162

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

162

С нетерпением и тревогой ждали мы вестей от детей, впервые в своей жизни оказавшихся за рубежом. Если мы с Анечкой хоть в Болгарии однажды побывали и кусочек Румынии проездом увидели (в капстраны нас по понятным соображениям “не пущали”), то нашим детям (второму поколению) и тем более внукам (третьему поколению) и это было недоступно. Им, кроме разрешения властей на выезд, ещё для этого всегда не хватало денег, и они, поэтому, за границу и не стремились

Покойный Мишенька по этому поводу говорил: “Курица не птица, Болгария не заграница, а страны НАТО в нашей семье спросом не пользуются”.

Телефонный разговор с Веной, где у детей была первая долговременная пересадка, состоялся в предпоследний день октября и продолжался только две минуты. За это время мы успели записать номер их телефона и узнать, что все они здоровы и находятся на какой-то спортивной базе недалеко от австрийской столицы. Риточка пыталась взахлёб ещё поделиться их первыми впечатлениями, но мы, несмотря на большой интерес к этому, прервали её восторги, зная что значил для них каждый доллар.

Когда мы тут же позвонили в стол заказов междугородней телефонной станции и попросили соединить нас с Веной, девушка с металлическим оттенком в голосе отчеканила, что международные разговоры предоставляются не раньше, чем на следующие сутки. Пришлось довольствоваться и этим.

С тех пор и на протяжении всего времени пребывания детей в Австрии мы разговаривали с ними не реже одного раза в неделю. Нам это тоже недёшево стоило, но отказать себе в этом не было сил. Мы больше не останавливали Риту, когда она восхищалась обилием и качеством товаров, красотой окружающей их природы, чистотой и порядком в Вене, И даже тогда, когда она поделилась с нами возникшими у Илюшки проблемами с изучением большой разновидности неизвестных ему раньше марок автомобилей. Теперь его познаний в этой области было явно недостаточно. Известных ему “Жигулей”, “Москичей” и “Запорожцев” здесь вовсе не было, но зато было такое количество других машин, что познать, а тем более научиться отличать их по внещнему виду за такое короткое время, было просто невозможно.

Многое удивляло и взрослых. На протяжении всей своей жизни в Союзе они сталкивались с двумя главными житейскими проблемами: первая - как заработать нужную сумму денег, вторая - как “добыть” необходимые товары. Трудно сказать какая из них была сложнее, когда даже имевшиеся деньги, не просто было превратить в товар. За изделиями “повышенного спроса”, особенно импортными, приходилось выстаивать в километровых очередях, их “доставали” за взятку в закрытых распределителях или с “чёрного” хода магазинов, баз, продовольственных и промтоварных складов. Здесь же второй проблемы не было. За деньги можно было купить любые товары, в любом количестве и самого высокого качества. Мало того, их навязывали покупателю назойливые рекламы магазинов и средства массовой информации. Им было трудно всё это сразу понять. К этому нужно было привыкнуть.

Появилась, правда, новая и не менее трудная проблема: как преодолеть соблазн приобретать хорошие товары, о которых они раньше только могли мечтать и которые здесь им предлагались на каждом шагу. Особено трудно было отказать детям в их просьбах и желаниях. Но, когда все они были сыты и получали всё необходимое для жизни, бороться с такими “трудностями” было всё-таки не так сложно.

Они были довольны условиями жизни и отношением к ним администрации лагеря. Их разместили у подножья Альпийских гор, в красивом курортном месте, окруженном сосновым бором и живописными холмами. Вена была рядом, но в целях экономии денег, они туда особо не стремились.

Первое непродолжительное знакомство с привокзальной площадью, когда они только успели сойти с поезда, стоило им нескольких десятков долларов, которые пришлось потратить на игрущки и конфеты детям. Такого обилия сладостей и забав им раньше видеть не приходилось, их нельзя было оторвать от витрин магазинов и киосков. Было ясно, что ещё две-три поездки по городу могут опустошить и без того худые кошельки, тогда как неизвестно, что сулит им ближайшее будущее.

Вовочка как то сказал по телефону, что они часто вспоминают нас, когда открывают очередную банку свиной тушёнки, мясного гуляша или языка в желе. Дети не отказывались от заграничной пищи, но больше просили привычной русской еды. Запас консервов расходовали бережно, понимая, что главное ещё впереди.

Из телефонных разговоров мы поняли, что дети и взрослые чувствовали себя хорошо и морально, и физически. Они успели отойти от кошмаров отъезда, отдохнули и даже поправились.

К ним приезжали представители еврейских организаций, которые уговаривали ехать в Израиль. Тем, кто давал на это согласие, тут же оформляли билеты и немедленно отправляли туда. Наши дети ждали своей очереди на интервью в американское посольство, надеясь на возможность выезда в США.

В конце ноября они сообщили, что время их первой пересадки истекло. Им объявили об отъезде в Рим, где тысячи беженцев из СССР ждали решения своей судьбы. Там должен был определиться путь их дальнейшего следования.

Долгим и трудным был наш последний телефонный разговор с Веной. В тревоге и волнении мы теперь ожидали известий из Рима.