Находки и потери

Находки и потери

Наступило лето — период сессии в институте, а затем и отпусков. Работу с ГСКБ — а именно так называлось Львовское КБ, я решил начать с сентября. А тут прямо с начала июня мне стали поступать тревожные сигналы от моих родных и друзей.

Первое письмо пришло из Тбилиси от Лили. Оказывается, к нашему домуправу Тамаре Ивановне приходил человек из КГБ и расспрашивал обо мне странные, с точки зрения домуправа, вещи. Люблю ли я деньги, женщин, выпивку, правильно ли сексуально ориентирован?

Тамара Ивановна отвечала, что деньги я не люблю, иначе бы занялся спекуляцией в Тбилиси, а не уехал строить коммунизм в Тольятти; из женщин люблю только свою жену, а выпиваю ровно столько, сколько и должен выпивать грузин. А то, что я не педераст, она, Тамара Ивановна, ручается головой. А еще Тамара Ивановна добавила, что если нужно, то она может указать, кто у нас во дворе педерасты. Но другие педерасты почему то агента КГБ не заинтересовали.

Он взял слово с домуправа, что она оставит их разговор в тайне, но только он вышел за ворота, Тамара Ивановна прокричала через весь двор:

— Марго, Марго! — и когда мама выглянула в окно, так же громко сообщила ей, — сейчас приходил агент НКВД (она еще не привыкла к так знакомой и любимой нами аббревиатуре — КГБ) и интересовался Нуриком. Спускайся ко мне, все расскажу!

Второе письмо пришло от Тани. Оказывается и в общежитие, где я жил, тоже приходил агент КГБ и задавал те же вопросы Лукьянычу, и уже выпившим, Саиду и Моте (Жижкин притворился спящим и от ответов самоустранился). Соседи сказали, что деньги я люблю — а кто же их не любит? Баб тоже — а кто же их не любит? Водку тоже — а кто же ее не любит? Насчет сексуальной ориентации они ничего не поняли, но когда прозвучало слово «пидорась» (так они его услышали), то соседи это слово восприняли как мат, и со словами «сам ты пидорась» избили агента и вышвырнули его вон. А потом ребята позвонили Тане и все ей рассказали.

— Берегись КГБ, — писала мне Таня, — эти черти кого хочут засадят, держись от них за километр! — переживала она.

Посоветовавшись с Тамарой, я зашел в институтский отдел кадров, где было еще две комнаты с надписями «Первый отдел» и «Второй отдел». Первый отдел мне показался надежнее, и я заглянул туда. За столом у окна лицом ко мне сидел мужчина в штатском с военной выправкой, а по бокам комнаты лицами к стенам сидели за своими столами две дамы. Я подошел к мужчине и представился. Он встал и, протянув мне руку, сказал: «Капитан Кузнецов!». Только я начал говорить с ним по существу, как капитан хорошо поставленным голосом приказал своим дамам: «Всем прошу покинуть помещение!», и дамы четко, по-военному, чуть ли ни строем вышли из комнаты.

На мой рассказ капитан отреагировал спокойно и попросил пару дней на консультации. Я вышел от него с сознанием выполненного долга. Через два дня я нашел на своем столе на кафедре записку, что меня ждут в Первом отделе.

После обычного приказа своим дамам, капитан Кузнецов посоветовал мне зайти в городской отдел КГБ к капитану Неронову, который в курсе дела и ждет меня. Листок с адресом, номером комнаты и телефоном Неронова был вручен мне.

— Неронов, Неронов, — фамилия интересная, — подумал я, — не соответствовала бы она и привычкам капитана! «Знаковая» фамилия, как сказали бы сейчас. Неронов оказался мужчиной совершенно ординарной внешности, встретив которого на улице, никогда не узнаешь — таких тысячи. Но военная выправка при штатском костюме была. После рукопожатия, Неронов закурил сигарету и предложил мне: «Садитесь, курите!»

— Все, сейчас вербовать будут, — подумал я и не ошибся.

— Биография у вас чистая, — медленно начал Неронов, — извините, но пришлось вас проверить по прежним адресам местожительства. Город у нас такой

— много иностранцев! А среди них… — Неронов выразительно помолчал, — сами понимаете, вы человек ученый! Они охотно общаются с нашими молодыми учеными, и что скрывать, пытаются их вербовать…

Я внимательно слушал, не отводя глаз от капитана Неронова. «Вот он — агент КГБ, такой, как в детективах описан, и в фильмах показан! Сейчас предложит сотрудничать — дешево не сдамся!» — решил я. И действительно, предложение о сотрудничестве поступило. Входить в контакт с иностранцами и доносить, если что…

Надо сказать, меня и самого интересовали иностранцы. Они жили в новой гостинице «Волга», (или «Волна», я уже позабыл!), мимо которой я, идя в общежитие к Тамаре, проходил, и видел их живые, выразительные лица за стеклами ресторана на первом этаже. На столах — Мартини, Чинзано, и все такое импортное. «Простых» наших, туда не пускали, а ведь так хотелось!

И я, согласившись с Нероновым, что действительно оградить страну от происков империалистов надо, высказал свое видение вопроса. Где вступать с иностранцами в контакт? Не в женском же общежитии, где я живу. И не в нашей институтской столовой, где очередь на час.

— А вот если бы у меня был пропуск в ресторан «Волга» на два лица, — вкрадчиво предложил я, — и оплаченные посещения в нем, то очень даже можно было бы войти в контакт! Я сносно говорю по-английски, «второе лицо» — по-немецки, и думаю, что мы могли бы оказать посильную помощь…

Я уже мечтал о том, как мы с Тамарой познакомимся с какой-нибудь заграничной парой, договоримся с ней, что якобы они вербуют нас, а мы — их, и пьем-гуляем за счет спецслужб! Мечта моя, наверное, так явно проступала на моем лице, что Неронов разочарованно поднялся со своего стула, пожал мне руку и сказал:

— Хорошо, мы подумаем, и если что — найдем вас!

— Приятно было познакомиться, — угодливо проговорил я, и добавил, — а за того вашего агента, которого мои приятели побили, вы уж, пожалуйста, простите! Парни необразованные, простые — а он «пидорась», да «пидорась». Обидно показалось!

— Если он дурак, то поделом ему! — уже раздражаясь, металлическим голосом закончил разговор Неронов.

— Дурак он или сволочь? — наверное, размышлял Неронов после моего ухода, — кандидат наук, ученый — значит не дурак. Остается одно — сволочь!

— Дурак ты, а еще кандидат наук! — вспылила Тамара, когда я рассказал ей о моем предложении Неронову. — И не мечтай, что я с тобой буду вербовать иностранцев! А узнаю, что ты этим занимаешься — брошу тебя тут же!

Что ж, сигнала от Неронова так и не поступило. А бросила меня моя Тамара все равно, этим же летом. Потому, что не могла не бросить. Но могла ли она представить себе, как ей повезло в жизни, что она это сделала — не знаю, скорее всего, нет.

А случилось вот что. Выделили мне квартиру — трехкомнатную в новом девятиэтажном доме, как раз рядом с гостиницей «Волга» (или «Волна), где так много незавербованных иностранцев. Четвертый этаж, вид с лоджии на сосновый бор. Пройдешь по бору около километра — пляж, берег Жигулевского моря. В плавках можно из дома выйти, что мы потом и и делали. А зимой — прямо на лыжах — и в бор, на лыжные тропы, где гуляли когда-то мы с Тамарой…

Так вот, нужно было срочно давать ответ — беру я квартиру, или нет. А Лиля велела мне самому ничего не брать, потому что надуют, и требовала вызвать ее. Ну, думаю, приедет, даст согласие, и уедет. А нам с Тамарой будет в новой квартире раздолье.

Но видимо, в своих оценках обо мне, как личности, правы оказались оба «оценщика» — и Неронов, и Тамара. Хочу еще раз предупредить неопытных: ученая степень не гарантирует того, что ее обладатель не дурак, а увлечение Гете, Кантом (с его «нравственным законом внутри него»!) и Ницше — не гарантирует того, что знаток и почитатель этих гениев — не сволочь!

Я дал телеграмму в Тбилиси, и послезавтра Лиля была уже в Тольятти. Квартира ей понравилась, и я согласился ее взять, но Лиля затеяла в ней ремонт. Обои, видите ли, не те, сантехника плохая, окна в щелях! Наташа, не раздумывая, въехала в новую квартиру, хотя там и обои с сантехникой были хуже, да и щели шире…

Одним словом, не могли мы больше встречаться с Тамарой. Мне-то легче, я мог запить, чего не могла себе позволить Тамара. Но потом почти месяц она ходила в больших темных очках. Люда укоризненно говорила мне, что она плачет по ночам, глаза все красные — вот и носит очки.

— Люда, — спрашивал я соседку Тамары, — ты умная, ты всю нашу с Тамарой историю знаешь. Скажи, что мне делать, как поступить? Мне ничего путного в голову не приходит!

Люда только опускала глаза и тихо отвечала: «Не знаю».

Оставив Лилю разбираться с ее ремонтом, я, уже в отпуске, уехал на месяц в Москву к Тане. А официально — консультироваться по докторской диссертации. Справедливости ради надо сказать, что и это последнее тоже имело место.

Еще на съезде механиков в 1966 году я познакомился с известным ученым в очень близкой мне области знаний — динамики роторов (маховики и супермаховики — это и есть по-научному «роторы») профессором Бессоновым Аркадием Петровичем из института Машиноведения (ИМАШ) Академии наук СССР. К нему только поступил в аспирантуру талантливый молодой человек (ровно на год младше меня), которому руководитель еще не выбрал тему. Аркадий Петрович загорелся идеей дать своему аспиранту тему по супермаховикам, причем переменного момента инерции.

Надо сказать, что тематика эта — очень сложная, я бы сказал, головоломная, мало кому понятная. Эксперименты с фотографированием при стробоскопическом освещении (попросту, как бы при «остановленном» вспышкой молнии процессе перемотки гибкой ленты) в таком супермаховике, показали ряд совершенно необъяснимых явлений. Лента то начинала загибаться в петлю, то вообще складывалась и начинала наматываться в другом направлении. Эти эксперименты я провел в Тбилиси еще в 1966 году, но не смог дать им научного объяснения и отложил фотографии в «долгий ящик».

И Бессонов предложил своему аспиранту разобраться в этом явлении, теоретически исследовать его. Естественно, в один из ближайших приездов в Москву, я встретился с этим аспирантом. Но при первой встрече я не поверил в то, что аспирант так уж талантлив, как об этом говорил Бессонов.

Фамилия аспиранта была странная — Балжи, звали Моисей Юрьевич. Однако все товарищи называли его Моней, и я стал звать его так же. По национальности Моня был карайлар, это маленькая народность, всего около трех тысяч человек, проживающая в Крыму, Литве и Польше. Их иногда считают евреями, но сами они отрицают это, но при этом приводят доводы мало понятные для большинства неевреев. Моня был хорошего роста, достаточно интересен, волосы имел густые и рыжие, ну и кожа на лице была соответствующая ярко-рыжим людям. Голубые глаза были всегда широко раскрыты, они обычно бегали туда-сюда, но иногда взгляд его надолго останавливался непонятно на чем, и все присутствующие начинали смотреть в ту же сторону. А там была стена или вообще неизвестно что. Одевался он всегда очень просто и как-то неряшливо, не придавая одежде никакого значения.

Вот этому аспиранту Моне я и рассказывал о таинственной задаче перемотки ленты в супермаховике, в то время, как он смотрел то в окно, то на потолок. Но часто переспрашивал, казалось бы, о совершенно ненужных вещах. Я уехал, будучи уверенным, что потерял время зря. Но в следующий же приезд в Москву, позвонив Бессонову, узнал, что Моня задачу мою решил, и что мне надо встретиться с ним. При этом Аркадий Петрович подчеркнул, что эта интереснейшая задача динамики роторов вполне может составить кандидатскую диссертацию Мони.

Помещалась лаборатория Бессонова в старинном готическом здании на бывшей улице Грибоедова, в центре Москвы. Здание странное, полное таинственных загадок. Чего стоит хотя бы то, что среди научных лабораторий на двери одной из комнат была надпись: «Квартира. Частная собственность. Просьба предварять ваш визит звонком». Оказывается, еще Ленин в своей записке Совнаркому «подарил» эту комнату некоей знакомой молодой художнице, а потом она с мужем и семьей жила там аж до построения коммунизма в нашей стране.

Лаборатория Бессонова входила в отдел академика Ивана Ивановича Артоболевского, и все это размещалось на самом верхнем пятом этаже готического здания, причем высота пятого этажа был равна современному девятому, не меньше. Моня принял меня, загадочно улыбаясь; он нарисовал на листе бумаги странные завитушки и спросил:

— У вас в эксперименте такого не получалось?

Я достал мои фотографии и поразился почти полному сходству завитушек, нарисованных Моней и линий, изображавших ленту на фотографиях. Труднейшая задача динамики была Моней разрешена. Наступил период нашего с Моней теснейшего сотрудничества и дружбы на четверть века, после чего он исчез неизвестно куда.

В середине девяностых он, уже известный ученый, доктор наук, профессор, заведующий кафедрой, вдруг одномоментно бросил науку, кафедру, занялся бизнесом и … пропал. То мы виделись с ним каждый день, жили — то я у него, то он у меня, делили и хлеб, и водку, и многое другое, и вдруг — Моня исчез. Пришел как-то ко мне, сказал, что бросил науку, что я буду ругать его за это, и поэтому он … исчезает с моего поля зрения. Я счел это за очередной бред гения, но он перестал звонить сам, а на мои звонки в его квартиру, молодой мужской голос сперва просил представиться, а затем отвечал, что господина Балжи нет, и по этому телефону его не бывает.

— Послушай ты, пидор! — как-то спьяну заметил я наглому молодому человеку, — передай Моне, что звонил такой-то, и чтобы он немедленно дал о себе знать, иначе подключу органы! Усек, салага! — серьезно добавил я, забыв расшифровать какие именно органы я собираюсь подключить.

Но это все будет через четверть века, а пока я поехал в Москву консультировать Моню по его кандидатской диссертации и консультироваться с ним же по моей докторской. Лиля хорошо знала Моню, он и в Тбилиси к нам приезжал, и в Москве мы часто виделись вместе. Поэтому она хоть и знала, что я жить буду у Тани, но также знала, что и наука тоже будет продвигаться.

Целый месяц снова в Москве с Таней — это подарок жизни! Мы ходили на водохранилища купаться, гуляли по ВДНХ и Ботаническому саду, развлекались тем, что бросали кусочки «сухого льда», взятого у мороженщицы, в бутылку с портвейном и получали «крепкое шампанское».

Когда же я вспоминал Тамару и ее образ, тот самый, который я так тщательно запоминал для дня смерти, этот образ, хоть и несколько заранее, но являлся мне. Я гнал его, и чем мог пытался заслонить его — наукой, вином, любовью с Таней. Ну, испорчу я себе настроение, а толку-то? Приеду в Тольятти, разберемся!

Но разобрались и без меня. Тамара как-то вклинилась в состав туристической группы в ГДР, может даже переводчицей, и в Дрездене нашла себе … мужа. Сперва не мужа, конечно, а «друга», но очень скоро они зарегистрировали свой брак, и Тамара уехала в Дрезден. Повезло немчуре, такую красавицу отхватил! Да что красавицу — это только малая толика ее достоинств! Тамара оставила мне свой немецкий адрес и телефон, сказав, что мужа зовут Фриц. Не знаю, помнит ли кто-нибудь сейчас, но во время войны и долго еще после нее немцев уничижительно называли «фрицами». Как армян сейчас «хачиками».

— За фрица пошла, за фрица пошла — задразнил ее я, на что она взглянула на меня чужими ледяными глазами и змеиным шепотом спросила:

— Ты думаешь, у тебя имя благозвучнее? — и добавила, — если будешь писать, не упоминай о глупостях, а если будешь звонить, не пей перед этим!

Что ж, я не позвонил к ней ни разу, а если и писал, то без глупостей. Будучи в Дрездене, я как-то зашел в кафе, но не выпить, а, пардон, совсем наоборот. И вижу, что туалетного кассира нет, а деньги все бросают в пластмассовую миску. Народу было мало, дай, думаю, ссыплю денежки себе в карман, Германия не обеднеет! Но потом пристыдил себя за свои «совдеповские» мысли и решил, по крайней мере, не платить — все равно никто не видит.

Вышел из туалета гоголем, подошел к выходу из кафе — а дверь не открывается! Дергаю за ручку, чуть не отрывая ее — тот же результат. Неужели у них, если за туалет не заплатил, дверь из кафе не выпустит! — холодея, подумал я. Быстро вернулся, дрожащими руками бросил аж пол евро в миску и — обратно. Вижу — в кафе кто-то заходит. Я — бегом к двери, подхватываю, чтобы не захлопнулась, и выхожу. Потом мне объяснили, что рукоятку надо было не на себя дергать, а чуть сдвинуть — дверь и раздвинется сама автоматически.

А я уже представил себе ироническое лицо Тамары — дескать, не будешь больше хулиганить у нас в Дрездене, чай не у Пронькиных! Так-то, майн лииб!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Находки в клубке змей

Из книги Следствие ведет каторжанка автора Померанц Григорий Соломонович

Находки в клубке змей В предыдущих главах, говоря об утраченных иллюзиях Ольги Шатуновской, я не упомянул об одном обстоятельстве, без которого непонятны были бы ее удачи в расследовании. То, что оказалось миражем, фатаморганой в ее надеждах на исправление партии,


Скорбные и волнующие находки

Из книги Моя фронтовая лыжня автора Геродник Геннадий Иосифович

Скорбные и волнующие находки И каждый год, лишь снег сойдет,— Опять страда, опять в поход. Идем туда, где мы нужны, Куда нас властно долг зовет. Николай Орлов Гибель брата и друга-следопыта не испугала Николая. Походы в «долину смерти» и дальше, в глубь бывшей «Любанской


Перспективные находки

Из книги Моя профессия [litres] автора Образцов Сергей

Перспективные находки Только две находки я вспоминаю в «Братьях Монгольфье», и рождены они не хвастливой фантазией (ах, как мы выдумали!), а фантазией, подсказанной сюжетом.В сюжете есть поездка короля и королевы и торопливая скачка братьев Монгольфье на конях. Причем


Человеческие находки

Из книги Воспоминания советского дипломата (1925-1945 годы) автора Майский Иван Михайлович

Человеческие находки Несмотря на крайне враждебную атмосферу, окружавшую в те дни наше полпредство, в Англии существовали люди, способные относиться к советской стране если не дружественно, то хотя бы объективно. За два года работы в отделе печати я нашел несколько


IV. НАХОДКИ МАМОНТА

Из книги В сибирь за мамонтом. Очерки из путешествия в Северо-Восточную Сибирь автора Пфиценмайер Евгений Васильевич

IV. НАХОДКИ МАМОНТА Одна из первых находок была сделана казаками на Енисее в 1692 году. Понятно, однако, что это находка совершенно не была использована научно.Следующий труп был найден около ста лет спустя, в 1787 году, вблизи дельты впадающей в Ледовитый океан Алазеи. В этом


Занятия и находки

Из книги Одна зима моего детства автора Булина Ирина Георгиевна

Занятия и находки Сколько себя помню в детстве, меня всегда преследовал страх потерять маму. Я росла в большой семье, и если мама уходила куда-нибудь, то всегда еще кто-то из взрослых оставался дома и я не была одна. Все равно я не могла удержаться от того, чтобы не похныкать


Америка: находки, победы, потери

Из книги Письма русской жены из Техащины автора Селезнева-Скарборо Ирина

Америка: находки, победы, потери И не аист принес, и не в капусте нашли Вы верите в предсказания судьбы? Я уже верю. Хотя раньше… Но обо всем по порядку. Много лет назад у нашей редакции был друг Саша Выженко. Актер, писатель, сказочник и, вообще, большой оригинал и чудак.Он


НАХОДКА ОТ НАХОДКИ

Из книги Избранные произведения в двух томах (том первый) автора Андроников Ираклий Луарсабович

НАХОДКА ОТ НАХОДКИ Командировка в Западную Германию завершена. Лермонтовские материалы, полученные от профессора Винклера, привезены в Москву. Рисунки и картина поступили в Литературный музей, автографы, как условлено, — в Рукописное отделение Библиотеки имени В. И.


Глава 7 НЕОЖИДАННЫЕ НАХОДКИ

Из книги Маршалы и генсеки автора Зенькович Николай Александрович

Глава 7 НЕОЖИДАННЫЕ НАХОДКИ С момента реабилитации Тухачевского историки спорят: был ли заговор военных в тридцать седьмом? Преобладают в основном две полярные точки зрения. Одна группа исследователей утверждает, вслед за Хрущевым, — не было. Вторая, наоборот, склонна


Поиски и находки

Из книги Стартует мужество автора Кожевников Анатолий Леонидович

Поиски и находки На вооружение бомбардировочных полков начали поступать новые реактивные самолеты, отличающиеся большой скоростью, огромной дальностью и небывалой доселе высотой полета. В связи с этим перед нами, истребителями, встала задача — выработать новую тактику


История одной находки

Из книги От Алари до Вьетнама автора Вампилов Базыр Николаевич

История одной находки В последние годы местом паломничества ученых из Читы, Улан-Удэ, Москвы и Ленинграда неожиданно сделался Бурсомон — маленькое село Красночикойского района Читинской области. Село затерялось среди непроходимых лесов и сопок Восточной Сибири, и мало


87. Страшные находки

Из книги Юрий Гагарин автора Надеждин Николай Яковлевич

87. Страшные находки Район катастрофы был тут же оцеплен. Изолировать пришлось огромную территорию. Самолёт ударился о землю на полной скорости. Обломки разбросало по всему лесу. Лишь на следующий день поисковый отряд нашёл клочок лётной куртки Гагарина, повисший на


Алмаатинские находки

Из книги Строки, имена, судьбы... автора Гринкевич Николай Николаевич

Алмаатинские находки Из архива старого журналистаВ Николае Николаевиче Кнорринге уживались два века — прошлый и настоящий. Уживались в полном согласии, мудро, мирно, без тяжб и противоречий. И все-таки порой он казался скорее архаичным и трогательно старомодным. Старые