Веселенькое начало

Веселенькое начало

— Тольятти, Тольятти, в тайге и на Арбате — Тебя я не забуду никогда!

Это слова из гимна городу, сочиненные, кажется, сыном ректора Левой, моим будущим студентом-отличником и хорошим парнем. Действительно, Тольятти я не забуду никогда — почти три года, проведенные в этом городе, были ярким этапом моей жизни. Я впервые столкнулся с совершенной самостоятельностью в жизни. В Тбилиси была семья, с ее мнением приходилось считаться, было много знакомых, родственников и товарищей. В конце концов, я первые лет двадцать моей жизни непрерывно прожил там, худо-бедно, но знал законы тамошней жизни, местный менталитет. В Москве рядом были мои благодетели — Федоров и Недорезов, уберегавшие меня от очень непродуманных поступков, была моя любимая Таня, наконец, там жил мой дядя.

А здесь — все ново! Начиная с самого города, который частично, построен на территории бывшего Ставрополя на Волге, большей частью затопленного Жигулевским водохранилищем. Если переплывать водохранилище на катере, то под водой, как в сказочной Винетте, были видны затопленные дома и другие постройки. Мне казалось, что я видел даже затопленную церковь.

В Тольятти постоянно дули ветры, часто несущие с собой пыль, и сторожилы шутили: «Раньше был Ставропыль, а теперь — Пыльятти!». Совершенно неожиданно может разразиться гроза с ураганными порывами ветра, страшными молниями и градом, а через полчаса — снова светит Солнце.

Новое, странное название города, российского и не маленького, названного в честь итальянского коммуниста Пальмиро Тольятти. Может из-за того, что завод большей частью был куплен у итальянцев? Но ведь у итальянцев-капиталистов, а не голодранцев-коммунистов; вот и назвали бы, например, в честь основателя концерна «Фиат» — Аньели. А то, ни с того, ни с сего — Тольятти! В Италии его почти никто не знает, а тут огромный город имени неизвестного дяди с трудновыговариваемой фамилией. Нет, пора переименовывать!

Новым и совершенно неожиданным оказалось у меня и местожительство — поселили меня в отдельной комнате, как ни странно, женского студенческого общежития. В других общежитиях свободных комнат не оказалось. Комната моя была на втором этаже двухэтажного деревянного дома, так называемого барака. В коридоре, на кухне, в холле у телевизора — одни девицы. Вроде бы, это и хорошо, но это — студентки, а на студенток — табу!

Заходил я на кафедру, познакомился с заведующим — пожилым человеком без ученой степени со странной фамилией — Стукачев. Звали его Михаилом Ильичом. Остальные преподаватели тоже были без ученых степеней, кроме одного, прибывшего прямо к началу занятий — в конце августа.

Прибыл он из Еревана и фамилию имел тоже странную — Поносян, Григорий Арамович. Панасян, Полосян, Погосян — слышал, а вот Поносян — нет. Может быть, при регистрации рождения где-нибудь в глубинке, ошиблись буквой. В школе, наверное, «Поносом» дразнили. А может, по-армянски это очень благозвучная фамилия; «Серун», например, (или «Серум») — по-армянски это «любовь», а по-нашему — черт знает что!

Так этот Поносян имел степень кандидата наук, работал доцентом в каком-то ВУЗе Еревана, и как он признался мне, приехал из-за квартиры. Григорий Арамович был лет на пять старше меня, полный, сутулый, с грустными черными глазами, в которых отражалась вековая скорбь вечно угнетенного армянского народа.

Он был очень обрадован, что я тоже с Кавказа: — родная душа, — говорит,

— будет с кем поговорить! И тихо предупредил: — со Стукачевым не откровенничай, он оправдывает свою фамилию!

Стукачев собрал лекторов кафедры и предложил поделиться со мной «нагрузкой». Лекторы мялись, не желая отдавать своих «потоков», а поручить вести за кем-то из неостепененных преподавателей семинары, кандидату наук было неэтично. А Поносян предложил вообще не загружать меня до весны, дескать, пусть новенький освоится, подготовит свой курс лекций, и так далее. На зарплате же это не отражалось — тогда все получали ставку, независимо от нагрузки.

На том и порешили, и я был очень рад этому — не надо было готовиться к занятиям. Так и «болтался» по общежитию, по городу, начал тренироваться в зале штанги при институте. Поносян жил в другом — преподавательском общежитии, расположенном далеко, а мое, фактически, было во дворе института.

Но день ото дня мне становилось все скучнее и скучнее. Ни одного приятеля, а главное — приятельницы! И начал я потихонечку попивать в одиночку, дальше — больше. Вот так, начиная с утра, наливал себе в стакан грамм сто водочки и шел на кухню жарить яичницу. В столовую или ресторан в Тольятти тех лет не пробьешься — километровые очереди. Сижу в своей келье, слушаю, как мимо моей комнаты ходят студентки, а шлепанцы их — «хлоп-хлоп» по голым пяткам. Я аж дверь запирал, чтобы ненароком не выскочить, не схватить какую-нибудь из тех «голопятых», да затащить в комнату и изнасиловать. А там — хоть трава не расти! И наливал новую «дозу» в стакан.

Заканчивался октябрь, в Тольятти уже несколько раз шел снежок, но таял. Дул ледяной пронизывающий ветер. Я надевал свое «комиссарское» кожаное пальто, которое мне купила в Москве Таня.

Последний раз я ехал в Тольятти через Москву. Пару дней провел с Таней, рассказал ей об изменениях в моей жизни. Она посмотрев, как я был одет, немедленно повела меня в комиссионный магазин и купила длинное черное кожаное пальто с меховой подстежкой, которую можно было и снимать. Это пальто застегивалось на металлические пуговицы, а кроме них был и широкий пояс с металлической же пряжкой. Купила она мне также черную меховую «ушанку» с кожаным верхом и опускающимся передом, и черные кожаные же перчатки.

— На Волге бывают сильнейшие морозы с ветром — дыхание Сибири! — пояснила Таня, — мигом в ледышку превратишься! Конечно же, деньги я выслал Тане сразу, как только получил «подъемные». Когда я надевал всю эту «кожу», то становился похож на комиссара времен гражданской войны. Пальто имело огромные холщевые внутренние карманы, в каждом из которых помещалось по три поллитры. Находка, а не пальто! Пропал бы я без него, первой же зимой — холода зашкаливали за сорок три градуса, а при этом еще и сильный ветер. Но наступления зимы я, возможно, и не дождался бы, не будь этого пальто, купленного мне любящей и любимой душой.

Наконец выпал устойчивый снег. Из моего окна, выходящего на запад, открывался вид на шоссе и бескрайнее поле. Очередной день мой прошел в тех же мучениях сексуальной и трудовой недостаточности, что и раньше. Часам к четырем я выпил настолько сильно, что заснул. Проснулся я на закате, чего не пожелаю даже врагу, даже Гераклу Маникашвили или Домбровскому (а их в те годы я считал главными своими врагами!). Народная мудрость говорит, что сон на закате приводит к страшнейшей депрессии при пробуждении.

Так случилось и со мной. Меня разбудил луч заходящего за снежный горизонт огромного красного солнца. Я понял, что наступил вечер, а перспектив — никаких. Пить водку не хотелось, я был сыт ею по горло. Впереди

— пустота, черная дыра, сплошная энтропия!

Я привстал с постели, случайно потянув за собой простыню. Обнажился край грязно-серого матраса с огромной иссиня-черной печатью «ТФКПИ». Я догадался, что это «Тольяттинский филиал Куйбышевского политехнического института» — матрас был старый, еще тех времен, когда наш Политехнический был филиалом.

— Ну и занесло же меня! — с ужасом подумал я и похолодел от этой мысли.

— Москва, Тбилиси, теперь вот этот филиал… А дальше что? Дальше — ничего!

Я резко поднял голову и оглядел верх комнаты. Над окном с видом на уже зашедшее солнце проходила труба водяного отопления. Я выдернул из моего пальто кожаный пояс, просунул его конец в пряжку, образовав подобие петли, и забрался на подоконник. С этой высоты я увидел самый верхний краешек заходящего за снежный горизонт Солнца.

— Успеть, успеть! — забеспокоился я, и, лихорадочно стал завязывать узлом конец пояса на горячей железной трубе. — Успеть, пока не зашло! — бессвязно бормотал я, спешно просовывая голову в петлю. — Успеть! — как в бреду проговорил я, прыгая с подоконника.

Рывок за шею, затем — темнота в глазах, и вот я уже ощущаю себя лежащим на полу с петлей на шее. Я взглянул на трубу — на ней торчал, завязанный узлом конец пояса. Порвался, порвался Танин пояс, не дал мне повисеть вволю! Я встал на колени и повернул петлю на шее оборванным концом вперед. Пояс лопнул по косому шву; было заметно, что он сшит из мелких кусочков кожи и играл лишь декоративную роль. Воспользуйся я брючным ремнем, вынули бы меня из петли еще не скоро…

Резкий стук в дверь прервал мои мысли; я, пошатываясь, подошел к двери и отпер ее ключом, торчащим из замка. В дверях стоял незнакомый молодой человек интеллигентной наружности.

Меня зовут Геной, я живу в комнате под вами. У вас падало на пол что-нибудь тяжелое? Гена взглянул на мой оригинальный галстук, на оборванный кусок пояса на трубе и все понял. Он вошел в комнату и затворил за собой дверь.

— Вы разрешите мне пригласить вас к нам на чай? Я живу с женой Леной и сейчас у нас в гостях еще одна дама. Уверен, что вам сейчас необходимо развеяться. Только, пожалуйста, снимите этот ваш ужасный галстук!

Глупо улыбаясь, я снял «галстук», бросил его на койку и пошел за Геной. По дороге Гена сообщил мне, что он меня знает — что я новый доцент с теоретической механики, и что дама, которая у них в гостях, тоже живет в нашем общежитии — она доцент с кафедры химии.

Мы зашли в комнату Гены, где за столом пили чай две женщины — одной лет двадцать, другой лет на десять больше. Я представился дамам и сказал, что у меня со стены свалилась тяжелая полка с книгами и чуть было не зашибла меня.

— Я — Лена, — сообщила молодая женщина, работаю на «Иностранных языках», а это — и она кивнула на женщину постарше — Наташа Летунова, она работает вместе с моим мужем на «Химии».

— Выпейте чаю! — предложила она.

— А как насчет водки, у меня есть бутылочка? — осторожно спросил я.

Лена замотала головой, а Наташа заинтересованно посмотрела на меня огромными голубыми глазами и ответила неожиданной фразой:

С большим и толстым удовольствием!

Голос у Наташи был низкий и хрипловатый. Мы встретились с ней взглядами, и я понял, что она — наш человек! Я сбегал наверх за бутылкой и «мухой» спустился вниз. Лена достала из шкафа два яблока и нарезала их; поставила три рюмки — мне с Наташей и Гене, сама она не пила совсем.

— Давайте выпьем, мой любимый тост — за жизнь! — предложил я, — по-еврейски это звучит так — «лыхайм!».

Гена внимательно посмотрел на меня, хитро улыбнулся и пригубил рюмку. Наташа выпила залпом; я медленно и с удовольствием отхлебывал водку — в голове у меня был ураган. Лена захлопала в ладоши и спросила, не еврей ли я (потом я узнал, что она сама — еврейка)?

— Учусь этому! — загадочно ответил я.

Гена весь вечер допивал свою рюмку, а остальное выпили мы с Наташей. По ее реакции на знакомство со мной, я понял, что «встретились два одиночества». Она стала называть меня «Нури», а я, ее — «Натой». Вскоре она захотела спать и попросила проводить ее; я заметил, что Наташу сильно «вело».

Провожать оказалось недалеко — она жила на первом этаже в конце коридора. Наташа отперла дверь, и, отворив ее, быстро протолкнула меня в комнату, видимо, чтобы не заметили студентки. Затем она заперла дверь уже изнутри, но свет зажигать не стала. Достаточно света проникало через два окна, завешанные газетами. Наташа без обиняков обняла меня за шею и поволокла к постели, которая уже была разобрана. Все это казалось мне какой-то фантастикой или сном, но я решил, что так, видимо, это и должно быть — судьба!

— Делай со мной, что хочешь, но только обещай, что не будешь звать меня замуж! — прошептала мне прямо в ухо Наташа, когда мы уже фактически выполняли супружеские обязанности.

— Торжественно клянусь — не буду! — прерывисто дыша, обещал я.

Интуитивно я почувствовал, что уже скоро Наташа собирается нарушить тишину и прикрыл ей рот ладонью. Звуки получились сильно приглушенными.

— Проклятые студенты! — успела только, задыхаясь, прошептать Наташа, как ей пришлось «глушить» уже меня.

И вот мы как рыбы, вытащенные из воды, лежа на спинах, пытаемся дышать, беззвучно открывая рты. Студенты, вернее, студентки не дремлют! Им интересно все, чем занимаются их доценты! В голове моей все постепенно «устаканилось».

— Да, висеть бы мне сейчас с вываленным набок языком, не порвись пояс!

— не давала мне покоя эта одна-единственная мысль. — Никаких суицидов больше, что бы ни случилось! — поклялся я сам себе. Заклялась, как говорят, свинья на помойку не ходить!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

НАЧАЛО

Из книги Театр моей памяти автора Смехов Вениамин Борисович

НАЧАЛО Если бы я писал книгу "Кино в моей жизни", то многосерийный фильм о мушкетерах, где я сам сыграл роль графа де ля Фер, в ряду выдающихся изделий искусства назван бы не был. Я бы смаковал впечатления кинолюбителя по другим адресам. Статистика успеха «Мушкетеров»


Начало номенклатурного беспредела — начало конца

Из книги Сталин и Хрущев автора Балаян Лев Ашотович

Начало номенклатурного беспредела — начало конца «Теперь не каторга и ссылка, Куда раз в год одна посылка, А сохраняемая дача, В энциклопедии — столбцы, И можно, о судьбе судача, Выращивать хоть огурцы». Борис Слуцкий «Раскаявшегося» К. Е. Ворошилова, старейшего члена


1. Начало

Из книги Революционное самоубийство автора Ньютон Хьюи Перси

1. Начало Многих неприкаянных, вроде нас, вытесняли и преследовали, доводили до поражения, словно персонажей из древнегреческих трагедий; но, должно быть, удача не покидала нас, ведь как-то нам удалось выжить… Ричард Райт, предисловие к книге «Черная столица» Жизнь


Начало

Из книги Штурмовики над Карпатами автора Романов Михаил Яковлевич

Начало Погожим октябрьским днем сорок третьего года группа молодых лейтенантов-летчиков прибыла в Москву для получения направления на фронт. За плечами у всех — Грозненское объединенное военное авиационное училище и... никакого боевого опыта. В штабе Военно-воздушных


Начало

Из книги Как я стал переводчиком Сталина автора Бережков Валентин Михайлович

Начало Меня не покидает ощущение, что в памяти запечатлеваются события, происходившие задолго до того момента, когда у человеческого существа пробуждается сознание. Наверное, эти кажущиеся живыми образы сложились позднее из зафиксированных клеточками мозга, но


Начало

Из книги Записки артиста автора Весник Евгений Яковлевич

Начало


Начало

Из книги Солёное детство автора Гезалов Александр Самедович

Начало Поискав в наших головах насекомых и поставив диагноз — педикулез, меня и сотоварищей отправили в Гусь-Хрустальный — красивый русский старинный город — город подпольного хрусталя.В каждом новом детском учреждении всех и всегда почему-то интересовала моя фамилия.


НАЧАЛО

Из книги Мой «Современник» [litres] автора Иванова Людмила Ивановна

НАЧАЛО Я на юге, сижу в беседке. Надо мной кисти винограда. А где-то впереди, рядом с гранатовым деревцем, хрупкая и трепетная ленкоранская акация. Я все жду, что на ней появятся розовые цветы с тонким ароматом, который меня почему-то волнует. Но деревце молодое, цветов пока


— Начало -

Из книги ГРУЗИНСКАЯ РАПСОДИЯ in blue автора Прокопчук Артур Андреевич

— Начало - Сегодня я опять возвращаюсь в те уже далекие, тбилисские дни — они были, они остались во мне навсегда, как бы далеко ни завела меня моя дорога. Это было для меня началом новой жизни, началом пути. Каждый день тогда передо мной все более раскрывался древний


Начало

Из книги Удивление перед жизнью автора Розов Виктор Сергеевич

Начало Мы, актеры Московского театра имени Революции, были на гастролях в Кисловодске… При встрече с Кавказом я тоже испытал сильнейшее и даже необыкновенное чувство и не могу о нем не рассказать.Театр поехал сначала в Сочи. Было это в конце апреля 1941 года. Душа моя в тот


3. Начало

Из книги Избавление от КГБ [Maxima-Library] автора Бакатин Вадим Викторович

3. Начало Почти во всех делах самое трудное — начало. Жан Жак Руссо В 3 часа дня 23 августа 1991 года, в пятницу, я вошел в новое серое здание КГБ на Лубянской площади. В приемной меня уже ожидали члены Коллегии КГБ СССР — заместители Крючкова, руководители основных управлений.


Булочник. Начало конца — или начало

Из книги Ликвидатор. Книга вторая. Пройти через невозможное. Исповедь легендарного киллера автора Шерстобитов Алексей Львович

Булочник. Начало конца — или начало И вот, что начертано: «Мене мене, тепел, упарсин», где мене — исчислил Бог царство твоё, и положил ему конец; Тепел — ты взвешен на весах, и найден очень лёгким; перес — разделено царство твое, и дано Мидянам и Персам. (Считать, взвешивать,


НАЧАЛО

Из книги Откровенно. Автобиография автора Агасси Андре

НАЧАЛО ВЕСЬ ДЕНЬ ДОЖДЬ то прекращался, то возобновлялся с новой силой.— Ну, что? — спрашивает Штефани, всматриваясь в небо.— Пошли, — говорю я. — Давай, попробуем. Я хотел бы, чтобы ты сделала это.Хотел бы! Штефани хмурится. Она-то всегда готова, но готова ли ее икроножная


Начало войны. Новые обстоятельства. Начало преследования

Из книги Лыковы автора Дулькейт Тигрий Георгиевич

Начало войны. Новые обстоятельства. Начало преследования Но судьба распорядилась иначе. Начавшаяся 22 июня война перепутала все планы, все добрые замыслы. Лыков мгновенно перестал быть фигурой, о которой думали, за которую переживали. Было уже, казалось, не до него, тем не


Начало и конец чтения – начало и конец романа

Из книги Биография Белграда автора Павич Милорад

Начало и конец чтения – начало и конец романа Если я не ошибаюсь, дело было весенним утром 1979 года. Солнце заливало спальню, в которой стояла кровать, покрытая сиреневым бархатным покрывалом. На ней я разложил сорок семь листов бумаги. На каждом было написано одно из


Начало…

Из книги Временное правительство и большевистский переворот автора Набоков Владимир Дмитриевич

Начало… Как найти начало начал, не обращаясь к сотворению мира? Но если ограничиться более скромной задачей и отправиться на поиски начала нашей эры, нельзя обойти воспоминания Владимира Дмитриевича Набокова. Он начал их писать 21 апреля 1918 г. ровно год спустя после