А.А. Доливо-Добровольский

А.А. Доливо-Добровольский

Теперь я должен перейти к вопросу, который прямо меня не касался, но о котором я не мог не знать, так как им ведал управляющий административной частью Правового департамента А.А. Доливо-Добровольский. Я говорю о возвращении в Россию «эмигрантов», в том числе и Ленина с компанией.

При этом не могу не остановиться на личности самого Доливо-Добровольского, сыгравшего заметную роль в этом деле. Доливо-Добровольский, человек немолодой, попал в наше министерство уже давно из морского ведомства (он сам был морской офицер, далеко выше среднего образованный и одарённый). В нашем министерстве он не играл никакой особенной роли до 1916 г., когда Нольде, став директором II Департамента, довольно неожиданно сделал его своим вице-директором. «Революционное прошлое» Доливо-Добровольского в это время не было известно и раскрылось только при Терещенко летом 1917 г., когда он в особой докладной записке изложил начальству эту часть своей биографии.

Дело заключалось в том, что, будучи молодым морским офицером, Доливо-Добровольский попал в кружок, близкий к Н.К. Михайловскому. Увлечённый революционными идеями, Доливо-Добровольский был арестован и посажен в Петропавловскую крепость, где и просидел один год. За это время из-за чтения книг при крайне скудном освещении он почти потерял зрение на один глаз. Из крепости его без суда освободили по личному распоряжению императора Александра III, и дело замяли, но он был отправлен на три года в дальнее плавание, после чего оставил морскую службу и через некоторое время поступил на службу к нам в дипломатическое ведомство. Там, не имея особенных связей, он очень долго не мог выбиться из всякого рода малозаметных мест, главным образом в Германии.

Во время войны он был прикомандирован ко II Департаменту, где его в 1916 г. и застал Нольде. Поражённый способностями, образованностью Доливо-Добровольского и несоответствием его пожилого возраста с теми служебными функциями, которые он выполнял, Нольде, познакомившись с биографией Доливо (без его революционного прошлого, тщательно скрывавшегося им самим в это время) и желая исправить долголетнюю несправедливость ведомства в отношении его, назначил Доливо вице-директором департамента. Надо при этом сказать, что Доливо-Добровольский не только скрывал свою былую революционность, но и регулярно сотрудничал, не без дарования, в «Новом времени», где, между прочим, никогда не быв в Англии, давал корреспонденции из Лондона и описания английского общества со слов своего брата, морского атташе нашего посольства в Великобритании. Последнее он рассказал нам под страшным секретом, заметя, что его описания английского общества были перепечатаны в одном из английских журналов с лестным для него отзывом.

Доливо-Добровольский действительно выделялся из других по своим дарованиям и глубоким интеллектуальным интересам, но была у него одна черта, которая неприятно поражала, — крайнее подобострастие перед начальством. Может быть, тяжёлые невзгоды юности и долголетняя неудача по службе развили в нём это мелкочиновничье подлаживание к начальству, однако оно бросалось в глаза, и даже покровительствовавший Доливо Нольде посмеивался над этой чертой, говоря, что он от этого должен избавиться.

Как только произошла Февральская революция, Нольде поставил его во главе административной части Правового департамента, и тут Доливо-Добровольскому пришлось столкнуться с Милюковым. Встреча вышла не из удачных, Доливо-Добровольский держал себя с Милюковым так, как со случайно заехавшим туда министром. Он, как мне передавал официальный секретарь Милюкова В.К. Коростовец, даже назвал Милюкова «превосходительством», тогда как мы и в царские времена в служебных отношениях называли наших министров просто по имени и отчеству. Милюков тут же остановил Доливо-Добровольского, прося так его не называть, но и впоследствии он недолюбливал Доливо за его неуместную для того положения, которое он занимал, молчалинскую угодливость. И человек культурный и образованный в личных отношениях со всеми, кроме начальства, к которому, говоря гимназическим языком, он «подлизывался», Доливо-Добровольский, чувствуя холодность Милюкова, распинался, чтобы ему угодить, полагая, что Милюков недоволен его сотрудничеством в «Новом времени», о чём Милюков в этот момент, наверное, и не думал, так как Доливо подвизался по литературно-фельетонной части светского характера, без всякой примеси политики.

Надо упомянуть, что вообще начало Февральской революции, хотя и выдвинуло вперёд Доливо-Добровольского, но сразу же поставило его в неловкое положение по следующему поводу. Дня через два после назначения Нольде от военной контрразведки (дела подобного сорта попадали к Доливо по его прежней компетенции во II Департаменте) пришёл донос, что, по сведениям военного ведомства, Нольде — германофил. Доливо прибежал ко мне и показал это сообщение со штемпелем «весьма доверительно». Причём никаких конкретных данных о сношениях с немцами в сообщении не имелось, просто Нольде характеризовался германофилом. Доливо просил меня, под страшным секретом, разъяснить ему, что ему с этой бумажкой делать и что я вообще по этому поводу думаю. Я не мог не рассмеяться и сказал, что совершенно согласен с военной контрразведкой, но германофильство Нольде — секрет Полишинеля и если он, Доливо, хочет нажить себе в лице Нольде врага, то случай самый подходящий.

Доливо прямо трясся от страха, опасаясь, что если он не даст хода бумажке, то военное министерство объявит его соучастником германофильства, а давать ход такому сообщению значило губить свою карьеру. На другой день Доливо-Добровольский объявил мне, что он не спал ночь, а утром бумажку уничтожил, говоря, что взял на себя «страшную ответственность». Из военной контрразведки никакого развития этого обвинения Нольде не было, и я до сих пор не понимаю, какова была цель такого сообщения. Думаю, что это была просто ревность какого-нибудь мелкого служащего, желавшего «поразить» наше ведомство своей «осведомлённостью».

Неудивительно, что когда Доливо-Добровольскому по его должности пришлось заняться «огненным», как он выражался, вопросом о политических эмигрантах, возвращавшихся после Февральской революции в Россию, он буквально потерял голову. Он панически боялся, чтобы его кто-нибудь не заподозрил в «правизне» и «реакционности», а эмигрантов он называл «полубогами». Эти «полубоги» при вообще неврастенической натуре Доливо в первые же дни отравляли его существование, и, боясь сделать faux pas, он с каждым ходатайством летел к Милюкову и спрашивал его личного мнения, объясняя все подробности дела. Милюков же, занятый самыми важными политическими вопросами, из-за неумелой и трусливой постановки дела и желая отвязаться от докучливого чиновника, раз и навсегда отказался вникать в эти «эмигрантские» дела и направил Доливо к Нольде. Последний же вообще относился страшно пренебрежительно к эмигрантам, называя их бездельниками и неудачниками, и тоже просил его такими пустяками не беспокоить. Вот при таком отношении начальства, когда Доливо-Добровольскому была дана полная carte blanche от Милюкова и Нольде и когда на него стал очень решительно наседать Петроградский Совет, Доливо выпросил у начальства разрешение образовать «смешанную комиссию» при Петроградском Совдепе, в которую входил и сам Доливо-Добровольский.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову

Из книги Переписка автора Шаламов Варлам

А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову Дорогой друг, Варлам Тихонович!Очень давно (в сентябре?) получил Ваше хорошее, умное письмо. Из него мне стало ясно, что ни с кем другим… (исключая и Демидова[56]) мне не хотелось бы так поделиться всем тем, что составило и составляет духовное


А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову

Из книги Воспоминания. Том 1. Сентябрь 1915 – Март 1917 автора Жевахов Николай Давидович

А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову Ягодный, 10/III—56Дорогой Варлам Тихонович.Вам трудно себе представить, как я терзаюсь своим, все нарастающим бессилием удержать рвущиеся связи с близкими мне людьми, с любимыми мною занятиями (вроде охоты, рыбной ловли, езды на мотоцикле —


А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову

Из книги Звездные трагедии автора Раззаков Федор

А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову 14/IV.56Дорогой Варлам Тихонович!Что же Вы молчите? Вероятно, уже давно получили мои письма и бандероль? Не думаю, чтобы у Вас, как у «Лит. газеты», под влиянием анафемы Великому Хлеборезу, отнялся язык…У меня, Варлам Тихонович, пока никаких


А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову

Из книги Роковая Фемида. Драматические судьбы знаменитых российских юристов автора Звягинцев Александр Григорьевич

А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову 18/VIII-56Дорогой Варлам Тихонович!Еще в прошлом месяце получил Ваше первое письмо, а затем, в начале августа — второе. Причины промедления с ответом — те же, что и у Вас: занят до крайности. Правда, моя занятость, к сожалению, разнится от Вашей:


А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову

Из книги автора

А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову 12-14/X-56Дорогой Варлам Тихонович!Я ответил на Ваше короткое письмо, с вложением 3-х стихотворений Б.Л. уже давно.Терпеливо дожидаюсь обещанного подробного письма, проливающего свет на характер Вашей занятости, содержании одержимости в


А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову

Из книги автора

А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову 15/XII-56-20/XIIДорогой Варлам Тихонович!Получил Ваше московское письмо уже давно. Порадовало оно меня чрезвычайно. Ведь в нынешние времена рок, именуемый политикой, редко создает сюжеты с happy endом подобным Вашему. Еще раз примите мои дружеские,


А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову

Из книги автора

А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову 1-18/IV-57Дорогой Варлам Тихонович.Благодаря Вашим информационным заботам я чувствую себя почти участвующим в кипении московских литературных страстей. (Пожалуй, уже не литературных, а скорее гражданских?!) Правда, кроме Ваших писем я


А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову

Из книги автора

А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову 19 мая 1957 г.Дорогой Варлам Тихонович, третьего дня получил Ваше письмо. Прежде чем отвечать, хотел дождаться номера пятого «Знамени». Однако сегодня зав. библиотекой сказала, что это будет не раньше 10-х чисел июня. Действительно, номер


А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову

Из книги автора

А.З. Добровольский — В.Т. Шаламову Дорогой Варлам Тихонович!Будьте снисходительны к моему затянувшемуся молчанию. Одолели суета устройства и болезни. Особенно — последние. По их милости, вот уже скоро месяц, как я лежу в факультетской клинике мединститута им.


Глава LIV. Распутин и Добровольский

Из книги автора

Глава LIV. Распутин и Добровольский Когда человек богат и славен, у него нет недостатка в друзьях. Когда же он впал в несчастье, подвергся клевете или лишился своего богатства, тогда друзья его, один за другим, покидают его, и он остается одиноким часто в самые тяжелые


Три смерти на одном корабле Г. ДОБРОВОЛЬСКИЙ, В. ВОЛКОВ, В. ПАЦАЕВ

Из книги автора

Три смерти на одном корабле Г. ДОБРОВОЛЬСКИЙ, В. ВОЛКОВ, В. ПАЦАЕВ В 1971 году в Советском Союзе отмечалась славная дата – 10 лет со дня первого полета человека в космос. По злой иронии судьбы именно в том году – спустя два с половиной месяца после торжеств – случилась самая


Николай Александрович Добровольский (1854–1918) «…НЕСЛИСЬ К НЕМИНУЕМОЙ КАТАСТРОФЕ»

Из книги автора

Николай Александрович Добровольский (1854–1918) «…НЕСЛИСЬ К НЕМИНУЕМОЙ КАТАСТРОФЕ» Он обвинялся в том, что, будучи обер-прокурором, получил из кассы бывшего Министерства императорского двора двадцать тысяч рублей, пожалованных государем на пособия особо нуждающимся