипломы здесь необходимо подтвердить системой тестов) и проходила резидентуру при одном из местных госпиталей. Американская лицензия досталась ей нелегко и она очень ею дорожила.

Лина любезно согласилась нас обслуживать и мы стали её пациентами. Теперь мы могли самостоятельно назначать аппойтменты и на родном языке объясняться с врачом. Если к тому же учесть, что Пурижанская хороший врач с большим опытом работы в Союзе, то не оставалось сомнений в том, что нам здорово повезло.

Дети школьного возраста здесь обслуживаются специальными детскими врачами и нам посоветовали доктора Менделева. Он, хоть на русском и не разговаривал, но зато свободно говорил на идиш и поэтому лечение внучек стало обязанностью бабушки, которая ещё не совсем забыла еврейский (Верочка, как и наши мальчики, никогда не знала идиш и не могла ещё тогда объясниться и по-английски).

Со временем мы постепенно привыкли к американскому медобслуживанию и, несмотря на его серьёзные недостатки, признали, что в общем оно на много лучше советского.