Планы расчленения Австро-Венгрии

Планы расчленения Австро-Венгрии

Весной 1915 г. случилось событие величайшей важности, а именно так долго ожидавшееся вступление Италии в войну на стороне союзников. Этому предшествовали длительные переговоры, и, в частности, нашему МИД выпала большая и сложная работа, закончившаяся секретным договором, заключенным в Лондоне 13(26) апреля 1915 г. Участниками договора были Россия, Англия, Франция и Италия, содержание его — определение территориальных приращений Италии за счёт Австро-Венгрии в случае удачного исхода войны, а также решалась судьба большинства славянских земель Габсбургской монархии. Этот договор обусловил, вступление в войну Италии, но на Версальском конгрессе 1919 г. он был признан ничтожным, так как Североамериканские Соединённые Штаты не участвовали в этом соглашении, а президент Вильсон находил его, совершенно справедливо, противоречащим принципу самоопределения народов.

С русской стороны помимо Сазонова и Нератова авторами соглашения являлись Шиллинг, Петряев, Базили, а в качестве консультантов приглашались Нольде и Гулькевич (последний не столько в качестве начальника Ближневосточного отдела, сколько в роли дипломата, долго служившего в Италии).

Наиболее решительным сторонником расчленения Австро-Венгрии и освобождения всех славянских народов, находившихся под властью Габсбургов, являлся Петряев. Он же был противником чрезмерных уступок итальянским притязаниям на всё восточное побережье Адриатического моря. Из всех перечисленных лиц Петряев был и самым осведомлённым. Гулькевич, Шиллинг и сам Сазонов — все трое служившие долго в Италии и прекрасно знавшие итальянскую точку зрения на адриатический вопрос, но плохо знакомые с этнографической стороной дела и не знавшие основательно славянской стороны вопроса — считали вполне естественными итальянские требования. Базили не столько участвовал в выработке соглашения, сколько с таинственным видом расхаживал по всем отделам ведомства и «собирал материалы». Однако и он не был сторонником адриатического панславизма и всецело примыкал по своим взглядам к группе Сазонова, Шиллинга и Гулькевича. Нератов более примыкал к Петряеву, но тем не менее в решительную минуту стал на сторону Сазонова «из общих соображений о важности вступления в войну Италии». Наконец, Нольде приглашался главным образом не для решения вопроса по существу, а для надлежащего юридического оформления Лондонского соглашения. Граф Бенкендорф, наш посол в Лондоне, играл только исполнительную роль, хотя договор в окончательной форме и был подписан им от имени России.

Все переговоры велись в полном секрете между четырьмя упомянутыми правительствами, и сербская миссия в Петрограде была совершенно устранена от переговоров, хотя Лондонский договор прямо её касался. Россия, таким образом, была единственной представительницей славянских интересов и решала все славянские вопросы единолично и безапелляционно, без ведома даже такого верного союзника, как Сербия. Это было предварительным условием переговоров о вступлении Италии в войну, выставленным римским правительством. Согласно Лондонскому договору, Италия получала не только итальянские земли Австро-Венгрии, так наз. ирреденту, но и всю Далмацию и Истрию. Сербия получала только выход в Адриатическое море, к ней присоединялись Босния и Герцеговина, но Хорватия должна была быть от неё независимой, так же как от Австро-Венгрии.

О Чехословакии в Лондонском договоре ничего не говорилось. Это была, таким образом, единственная славянская народность, с которой к тому времени не существовало между Россией и союзниками никаких международных соглашений: об образовании единой Польши, хотя бы и «под русским скипетром», громогласно возвещало воззвание вел. кн. Николая Николаевича 1 августа 1914 г., составленное с ведома и согласия Англии и Франции, о югославянских землях имелся Лондонский договор 1915 г., о Чехословакии — только обещания государя русским чехам, данные им при аудиенции в сентябре 1914 г. Русское правительство до Февральской революции, хотя и имело определённые планы относительно Чехии и Словакии, сознательно не желало связывать себя соглашениями с союзниками, приберегая эти земли в неустановленной ещё форме для себя.

Надо сказать, что Лондонский договор, конечно, представлял из себя вопиющую несправедливость. Судьба чисто славянской Далмации, отдаваемой, как это было до 1797 г., под итальянское (тогда венецианское) владычество, была совершенно непонятна. Буря негодования, обрушившаяся на Сазонова в 1919 г. со стороны югославянских кругов во время Версальского конгресса, когда Лондонский договор был извлечён из недр дипломатических архивов, была, таким образом, совершенно им заслужена. Петряев, между прочим, решительно возражал как против отдачи Далмации Италии, так и против отделения Хорватии от Сербии. По его плану, Далмация и Хорватия на федеративных началах должны были быть соединены с Сербией. Петряев же настаивал также на включении в Лондонский договор постановления о Чехо-Словакии, считая, что чем скорее Россия заключит соответствующее соглашение с союзниками, тем меньше трений будет впоследствии по вопросу об этой столь важной части Габсбургской империи. Мало того, Петряев считал необходимым оговорить в Лондонском же договоре возможность особых соглашений России с вновь освобождёнными славянскими частями Австро-Венгрии, о сухопутном транзите и о том или ином выходе и для России на Адриатическое море — то, что Базили пренебрежительно называл «адриатический панславизм».

Нератов, говоривший не раз при мне о «чешском корне» своего рода (от фамилии Неруда), вначале поддерживал Петряева, но затем перешёл на сторону Сазонова, который был буквально ослеплен константинопольским вопросом и считал адриатический второстепенным для России. В то же время Сазонов честно исполнил своё обещание перед итальянским правительством не осведомлять о содержании переговоров сербское правительство и сербскую миссию в Петрограде. Не надо было быть проницательным дипломатом, чтобы понять, хотя бы по чуть ли не ежедневным наездам итальянского посла маркиза Карлотти к Сазонову и Нератову, что Италия сама жизненно заинтересована во вступлении в войну на стороне союзников и что руководители нашего МИД совершенно напрасно награждали Италию славянскими землями Австро-Венгрии и отделяли по живому телу Хорватию от Сербии. Ошибку Сазонова исправил американец Вильсон. Я должен сказать, что не только Петряев и отчасти Нератов сознавали «промахи» Лондонского договора, но и некоторые высшие чины ведомства, вроде начальника Дальневосточного отдела Козакова, открыто говорили Нератову, что Сазонов совершает явную оплошность, так неосновательно уступая итальянцам, да и наше посольство в Риме писало о том, что итальянцы и без того вступят в войну под давлением своего общественного мнения. Всё это, однако, не удержало Сазонова от Лондонского соглашения, и когда, наконец, Италия выступила, то в этот день все авторы соглашения — и Сазонов, и Шиллинг, и Гулькевич, и Базили — сияли, празднуя «крупнейшую дипломатическую победу России», как говорил Гулькевич.

Между тем в мае 1915 г. Горлов получил долгосрочный отпуск за границу, в Швейцарию, и уехал. Мне пришлось стать прямым помощником Нольде, и тогда в первый раз за время моей службы Нольде сказал мне, что рано или поздно ему придётся расстаться с Юрисконсультской частью. «Я хочу поехать или в Пекин, или в Тегеран», — сказал он смеясь, и если мне это по душе, то он будет рекомендовать меня на пост начальника Юрисконсультской части, конечно, прибавил он, не через год или два, а оттуда я могу рассчитывать на пост посланника, куда захочу… Этот разговор был неожидан для меня и весьма преждевременен, так как я отлично знал, что любое начальство в МИД ещё долго не пожелает расстаться с таким ценным человеком, как Нольде. Отмечу здесь, что действительно в 1916 г. Нольде добивался места посланника в Персии или в Китае, но получил в вежливой и даже лестной форме отказ под тем предлогом, что ему готовится большой пост в центральном управлении ведомства.

Очень скоро после отъезда Горлова в конце июня 1915 г. и Нольде получил тоже двухмесячный отпуск, а Юрисконсультская часть, равнявшаяся по служебному положению департаменту, а по своей перегруженности не уступавшая нашим департаментам, вопреки всем бюрократическим традициям была вверена не кому-либо из старших чинов — вакантному, например, тогда Мандельштаму, а мне, официально исполнявшему обязанности секретаря, человеку, служившему меньше года, а по возрасту не достигшему 25 лет. Уезжая, Нольде в напутствие сказал мне, чтобы я делал «всё, что он делал»», и прибавил, улыбаясь, что «есть такое качество — внимание, о котором не следует забывать». Моё назначение произвело большое впечатление, так как было беспрецедентно, а самое главное — благодаря докладу по делам Совета министров устанавливало прямые отношения между Сазоновым и мной, то есть ставило меня в разряд высших чинов министерства.

Для меня это был поворотный пункт в моей службе, так как он раскрывал святая святых нашего ведомства. Конечно, такое назначение, при всей его временности, было возможно только благодаря вышеотмеченным дипломатическим неудачам Мандельштама и авторитету Нольде, давшему мне самую лестную аттестацию Сазонову. Кроме Мандельштама и барона Таубе, тогда уже не принимавшего участия в работе ведомства, никто и не мог заменить Нольде. Тем не менее Нольде, уезжая, всё же сказал, что в затруднительных случаях я могу или писать ему в Рязанскую губернию, или же обращаться к Мандельштаму, «если бы вы считали, что он может быть вам полезен». Я действительно раза два писал по делам Нольде, не зная некоторых его предшествовавших действий, но к Мандельштаму не обращался, хотя он вначале, после отъезда Нольде, несколько раз заходил ко мне и очень предупредительно расспрашивал о текущих делах. За эти два месяца крайне напряжённой работы ни Нератов, ни Сазонов не вспоминали Мандельштама, и нетрудно было догадаться, что Мандельштам пока что «конченый человек».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Оккупация Венгрии

Из книги Я был адъютантом Гитлера автора Белов Николаус фон

Оккупация Венгрии 16 июля, когда мы вернулись из «Бергхофа» в «Волчье логово», предстояла встреча Гитлера с адмиралом Хорти.Фюрер был очень разозлен последними мерами венгров, казавшимися признаком смены ими фронта по итальянскому образцу. 18 июля в первой половине дня


Особенности внитриполитического положения Венгрии

Из книги Крах операции «Фокус» автора Берец Янош

Особенности внитриполитического положения Венгрии К концу 1955 г. противоречия в общественной и экономической жизни ВНР усилились. Борьба с ревизионизмом велась не принципиальными идеологическими мерами, а административными и поэтому не давала желаемых результатов;


Англо-американский план расчленения Германии

Из книги Страницы дипломатической истории автора Бережков Валентин Михайлович

Англо-американский план расчленения Германии В Тегеране все понимали, что до того момента, когда с востока, запада, севера и юга войска союзников пересекут германские границы и пойдут на последний штурм общего врага пройдет немало времени. Но то, что этот момент наступит,


Тяжелые бои в Венгрии

Из книги От Заполярья до Венгрии. Записки двадцатичетырехлетнего подполковника. 1941-1945 [litres] автора Боград Петр Львович

Тяжелые бои в Венгрии В марте сорок пятого я занимал должность начальника оперативного отделения штаба 122-й стрелковой дивизии и в то же время исполнял обязанности начальника штаба дивизии – в конце февраля начальник штаба полковник Григорий Семенович Безрукавый


Глава I Балканская политика Австро-Венгрии. Боснийско-Герцеговинский кризис. Участие Германии

Из книги Воспоминания автора Сазонов Сергей Дмитриевич

Глава I Балканская политика Австро-Венгрии. Боснийско-Герцеговинский кризис. Участие Германии В мае 1909 года тогдашний министр иностранных дел, А. П. Извольский, предложил мне занять место его товарища, освобождающееся с назначением Н. В. Чарыкова послом в Константинополь.


Глава IV Балканские дела и обострение австро-сербских отношений. Первая балканская война. Усилия русского правительства к сохранению мира на Балканах. Политическое положение, создавшееся в результате побед союзников. Совещание послов в Лондоне. Позиция Австро-Венгрии. Усилия русской дипломатии в пол

Из книги Разведка и контрразведка автора Ронге Макс

Глава IV Балканские дела и обострение австро-сербских отношений. Первая балканская война. Усилия русского правительства к сохранению мира на Балканах. Политическое положение, создавшееся в результате побед союзников. Совещание послов в Лондоне. Позиция Австро-Венгрии.


Глава VIII Австро-сербское столкновение и возникновение европейской войны. Приезд Пуанкаре в Петроград 7 июня 1914 года. Убийство в Сараеве. Вручение ультиматума Сербии. Моя попытка добиться продления его срока. Австро-германский заговор. Свидетельство секретных дипломатических документов. Результат

Из книги Андропов автора Медведев Рой Александрович

Глава VIII Австро-сербское столкновение и возникновение европейской войны. Приезд Пуанкаре в Петроград 7 июня 1914 года. Убийство в Сараеве. Вручение ультиматума Сербии. Моя попытка добиться продления его срока. Австро-германский заговор. Свидетельство секретных


Глава 29. Внутреннее положение Австро-Венгрии

Из книги Одна жизнь — два мира автора Алексеева Нина Ивановна

Глава 29. Внутреннее положение Австро-Венгрии Чем дальше длилась война, тем больше главному командованию приходилось уделять внимания внутреннему положению страны. Доклады высших военных органов, материалы венского контрразведывательного центра, наблюдения


Глава 39. Австро-Венгрия должна быть разрушена

Из книги Преданные сражения автора Фрисснер Иоханес

Глава 39. Австро-Венгрия должна быть разрушена Поражение итальянцев и выход из войны России не только не ослабили у Антанты волю к войне, но, напротив, укрепили ее еще более. Это сказалось в том, что во Франции к власти пришел наиболее ярый сторонник войны до победного конца


Политический кризис в Венгрии

Из книги Записки. Из истории российского внешнеполитического ведомства, 1914–1920 гг. Книга 1. автора Михайловский Георгий Николаевич

Политический кризис в Венгрии В 1955 году внутренняя борьба в руководстве ВПТ вновь обострилась. Попытки Имре Надя провести в стране умеренные политические и экономические реформы и раздвинуть рамки независимости страны были поддержаны большей частью общества, но не


Австро-Венгерская оккупация

Из книги автора

Австро-Венгерская оккупация После Октябрьской революции Украинская Центральная Рада отказалась признать Советскую власть. Несмотря на подписание 2 декабря 1917 г. Брест-Литовского соглашения о перемирии, Германия и Австро-Венгрия заключили с Украинской Центральной


Австро-венгерская оккупация

Из книги автора

Австро-венгерская оккупация После Октябрьской революции Украинская Центральная рада отказалась признать Советскую власть, заключила соглашения с различными контрреволюционными организациями, с Антантой, захватив власть в свои руки, напала на Киевский Совет рабочих


Миссия в Венгрии

Из книги автора

Миссия в Венгрии Три дня спустя, после вечернего совещания, фюрер сделал мне знак остаться. Он также задержал генерал-фельдмаршала [Вильгельма] Кейтеля, генерал[-полковника Альфреда] Йодля, [Иоахима фон] Риббентропа и [Герниха] Гиммлера, который – случай исключительный –


Глава пятая За столицу Венгрии

Из книги автора

Глава пятая За столицу Венгрии Осень 1944 года застала нас снова на Украине. Корпус, отведенный с фронта на переформировку, стоял в районе Равы-Русской. В состав его входили все те же 68-я гвардейская, 99-я и 316-я стрелковые дивизии, изрядно поредевшие в тяжелых боях на львовском


Отказ от сепаратного мира с Австро-Венгрией

Из книги автора

Отказ от сепаратного мира с Австро-Венгрией Взятие Риги впервые подняло вопрос об обращении за помощью к союзникам. До этого ни со стороны самих союзников, ни с нашей стороны практической постановки вопроса о призыве на помощь союзников для улучшения внутреннего или