Разговор в спальне

Разговор в спальне

Дело происходило во время «болезни» Штюрмера, дипломатической или настоящей — не берусь судить. Догель уехал на некоторое время в Юрьев, где он читал лекции, и я его замещал. По одному крайне срочному делу мне потребовалась подпись Штюрмера. Я отправился к Нератову, чтобы посоветоваться, как мне эту подпись достать, несмотря на болезнь Штюрмера. Нератов взялся сам пройти к Штюрмеру в спальню, так как он там подписывал не терпящие отлагательства бумаги, но в этот момент ему доложили о приходе Бьюкенена, и он, извинившись передо мной, посоветовал мне пойти к Штюрмеру самому. Так я и сделал, поскольку откладывать было невозможно.

Курьер доложил Штюрмеру, и я вошёл к нему в спальню. Первое, что бросалось в глаза, — грандиозное количество икон, занимавших не только весь киот в углу, но и стол и этажерки, убранные не без некоторого изящества. Лампады перед образами создавали впечатление алтаря в храме. Обложенный подушками, но, как всегда, нафабренный и с завитыми, бородой и усами, возлежал Штюрмер. Он приподнялся, протянул руку и, как всегда, величественно предложил сесть на стул, стоявший рядом с постелью. Доложив возможно короче самое дело и получив подпись, я уже собирался откланяться, но Штюрмер меня остановил и стал сначала расспрашивать о нашей Юрисконсультской части: из кого она состоит, чем в настоящий момент занимается и каковы её отношения с канцелярией министра, то есть с Татищевым. Затем он лично занялся мной и сказал, что Нератов ему не раз говорил обо мне в самых лестных выражениях и что он, Штюрмер, считает меня единственным кандидатом на пост начальника Юрисконсультской части, конечно, «тогда, когда он освободится». Я поблагодарил за это условное обещание, малокорректное в отношении Догеля, которого, несмотря на сходство убеждений во многих отношениях, Штюрмер не любил, должно быть, зная бесполезность Догеля с точки зрения его возможного использования в министерстве.

Вдруг Штюрмер меня спросил: «Что ваша часть делает для подготовки мира?» На этот довольно смелый вопрос Штюрмера я ответил, что вся наша деятельность является «подготовкой мира», и я ему в общих чертах рассказал расположение всех наших дел и их отношение к будущему мирному трактату, думая, что Штюрмер продолжает оставаться в плоскости ничего не значащих общих мест, в которых он был непревзойдённым мастером. Но это не удовлетворило Штюрмера. Он спросил меня уже без обиняков, «сколько времени потребовалось бы нашей части на изготовление мирного договора». Тут только я увидел, что Штюрмер перешёл на деловую почву и что он недаром меня задерживает.

На поставленный вопрос я ответил, что изготовление трактата такого значения, как мирный, в эту войну в силу многосторонности его содержания не может быть произведено одной нашей Юрисконсультской частью, но требует содействия других отделов и департаментов и не может быть предпринято без предварительного опроса иных ведомств, как-то: финансов, торговли и промышленности и т.д. Относительно нашей части я сказал, что помимо юридических вопросов, также весьма сложных, нам предстояло бы облечь в надлежащую форму все политические, финансовые, экономические и прочие положения, а для этого надо знать, в чём эти положения заключаются. Кроме того, надо знать расположение духа противника в смысле безнадёжности его военно-стратегического положения. «Продиктовать» мир требует меньше времени (но и то не такая быстрая вещь); если же «сговариваться» на началах хотя бы приблизительного равноправия или не полной безнадёжности в положении врага, то это довольно продолжительная дипломатическая волокита. Я сослался на пример Венского конгресса, продолжавшегося семь месяцев. Наконец, если считать ещё союзников и переговоры с ними, то в условиях мировой войны сговориться между собой займёт не меньше времени, чем с неприятелем.

На слово «союзники» Штюрмер реагировал репликой: «Ну, об этом можно не думать, я говорю только про наши условия». Эта двусмысленная фраза могла означать всё что угодно. Я постарался не вскрывать её истинного смысла и ответил, что при всём желании не думать о союзниках нельзя, иначе, например, в финансовой стороне войны межсоюзные военные долги лягут на нас слишком тяжёлым бременем. Штюрмер поспешил сказать: «Ну, конечно, переговоры будут, но ведь не всё же сразу. Я говорю о мире с нашим неприятелем».

На это я, чувствуя, что Штюрмер хочет узнать от меня всю технику составления мирного трактата и что это займёт слишком много времени и тема имеет тот практический характер, которого я всё время крайне опасался при всех моих докладах по другим делам у Штюрмера, ответил, что обычно, а в условиях настоящей войны это тем более вероятно, — мирный договор составляется из прелиминарных условий и окончательных. Окончательные условия не могут быть выработаны раньше двух-трёх месяцев, а что касается прелиминарных условий, то при благополучной военно-стратегической стороне дела они могут быть выработаны в течение одной недели. Этого Штюрмер, по-видимому, и ждал, так как он приподнялся с кровати и с искренним удовлетворением переспросил о недельном сроке.

Но и после этого он меня не отпустил, расспрашивая о технических условиях мирного договора. После этой длинной аудиенции он мне на прощание сказал, чтобы я ещё раз хорошенько обдумал все способы заключения наиболее быстрого мира, так как «никто не знает, когда это случится», а он, Штюрмер, ответственен перед государем «за вверенное ему ведомство, которое всегда должно быть ко всему готово».

Наконец, я смог уйти и прямо направился к Нератову. Ему я рассказал все подробности этого разговора и спросил, что же мне делать. Нератов знал, что я не буду заниматься подготовкой сепаратного мира с Германией, на что при всей своей осторожности намекал Штюрмер; с другой стороны, то, чего мы так в душе боялись, по-видимому, на нас надвигалось. Особенно странно звучало упоминание имени государя, тогда как до сих пор, несмотря на все слухи и подозрения, мы были убеждены, что государь верен союзникам. Нератов, в разговоре с которым я подчеркнул этот финал нашей беседы, был крайне подавлен и сказал: «Или это пробный шар, или начало конца». Но, зная точную осведомлённость Штюрмера о настроениях двора и государя, Нератов не мог не ужаснуться, что Штюрмер решился связать слово «мир» с именем государя. Он, по свойственной ему привычке, расспросил меня о деталях всего разговора и заметил: «Всё это надо будет проверить, но пока во всяком случае ничего не изменяйте в вашей части и лучше никому об этом не говорите». После этого он обещал мне в самом ближайшем будущем сказать, в чём тут дело, а пока мы решили обо всём молчать.

Конечно, я вполне доверял Нератову, который действительно «скомпрометировал» себя адресом Сазонову; для нас всех и, в частности, для меня было совершенно очевидно, что Нератов уйдёт в тот момент, когда Штюрмер раскроет свои карты касательно сепаратного соглашения с Германией. Уходя, я всё-таки спросил Нератова, заметил ли он какой-либо поворот у Штюрмера в отношении к союзникам за самое последнее время и были ли какие-либо объективные основания думать, что военно-стратегическая обстановка изменится в ту или другую сторону настолько, что откроет перспективу мира.

Нератов мне сказал, что Штюрмер ничего дурного по адресу союзников в эти дни не говорил, а что касается военных дел, то Германия действительно обнаруживает склонность к миру на гораздо более приемлемых условиях, чем раньше, но что союзники решительно не желают вести с ней никаких мирных переговоров.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Разговор по телефону

Из книги Иванькиада автора Войнович Владимир Николаевич

Разговор по телефону Если бы Председателя Турганова, как президента Никсона, заставили представить магнитофонные ленты с записями разговоров по поводу квартиры № 66, то среди них мы непременно обнаружили бы ту, в которой содержался разговор, состоявшийся по телефону 3


Разговор с богом

Из книги Устные рассказы автора Ромм Михаил Ильич

Разговор с богом Однажды мне снилось, что я разговариваю с богом. Вообще-то я не верю в бога, никогда не верил, но вот мне снилось – я так ясно помню этот сон, хотя уже не помню – давно это было или недавно, двадцать лет назад, а может быть, сорок лет назад, а может, я был


В вашей спальне

Из книги Где небом кончилась земля : Биография. Стихи. Воспоминания автора Гумилев Николай Степанович

В вашей спальне Вы сегодня не вышли из спальни, И до вечера был я один, Сердце билось печальней, и дальний Падал дождь на узоры куртин. Ни стрельбы из японского лука, Ни гаданья по книгам стихов, Ни блокнотов! Тяжелая скука Захватила и смяла без слов. Только вечером двери


Разговор

Из книги Дембельский аккорд автора Кривенко Виталий Яковлевич


Разговор

Из книги Откровения палача с Лубянки. Кровавые тайны 1937 года автора Фролов Петр

Разговор Вернувшись в палатку, я сел на носилки и укутался в одеяло. Время опять остановилось. В памяти крутился недавний сон. Меня преследовало чувство непонятного страха. Я еще могу понять страх от чего-то реального, но когда боишься того, чего не знаешь, это как-то


Разговор с Блохиным

Из книги Воспоминания автора Цветаева Анастасия Ивановна

Разговор с Блохиным Через три часа после казни мы вернулись на Лубянку. По традиции зашли в кабинет к коменданту. Блохин достал из сейфа бутылку водки. Из буфета принесли бутерброды с колбасой. Хозяин кабинета наполнил стаканы. Мы, не чокаясь и не произнося тостов, выпили.


ГЛАВА 16. ПЕЧАЛИ. РАЗГОВОР С МАТЕРЬЮ БОРИСА. РАЗГОВОР С МАРИНОЙ

Из книги Мсье Гурджиев автора Повель Луи

ГЛАВА 16. ПЕЧАЛИ. РАЗГОВОР С МАТЕРЬЮ БОРИСА. РАЗГОВОР С МАРИНОЙ Начиналась зима. Я редко видела Бориса. По тому ли, что наши отношения нисколько не влились в какую-то форму, потому ли, что вернулся из-за границы папа, но я, не разбираясь до дна в Борисе, не хотела огорчать папу


ГЛАВА ВТОРАЯ Свидетельство м-ра Рома Ландау. Дама и фантастический насильник. В спальне Гурджиева. Пример ясновидения. Книга. И еще одна книга. Вопросы, на которые нет ответа. Бог Шива. Интеллидженс Сервис ничего не выясняет. Странный постскриптум. Оккультизм и нацизм

Из книги Жизнь и необычайные приключения писателя Войновича (рассказанные им самим) автора Войнович Владимир Николаевич


Разговор тет-а-тет

Из книги Жизнь и необычайные приключения писателя Войновича (рассказанные им самим) автора Войнович Владимир Николаевич

Разговор тет-а-тет Началось обсуждение. Вышел к столу взволнованный молодой человек в очках. Я подумал: ну сейчас он ее раскритикует.– Прошу простить, – начал он, – если моя речь будет не очень гладкой. Мы только что услышали стихи, после которых хочется не говорить, а


Разговор тет-а-тет

Из книги Маршалы и генсеки автора Зенькович Николай Александрович

Разговор тет-а-тет Началось обсуждение. Вышел к столу взволнованный молодой человек в очках. Я подумал: ну сейчас он ее раскритикует.— Прошу простить, — начал он, — если моя речь будет не очень гладкой. Мы только что услышали стихи, после которых хочется не говорить, а


«Жучки» в спальне

Из книги Как перед Богом автора Кобзон Иосиф

«Жучки» в спальне 12-го июня 1963 года Жукова вызвали в Москву, в ЦК КПСС. Оставшаяся на даче в Сосновке жена с беспокойством ждала возвращения мужа.Наконец он появился — темнее тучи. Долго молчал. Разговорился только ближе к ночи, когда укладывался спать.— Брежнев снова


Мужской разговор

Из книги Записки кинорежиссера о многих и немного о себе автора Татарский Евгений

Мужской разговор Однажды приезжаю с гастролей и вижу такую картину: Неля на кухне — заплаканная, Андрей виноватый такой стоит, понурый, в пионерском галстуке — как сейчас его вижу — смятый, перекрученный: с улицы пришел.— В чем дело? — спрашиваю.— Вот, посмотри дневник


Разговор с продюсером

Из книги Любовь и жизнь как сестры автора Кучкина Ольга Андреевна

Разговор с продюсером Но эта история как-то не сложилась, я с ней расстался, о чем несильно жалею. Это была мелодрама. История про режиссера без работы. Он работал на массовых представлениях в Петродворце… Ничего, забавная история! Современная полумистика. Могло бы выйти


ПОЖАРНЫЙ ЗНАК В СПАЛЬНЕ Марк Захаров

Из книги Океан времени автора Оцуп Николай Авдеевич

ПОЖАРНЫЙ ЗНАК В СПАЛЬНЕ Марк Захаров Премьера «Женитьбы» в Ленкоме. Яркий театральный праздник. Шквал аплодисментов. Он опять угадал место и время, этот неутомимый, неиссякаемый, непостижимый Марк. Угадал, что Россия Гоголя есть Россия наших дней, вечная Россия. Он


Разговор

Из книги «Я буду жить до старости, до славы…». Борис Корнилов автора Берггольц Ольга Федоровна

Разговор — Мне жалко вас. Как изогнулась бровь, Вы первый раз в такой печали. Что с Вами? Неудачная любовь? Иль вы на бирже потеряли? — — О нет. Мои доходы велики, Жена мила и ценит положенье, Могу я и законам вопреки Любому делу дать движенье. Но мне сегодня в темноте


Разговор

Из книги автора

Разговор Верно, пять часов утра, не боле. Я иду — знакомые места… Корабли и яхты на приколе, и на набережной пустота. Изумительный властитель трона и властитель молодой судьбы — Медный всадник поднял першерона, яростного, злого, на дыбы. Он, через реку коня бросая, города